Анастасия Коскова – Наг, не заводись (страница 52)

— Или нет, — фыркнула, притушив ее энтузиазм. — Еще раз повторяю, ты готова рискнуть и в случае неудачи выставить хвостатого на улицу бомжевать? Я — нет. И, думаю, он это сам понимает и поэтому не спешит с проявлениями чувств.

— Почему ты решаешь за него? Может, для его расы свойственны долгие ухаживания? Сколько он там в пещере просидел. Может, он сидит там с тех самых времен, когда девушек завоевывали, а не заваливали на сеновале.

— Слишком много «может» и у тебя, и у меня, — покачала я головой. — Тем не менее минусы они не убирают. Я предпочту относиться к нему как к хорошему соседу.

— Но чужому мужчине?

— Именно.

— Просто уточнение напоследок. Чтобы четко понять твое к нему отношение. Если с ним кто-то замутит, ты просто отойдешь в сторону?

— Если с ним кто-то замутит, я тебе голову оторву, — дружелюбно оскалилась я.

— Это не справедливо, но о многом говорит, — ухмыльнулась она, а я решила в кое-то веки побыть умным человеком и проигнорировать ее подначки.

Когда Дайнар вернулся, опасную тему мы закрыли. Он почему-то подозрительно оглядел нас, ставя на стол коробку.

— Что-то не так? С момента, как я зашел, вы молчите. Не помню, когда вы в прошлый раз молчали так долго.

Мы с Ирой переглянулись и синхронно фыркнули.

— У нас телепатическое общение, — пояснила я. — И вообще, с хорошим человеком и помолчать приятно.

Он хмыкнул. А я сразу начала вспоминать, много ли молчала с ним. Однозначного ответа не получила и мысленно махнула рукой.

Пока наг мыл руки, подруга распаковала коробку, и по комнате поплыл аромат пеперони. Колбаска, плавленый сыр… Как я по вам соскучилась!

— Как вы меня будете развлекать, хозяева? — подцепляя кусок пиццы, поинтересовалась Ира.

И я последовала ее примеру, пожав плечами.

— Я ее кормлю, — взмахнула я своим кусочком. — Дайнар, дальше твой ход.

Наг усмехнулся, подходя ближе.

— Насколько я знаю, девушкам нравится истории. Расскажете, как познакомились?

Подруга покосилась на меня, словно спрашивала, говорить ли, а я меланхолично пожала плечами и откусила кусок пиццы, как бы показывая, что я лично говорить сейчас никак не могу.

— Лера поступила в мою школу, и попала за мою парту. Вначале общались как соседки, потом, — она почесала кончик носа, глянув на меня, — я начала приглашать ее к себе домой. Ну и как-то получилось, что практически все время после школы, мы проводим вместе. Все.

Дайнар странно глянул на меня, чуть нахмурившись. Чувствовал, что Ира что-то недоговаривает, но где именно проблема — не понимал.

Я тяжело вздохнула, понимая, что все равно мы к этому разговору придем рано или поздно, а наг уже воспринимался, как свой. Так чего мудрить?

— Через полгода после переезда в этот город мама с папой подали на развод. Начались выяснения отношений, поэтому я у Иры практически поселилась, — пожав плечами, пояснила я. — Поэтому же мама, уезжая в Италию, не побоялась оставить меня под присмотром тети Риммы, Ириной мамы.

Подруга улыбнулась и пододвинула мне кусочек пиццы. Знает, коварная, что я не удержусь и съем. А потом на моем фоне она будет красивой и стройной… Негодяйство. Но кусок я все же взяла.

Отвлекая и от разговора, и от заедания неприятной темы, зазвонил мой телефон.

— Мама? — я удивленно покосилась на Иру. — А какое сегодня число? Черт. Точно. Ну, общайтесь. Это надолго, — и положив пиццу обратно, отошла к дивану и ответила на звонок.

Голос маменьки в трубке звучал звонко, жизнерадостно и как-то контрастно по сравнению с моим.

— Здравствуй, дорогая. Ежемесячный созвон, как и договаривались.

— Привет, ага. Как твои дела?

