Анастасия Королёва – Стажировка в Северной Академии (СИ) (страница 19)

- Конечно! - согласилась, не задумываясь.

- Хотя бы раз в пару дней приходить ко мне на чай!

Мы рассмеялись, одновременно, рассыпав по комнате перезвон нашего веселья.

А потом пили чай и разговаривали о погоде. О предстоящих холодах, когда с крыш академии будут свисать гигантские сосульки, а сугробы поднимутся выше верхушек деревьев. О колючих ветрах и скрипучих морозах, о слепящем солнце, которое вдруг забудет, для чего предназначены её ласковые лучи. Ещё о предпраздничной суете, что захватит студентов, да и преподавателей в плен и не выпустит до самого окончания Зимней Седмицы.*

- Наверняка, в столице вы никогда и не видели столько снега, - показывая руками размеры предполагаемых сугробов, сокрушался доктор.

Я смеялась в ответ. Нет, конечно, не видела. К празднику в Олате снежинки едва-едва прикрывали серую землю, да и то, совсем ненадолго.

- Вот! Здесь вас ждёт настоящая зима, а не подделка, - казалось, гордость за родные края буквально распирает старика.

Когда осталось последнее пирожное, которое никто из нас не решался взять, Аттэ спросил:

- Как сегодня прошли лекции? Надеюсь, балбесы больше ничего не натворили?

Улыбка тут же сползла с лица. За приятной беседой я успела забыть, о чём именно хотела посоветоваться с мужчиной.

Заметив перемену моего настроения, с досадой покачал головой:

- Так и знал!

Пришлось поспешно ответить:

- Нет, ребята как раз вели себя не плохо, - колкие фразы Мики совсем не в счёт, да и если быть откровенной - подготовленные доклады ребят, особенно от Барри, с лихвой окупали нападки неразумной девицы.

*Зимняя Седмица - прототипом являются Рождественские гуляния. Одна из традиций Северных Земель - всю неделю безудержное веселье с разнообразными играми на свежем морозном воздухе, и полевая кухня - обжигающий ароматный чай, сладости, выпечка.

Не зная, как начать разговор, зашла издалека:

- Доктор Аттэ, я бы хотела попросить у вас совета.

Старик приосанился, блеснув удивлением в почти прозрачных глазах:

- Конечно, чем смогу с удовольствием постараюсь помочь.

Пряча взгляд и комкая в руках подол юбки, пересказала ему наш с Одри разговор. Сейчас он выглядел даже отвратительнее, чем в пустой аудитории, и злость в груди, напоминая костёр, разгоралась всё сильнее.

Как только мой голос стих, растворившись в напряжённой тишине лазарета, мужчина со всей силы ударил ладонями по столу, отчего я подпрыгнула на месте.

- Вот курицы безмозглые! - выплюнул сгоряча. - Да если бы их маменька не ходила у ректора в...

Осёкся, посмотрел на меня. Тяжело вздохнул:

- Нет, вам ни к чему знать такие подробности, - хотя я и без слов поняла, о чём он умолчал. - Скажу только, что сёстры Хрит совершенно незаслуженно занимают свои места.

Что же, чего-то подобного я и ожидала, если быть до конца откровенной. Только проблемы это совсем не решало.

- И что с этим делать? Доктор Аттэ, вы же понимаете - нельзя это просто так оставлять!

Во мне бушевали эмоции - воинственные, жгучие. Я так и не смогла понять - как можно относиться к целительству с такой халатностью? Ведь мы в ответе за чужую жизнь. Один неверный шаг может стоить безумно дорого.

- Оставлять нельзя, - поджав губы, нехотя согласился. - Но я сомневаюсь, что внушение, любого рода, вразумит этих бестолковых девиц!

- И я сомневаюсь, - созналась обречённо. - Я так понимаю, они учились здесь же, в академии?

Старик хмыкнул, и, растянув губы в ядовитой усмешке, бросил:

- Конечно, да ещё и их матушка была заведующей кафедрой целительства.

Вот как. Один факт безрадостнее другого.

- И как давно они преподают?

Доктор отмахнулся:

- Всего года три, наверное, но за это время успели, практически развалить обе кафедры.

Вздохнула. Вспомнились слова Райта о том, что кроме силовиков тут больше ни одно направление не развито. Оказывается, причины для этого весьма серьёзные.

