Анастасия Котельникова – Сомнамбула. Глобальная Перезагрузка (страница 2)

Выход из офиса, как всегда.

Зажигалка клацнула в пальцах, сигарета во рту, лёгкий выдох. Новая привычка. Старая потребность занять руки, когда мысли не слушаются.

И вдруг – удар.

Не по телу. Изнутри.

Лаванда.

Острая, настойчивая. Не парфюм – воспоминание. Так пахли её волосы. Сердце дёрнулось, пальцы дрогнули, пепел упал на кроссовки.

«Просто совпадение», – сказал себе.

Пошёл дальше.

Но ноги свернули в сторону сами.

Переулок. Узкий, между двух зданий. Воздух стоял, будто давно не дышал. Там было двое. Один в капюшоне. Второй держал баллон краски, срывающийся шипением.

Я не остановился. Сделал вид, что просто иду. Но на повороте обернулся. Их уже не было. Сбежали за угол.

На стене остался след.

Свежий.

Разорванный круг, перечёркнутый спиралью.

Я узнал этот символ, как узнают свою кровь. Знак онеров. Но искажённый. Сломанный.

Подошёл ближе. Краска блестела, пахла металлом и химией. Линия липкая, ещё не высохла. Я встал спиной к стене, медленно огляделся. Пусто.

Но на соседнем здании увидел ещё один знак. Ромб. Глаз. Внутри зрачок, свернувшийся в спираль.

Чёрт.

Это не совпадение.

Это приглашение.

Я достал вторую сигарету. Щелчок. Вдох.

– Кто-то играет, – сказал вслух.

И почувствовал знакомую дрожь.

Не страх. Не радость.

Ощущение, будто снова стоишь у черты.

И она снова зовёт.

Глава 2. Воронка ночи

-ВАРЯ-

Он снова здесь.

Стоит в тени спокойно, выжидающе, будто знает, что я не смогу отвести взгляд. Его улыбка та самая, что была при нашей первой встрече. Но теперь в ней нет ни прежнего обаяния, ни легкой бравады, только липкая тревога. В его глазах уже прозвучало всё, что следовало сказать, словно самое страшное ещё впереди, и он наслаждается ожиданием заранее.

Я хочу отвернуться.

Кулон на груди нагревается и пульсирует, будто пытается о чём-то предупредить. Я жажду разорвать этот взгляд, сорваться с места, пробежать, проснуться, закричать, сделать хоть что-то. Но куда бы я ни повернулась, он снова стоит там. Передо мной. Позади. Справа. Слева.

Сон не оставляет выхода.

Как заевшая пластинка, каждую ночь повторяется одно и то же. Не сюжет – ощущение. Он не приближается. Не произносит ни слова. Только смотрит.

Сначала я решила, что это всего лишь отголосок. Память, затянутая в сон. Потом стала думать: может быть, кто-то копирует его образ. Но я же знаю, как он чувствуется. Как пахнет воздух рядом с ним. Как дрожит пространство в его присутствии. Это он. Арчи.

Мы заперли самого властного онера в его личных кошмарах. Я заставила его снять кулон, тот самый, что остался у него от матери. Этот амулет был его щитом, а теперь он потерял защиту. Кулон, что дал мне Джо, был всё ещё у меня, но только внутри системы. В реальности я его не надевала, боялась однажды не проснуться.

Арчи не мог быть здесь. Не имел права. Система надежно замкнула его в личных кошмарах. Но почему же я снова вижу его?

Он стоит передо мной: высокий, собранный, волосы чёрные, гладкие, без единого изъяна. Взгляд пронзительный, тяжёлый, карий, из-под длинных ресниц. Белый смокинг, безупречный, как насмешка над хаосом.

Никто не знал, где он на самом деле.

А я видела его. Снова.

И от этого внутри всё холодело, словно его тень нашла лазейку туда, где не должно быть даже воспоминаний.

Я рассказала Саше.

Он лишь сосредоточенно крутил кольцо на пальце, и молча слушал. Потом покачал головой.

– Варя… система его заблокировала.

– Я знаю.

– У него нет выхода.

– Но я его вижу.

Он долго молчал, а потом тихо добавил:

– Может, ты просто хочешь его видеть?

Эти слова ранили. Он не хотел задеть, но попал точно в цель. Да, я думаю о нём. О том, что мы пережили. О том, чем всё закончилось. Но не настолько, чтобы звать его обратно.

Мы с Сашей пытались войти в разные сюжеты вместе. Он всегда держал мою ладонь, проверял мои видения. Но ни разу Арчи там не появился.

Словно он ждал.

Ждал, когда я останусь одна.

––

Я шла к Джо, медленно считая шаги, словно это могло отсрочить разговор. Подъезд пах старым деревом и сыростью стен. Тусклая лампочка под потолком мигала, отбрасывая дрожащие тени. На площадке стояла коляска, аккуратно придвинутая к стене, будто сама по себе уже говорила: «здесь теперь всё по-другому».

Я позвонила. Дверь отворилась почти сразу, и на пороге появился Джо. Он был растрёпанный, сонный, с ребёнком на руках. Тонкая белая распашонка малыша сбилась на плече, и он всхлипывал, прижимаясь к отцу. Джо бросил на меня тёплый, но усталый взгляд.

– Варя? – голос его прозвучал хрипло. – Заходи.

Я прошла в квартиру. В коридоре стояли коробки с игрушками, запах молока и кофе смешивался с лёгкой ноткой детского крема. Где-то в соседней комнате смеялась Алёна, смех её был звенящий, радостный, и от этого я вдруг почувствовала себя чужой.

Джо провёл меня на кухню. Стол был завален квитанциями и кружками. Повседневный хаос новой жизни. Он посадил ребёнка в высокий стульчик, погладил по волосам, а потом обернулся ко мне:

– Кофе? – спросил просто, будто это был единственный способ хоть немного вернуть разговор в привычное русло.

Я кивнула.

Он достал турку, засыпал молотый кофе, и пока вода закипала, кухня наполнилась горьким ароматом. Я села на край стула, разглядывая обстановку. Всё это было таким… обычным. Таким не-нашим.

Я обхватила ладонями кружку, но к кофе так и не притронулась. Горячий пар поднимался вверх, щекотал кожу, а слова стояли в горле комом.

– Джо, – сказала я прямо, – он вернулся в мои сюжеты.

Он перестал шуметь ложкой в сахарнице, медленно поднял голову.