Анастасия Королёва – Продвинутая магичка или Попаданка на замену (СИ) (страница 30)

– Ле-е-е-на, – протянул он с неким рычанием. Как у него так вышло – ума не приложу. «Рычащих» букв в моём имени вовсе не было.

– Что? – Проблеяла, отступая к двери, готовясь дать дёру. Но меня настигли слишком быстро, я только и успела что руку перед собой выставить.

– Ты хоть знаешь, что они натворили? – Закари хоть и говорил со мной ласково, тягуче, но я чувствовала, что злость в нём ещё не утихла.

– Не совсем, – ушла от прямого ответа, но тут же добавила: – Но нельзя же их вот так сразу… Отчислять.

Мужчина усмехнулся и всё недовольство, скопившееся в нём, как-то разом рассеялось. Словно его и не было.

– Если бы «сразу», – передразнил меня, сам же подошёл близко, близко и нежно обнял, прижимая к своей груди. Мне бы начать вырываться, или хотя бы сделать вид, что вырываюсь, а я… Я, напротив, прижалась крепче. И так хорошо мне стало. Все тревоги, надуманные или настоящие, отошли на задний план. Здесь и сейчас мне было уютно, тепло и ничего-то больше не нужно.

– А что, это не первая их такая провинность? – Нашла в себе силы выговорить, хотя единственное, чего хотелось, это вот так просто стоять рядом и молчать.

– И подозреваю, что даже не последняя, – хмыкнул над моего головой ректор. – Почему ты вступилась за них? Они же для тебя… никто.

Окончание фразы он выговорил с некоторой задержкой, будто боялся меня оскорбить эдакой вольностью.

Я же улыбнулась. Отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза:

– Никто. Ты прав. Но ведь и я когда-то была студенткой. Пусть не такой шебутной и проблемной, но кровь всё же бурлила в поисках приключений.

Закари улыбнулся в ответ. Широко и открыто. И застыл. Рассматривая меня так, будто пытался заглянуть в самую душу. Потом тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и предложил:

– Хочешь, прогуляемся, я покажу тебе… всё?

Мне, конечно же хотелось увидеть «всё», потому я лишь кивнула. И уже знакомый вихрь закружил нас. На этот раз я перенесла перемещение куда легче, что не могло не радовать.

Поморгала и застыла от удивления. Мы стояли на высоком холме, у подножия которого лежал город. Сверкающий под лучами солнца, переливающийся всеми цветами.

Моя первая прогулка и всё, что я видела, не шло ни в какое сравнение с открывшимся видом.

– Невероятно, – прошептала, едва найдя в себе силы произнести хоть что-то.

Не скажу, что мне не доводилось видеть красивые пейзажи, но этот будто… Будто был в тысячи раз красочнее, живее, невероятнее.

– Невероятно, – согласился Закари и уселся прямо на пушистый травяной ковёр, предложив и мне: – Садись.

И я села. Не боясь испачкать юбку.

– Расскажи о себе, – спустя несколько минут тишины попросил мужчина. А я… Я впервые не растерялась. Начала говорить и не смогла остановиться.

Поведала ему всё о своей обычной, скучной жизни. О школьных годах, о мелких проделках, о желании сотворить что-то выдающееся, прославиться на весь мир, найти своё место, где буду приносить пользу, стану незаменимой. И как потом это желание испарилось под гнётом ежедневной рутины, мелких и больших проблем, бытовой возни и ещё много чего. Всего так сразу и не упомнишь.

Про институт рассказала. Про факультет, выбранный не по велению души, а потому что не дорого учиться и потом всяко можно найти работу. Про преподавателей, которых мы с энтузиазмом доводили до белого коленья, не я, конечно, была зачинщицей, но тем не менее, друзей я никогда не сдавала.

И про взрослую жизнь поведала. Про ту самую, которую так ждёшь в детстве, и которую так же сильно ненавидишь, когда оказываешься непосредственным участником реалити-шоу, под названием «самостоятельность». Вот тут-то сразу понимаешь, что сказке не место бок о бок со скучной работой, со счетами за свет и газ, которые непременно нужно погасить, потому что иначе тебя лишат всех этих благ цивилизации. Да и какое волшебство может случиться, когда ты работаешь на складе и только и делаешь, что перекладываешь бумажки и отпускаешь товар оптовикам?

Закари слушал внимательно, не перебивал, давал выговориться, и когда я замолчала, то поняла, как давно мне не хватало рядом человека, который просто готов вот так подставить «свободные» уши.

На душе стало легко, легко, будто груз, давивший на меня все эти годы, растворился.

– А кем ты хотела стать, когда ещё училась в школе? – Когда я замолчала и пауза затянулась, спросил мужчина.

Я задумалась. Действительно, кем? В то время мне казалось, что я способна покорить какую угодно вершину. Свернуть горы. Стать кем захочу.