- А ректор?

- А что ректор? - удивился. - У него главное все дыры в преподавательском составе закрыты и ладно.

Набрала полную грудь воздуха и осторожно произнесла:

- Я всё же хочу попробовать с ней поговорить.

Чем, наверняка, навлеку на себя гнев и другие кары. Но так ли это важно, когда на кону такой вопрос?

На этот раз Аттэ долго смотрел на меня, будто пытаясь разглядеть что-то такое, чего раньше не замечал. А потом, грустно покачав головой, отметил:

- Они же тебе потом житья не дадут, - мужчина перестал «выкать».

Усмехнулась - вот если бы наши отношения были хотя бы нейтральными (не говорю уже о дружеских!), то, возможно, это предостережение опечалило бы меня, а так... Что я по сути теряю? Да ничего! Подумаешь, будут тихо ненавидеть меня вдвое больше, тоже мне беда.

- Не важно, - пришёл мой черёд отмахиваться, потому что уверенность в правильно принятом решении крепла с каждым биением сердца. - Мстить и подсыпать чесоточный порошок, надеюсь, они не будут, - тут почему-то коротко рассеялась, представив, как две сестры готовят каверзы. - А неприязнь я как-нибудь переживу.

- Обиженные женщины готовы на многое, - погрозил пальцем доктор, помолчал и добавил: - Но я рад, твоему решению...

Последнюю фразу произнёс едва слышно, устремив взгляд куда-то поверх моей головы. В его глазах мелькнула застаревшая боль - не забытая, горькая и безутешная. И настолько потерянным он мне вдруг показался, что осторожно спросила:

- У вас что-то произошло?

Аттэ тряхнул головой, преувеличенно бодро отмахнувшись:

- Полно вам, милочка, забивать мысли глупостями, - пододвинул ко мне коробку с последним оставшимся пирожным и шутливо произнёс: - Если вам вдруг понадобиться убежище, после разговора с профессором, то смело приходите ко мне.

***

Как только вышла из лазарета, не желая зря терять время, направилась в общий преподавательский кабинет, где не появлялась с того самого дня, когда профессор Диам передала мне бразды правления. Честно признаться, я бы и дальше избегала этого злачного места - не очень-то приятно чувствовать на себе колючие, равнодушные и масляные взгляды одновременно, но сейчас у меня не осталось выбора.

Последняя лекция закончилась, и академия вздохнула спокойнее, избавившись от шумных неугомонных студентов. Кажется, даже запотевшие окна тихо звенели, радуясь временной передышке.

Каждый шаг эхом разносился по коридору, отталкиваясь от стен и замирая где-то вдалеке, то ли опережая меня, то ли нетерпеливо подгоняя. Чем ближе подходила к кабинету, тем оглушительнее грохотало сердце, и дыхание вдруг стало тяжёлым, как будто простуженным.

Нет, решимость никуда не испарилась, сворачивать с намеченного пути я и не думала, вот только страх всё равно колючими лапами поглаживал по спине. Пространство вокруг вздрагивало вместе со мной, подпрыгивало, смазывая предметы и смешивая краски.

Впереди показалась дверь, которая распахнулась и навстречу мне вышла... профессор Хрит. Именно та из сестёр, которая нужна мне. Несмотря на колоссальное сходство, доктор подсказал одну маленькую деталь - у Тианы, декана кафедры целительства, оправа очков золотистая, в то время как у её сестры - Нианы, - она чёрная. Близняшки вовсе не желали иметь даже такое различие, но ректор настоял. Иначе путались все - и преподаватели, и студенты.

Коротко выдохнув, поспешила подойти к ней, пока девушка не ушла:

- Профессор Хрит? - дрогнувшим голосом окликнула её, но тут же взяла себя в руки - не к чему ей видеть моё волнение.

- Да? - холодно отозвалась, окинув меня брезгливым взглядом.

- Тиана? - всё же уточнила.

- Да! - ещё более раздражённо.

- Я бы хотела поговорить, уделите мне несколько минут?

Было видно, что девушка с удовольствием бы отказала мне, притом бросила бы какую-нибудь ядовитую фразу, но любопытство, загоревшееся в бледно-голубых глазах, пересилило:

- Пару минут, - отмахнулась небрежно и выжидающе замерла.

- Извините за прямоту, но у вас несколько устаревшая информация по теме сращивания костей.