И мама начала вываливать ворох новостей, во время которого я успела помыть руки, намотать кругов десять по комнате, а Ира с Дайнаром — переместиться на диван.

Как обычно, мама куда-то ездила, с кем-то знакомилась и советовала мне бросить маяться ерундой, уволиться с работы и переехать к ней. На логичный вопрос, что мне там делать, ответ был один: жить. Якобы у мамы были варианты, чем мне заняться и откуда брать деньги, но почему-то говорить по телефону или во время моих поездок в отпуск она не собиралась. Только если перееду насовсем.

Ее уверенность, взятая с потолка, о том, что мне все понравится — не впечатляла, и бросать Ирку и квартиру я отчего-то не спешила. Удивительно, да?

Пока мы говорили, подруга с нагом начали тоже что-то обсуждать. Но только когда мама зачем-то начала говорить про Генри — старшего сына ее мужа и то, что он как раз в городе, я прислушалась к словам Иры и разговору.

— Так и получилось, что мы дружим с двенадцати. Как эта злючка поступила в мой класс и покорила меня историями из деревенской жизни.

Ага. Я тут занята, а Ира мою расширенную биографию рассказывает. Показала ей кулак, а она в ответ подмигнула.

— Да, с отцом отношения еще хуже, чем с матерью. Обмениваются подарками на Новый год и на день рождения. Там какая-то некрасивая история с квартирой и новой семьей была…

— Заканчивай, — не выдержав, рыкнула я.

Про Иру и переезд рассказать я была готова, а про кинувшего нас отца — нет.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что в случае чего, Генри поможет тебе… — растерянно и огорченно произнесла мать в трубку, и я чуть не ругнулась.

— Мам, это я не тебе, — раздосадовано произнесла я, отворачиваясь к окну. — Ирка в гостях, и пока я отвлеклась, пересказывает всю мою подноготную.

— Кому, дорогая? — тут же переменившимся тоном уточнили у меня.

Черт!

— Никому! — прижалась я лбом к прохладному окну, понимая, какую ошибку совершила. Уж лучше бы она продолжала думать, что мне неинтересны разговоры про Генри, который, «ух ты», как раз рядом.

— Доченька, знать о детстве неплохо, так он сможет понять, почему же ты у меня такая.

— Какая «такая»? — елейным голосом спросила я.

— Колючка, дорогая, — в тон мне отозвалась мама.

— Что-то помехи на линии.

— Неужели?

Я пошуршала возле трубки тюлью.

— Так слышно?

— Ты невыносима, дорогая. Но я тебя все равно люблю. И, надеюсь, что тот, кому рассказывает твою историю Ирочка, тоже. Она хорошая девочка, и абы кому доверять тебя не станет. Подумай об этом.

— Обязательно, — мрачно отозвалась я, обернувшись.

Как я и думала, и наг, и Ирка с живейшим интересом смотрели теперь на меня, забыв о разговорах. Мда. Добилась чего хотела. Ура, что ли?

— Мам, прости, но тут лишние уши. Давай договорим завтра?

— Доченька, подожди. А как так получилось, что вы втроем у тебя дома?.. Ты впустила молодого человека в свою крепость? Все настолько хорошо?

Дайнар вопросительно поднял бровь, будто слышал наш с мамой разговор. Но я, раздраженно дернув плечом, отвернулась к окну.

— Нет. Все настолько плохо. Молодой человек — бомж. Я его приютила ненадолго. Поэтому сидим у меня.

— Неужели, — слыша один только голос, я уже представляла, как наяву, как губы мамы расползаются в улыбке. — Осенью будем рады с ним познакомиться. Целую.

— Пока, — буркнула, нажимая отбой.

В комнате на секунду повисла тишина, тут же сменившаяся бодрым голосом Ирки.

— Именно так и делаются пирожки с капустой. Теперь ты это знаешь.

Я со скепсисом обернулась к подруге, заметив удивленный взгляд Дайнара, направленный на собеседницу.

— Не прокатило, — покачала я головой. — Ладно. Не знаю, как вы, а я хочу пиццы.

— Да сколько можно ее есть?! Вот переехала бы в Италию, пицца бы тебе уже надоела. Твоя мама на радостях готовила бы ее каждый день.