– В школе, – протянула задумчиво. – Мне неплохо давалась геометрия, физика, химия… Словом всё, что было связано с точными науками. Я часто представляла, что однажды совершу открытие, в какой именно области, значения не имело, сам факт признания…

Я улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

– Оказывается, я была очень честолюбива, – выговорила, когда перестала смеяться, а потом грустно добавила: – Как же давно это было…

Стало обидно, до слёз. За то, что я превратилась в никчёмную клушу, которая перестала стремиться к чему бы то ни было. Опустила руки и влилась в общий «поток» жизни, что не приносил ни удовлетворения, ни радости.

– А ты? – Спешно перевела тему, чтобы совсем не расклеиться. – Расскажи о себе.

Вне стен академии, почему-то, называть его на «ты» было так легко, словно мы закадычные друзья и были ими уже лет сто.

– О себе? – Удивился так, будто я его попросила раздеться догола, честное слово.

– Конечно! – Толкнула его локтем в бок. – Я же рассказала тебе обо всём, теперь твоя очередь.

Было здорово вот так сидеть здесь, любоваться видом и выворачивать друг перед другом душу.

Закари задумался совсем ненадолго, потом заговорил, смотря куда-то вдаль, кажется, на небо, по которому проплывали безмятежные облака.

Глава 17

Жизнь замечательных людей

– Мою жизнь сложно назвать скучной, – усмехнулся он как-то совсем безрадостно. – Честно говоря, слушая тебя, Лена, я бы мечтал оказаться на твоём месте.

Я от удивления едва не поперхнулась собственной слюной.

– Быть такого не может! – Вырвалось у меня совершенно искренне.

На что мужчина лишь коротко рассмеялся и уже более серьёзно продолжил:

– Ничего удивительного, дед желал вырастить из меня идеального наследника, что не всегда вписывалось в моё мировоззрение. Да и детства, как такового, у меня не случилось.

Он говорил об этом с лёгкой грустью, и я бы ни за что не спросила, но… Мы же как бы решили рассказать друг другу о себе.

– А родители? Они погибли? – Спросила тихо и тут же устыдилась собственного любопытства.

– Погибли? – Приподнял брови Закари. – Нет, они до сих пор живы и вполне здоровы.

– Так почему тогда твоим воспитанием занимался дед? – Вновь не смогла удержать язык за зубами.

– Ну-у-у, – нехотя протянул мужчина. – Матушку всегда привлекала сцена, куда больше, чем воспитание единственного отпрыска, а отец находит утешение в разного рода азартных играх.

Язык я себе всё же прикусила, чтобы неповадно было задавать лишние вопросы.

– Так вот, – Закари быстро ушёл от опасной темы. – Дед был слишком строг, требователен и непреклонен. Он пытался вырастить из меня нормального человека, как он любил повторять.

И отчего-то мне понятна такая бдительность со стороны старика – ещё, чего доброго, без его контроля и Закари встал бы на скользкую дорожку.

– Если бы ни Шон, боюсь, мою жизнь вовсе можно было бы считать той ещё гадостью.

– Шон?

– Мы росли вместе, он мой кузен, – кивком подтвердил Закари, – В отличие от моих, его родители желали и растить сына, и дарить ему все возможные блага жизни, вот только достаточно средств для этого не имели. Поэтому так и вышло, что мы с ним оказались под одной крышей.

Мужчина замолчал ненадолго, при этом практически в полный рост растянулся на траве. Отчего его фигура показалась мне ещё более… внушительной.

– Так вот, дед старался вместить в меня все возможные знания, нанимал лучших учителей, мастеров своего дела. Словом, у меня не было ни единой свободной минуты. Жизнь кипела и бурлила, так что скучать совсем не приходилось.

То, каким тоном он всё это рассказывал, наводила на совершенно безрадостные мысли. Мне отчего-то живо представился маленький вихрастый мальчишка, которого муштруют, как солдата. А он при этом с тоской смотрит на простых ребят, что носятся за окном, не зная никаких проблем.

Я легла рядом на траву, хоть это и было каким-то верхом неприличия, даже по моим собственным ощущениям. Но мне хотелось оказаться ближе к Закари, хотелось прикоснуться к нему, но на последнее я, слава здравому смыслу, всё же не решилась.

– А потом что было?

– Потом? – Будто очнувшись от своих мыслей, невпопад переспросил мужчина. – Потом я вырос. И оказался благодарен деду. Потому что благодаря его излишнем беспокойстве, из меня в самом деле вышел не такой уж и плохой ректор.

По тону было ясно, что он пытается всё свести к шутке, с хорошей такой долей самоиронии. Но меня так просто не проведёшь.

– А если серьёзно?

– Ты сомневаешься в моих прекрасных ректорских способностях? – Удивился он совершенно неискренне.

– Я? Ничуть! – Положила руку на сердце. Если бы сидела, ещё и поклонилась бы ему со всем подобающим тщанием. – Просто мне интересно, как из маленького мальчика вышел такой…эм-м-м, выдающийся ректор.