Анастасия Королева – Лавка красоты "Маргаритки" (страница 5)

Стискиваю до боли зубы, и уже разворачиваюсь, как перед глазами разом картинка вырисовывается…

Городок, Башня Удачи, дядя Росм…

Соседи…

Последние встретят меня особенно «добро» и ещё долго будут мне припоминать, как я позарилась на столичный особняк, а получила кукиш, да к тому ж без масла.

Да так ярко я представляю их ядовитые ухмылки, и слова в спину брошенные, что делаю пару шагов и пинком покосившуюся калитку открываю.

Нет уж! Не дождутся они моего позорного возвращения! Дядя Росм мне денег дал, вот и приведу этот сарай в надлежащий вид. Отмою тут всё, отчищу, заблестит, как миленький.

Подбираю ключ, один из связки, самый массивный и позолотой украшенный, поворачиваю его пару раз в замочной скважине, и вваливаюсь в дом. Да так и застываю на месте, потому что внутри, в отличии от картины внешней, не то, что особняк нарисовывается, а целый дворец, правда размера весьма уменьшенного.

Вроде грибочки сомнительные я по дороге в столицу не срывала, и из рук незнакомцев ничего не брала, так откуда у меня это «видение»? Весьма реалистичное, должна заметить…

Жмурюсь с такой силой, что перед чернотой век яркие пятна расцветают, а потом глаза резко открываю, но вижу то же, что и до этого – пол, устеленный коврами заморскими, на стенах дорогие тканые обои с росписью, мебель, сесть на которую, мне думается, настоящее кощунство.

А как же сарай, куда я входила? Он-то куда делся? Не может же такого быть, чтобы снаружи – развалюха развалюхой, а внутри… такое!

Нет, родилась я не вчера, конечно же, и не мне удивляться волшебству да магии, но… Не в таком же количестве?!

Из дома я-таки выхожу. Не выдерживает моё сердце бедное такого счастья, того и гляди лопнет от переизбытка свалившегося на голову богатства.

Ставлю сумки на крылечке, отхожу на несколько шагов и вновь придирчиво осматриваю дом.

Пробитая да проросшая травою крыша никуда не делась, как и поколоченные стёкла окон. К последним я и направляюсь, чтобы убедиться, что внутреннее убранство мне всё же привиделось.

Встаю на носочки и заглядываю в комнату, ту самую, где я только что видела и ковры, и обои вычурные, но… Вижу лишь изъеденные временем доски, мхом облюбованные, чёрную пасть полуразрушенного камина и стены, на которых кроме тёмных подтёков да плесени ничего и нет.

Вот что нормальный человек в таком случае сделал бы? Правильно! Обрадовался! Потому что тут убранство внешнее с внутренним совпадает и не придётся искать целители для непутёвый головы.

А я что? Я злюсь… И со всех ног несусь обратно к двери.

Распахиваю её, влетею внутрь и с жалобным «хр-р-р» проваливаюсь под пол. Ну, как, проваливаюсь, по щиколотку только. Прогнившие доски не выдержали моего праведного гнева и решили отойти в мир иной, где им участь более радужная уготована.

– Куда? – хриплю сдавленно, ощупывая взглядом и пасть камина и плесень на стенах. – Куда всё подевалось? – кое-как справляюсь с нахлынувшими чувствами и пытаюсь не разреветься.

Зачем, спрашивается, выходила? Жила бы себе в замке богатом и беды не знала, а теперь… вот это вот всё.

Стою я долго. Бурчу, причитаю, ругаю почём свет и тётушку новоявленную, и доверчивость собственную, и Шмота, к благородным господам отношения не имеющего, и вообще, свет целый. Почём знать, сколько ещё б я жаловалась, покуда не вспомнила – сумки-то, с вещами да с деньгами настоящими, а не вымышленными, я на крылечке оставила.

Жалобное «хр-р-р» повторяется, когда я выпрыгиваю из дыры образовавшейся, только мне не до этого. Пусть хоть всё тут рухнет!

Открываю значит дверь и выдыхаю – стоят сумки родненькие, целёхонькие.

Выхожу на крылечко и застываю истуканом.

Прохожие хоть и торопятся по своим делам, а всё косо посматривают на меня. Ещё бы, небось никого больше не нашлось, кто б решился к этой рухляди приблизиться. Кроме меня… Обидно, сил нет. Опять судьба по моське меня хлещет, словно до этого мало поиздевалась. И за что мне всё это? За какие такие грехи?

Дверь я, всё же, ещё несколько раз открываю и закрываю, в надежде вновь увидеть тот домик, ухоженный да богатый, но… Куда там, не про мою честь.

В особняк (мать моя фея, кто его только додумался так назвать?) я захожу спустя четверть часа, если верить далёкому звону башенных часов, что в Синем квартале находятся.

Обхожу дырку в полу, и иду осматривать владения.

Прихожая, она же гостиная, она же комната с камином, по правую руку лестница на второй этаж, прямо – небольшая кухонька и кладовка с разным хламом. Поднимаюсь по ступеням, которые, удивительно даже, вполне себе крепкие и добротные, прохожу тёмный коридорчик и оказываюсь в большой светлой спальне с аккуратным балконом. Он выходит на противоположную от оживлённой улицы сторону, и я вновь не могу сдержать удивления: в отличие от палисадника сад за домом вовсе не походил на вымершую рощу, сплошь усеянную корягами. Напротив, он благоухал разнообразными цветами, пусть и поросшими настырными сорнякам. Многие из них цвели не ко времени, но и сад вряд ли простым является.

Розы кустовые и вьющиеся по стене дома, нарциссы, бардовые шапки вербены, пушистая астильба, нежная россыпь незабудок и море гиацинтов. Стоит только мельком посмотреть на сад, как сразу ясно становится – здесь жила фея, даром природы наделённая.  

За это чудо я как-то сразу решаю простить тётке и завещание это странное, и дом разваленный, и даже тот, который показался мне сначала – с богатым убранством. Всё прощаю, и деловито киваю собственным мыслям: коль уж я сюда приехала, а дядя Росм облагодетельствовал меня мешочком с золотом, то пора приниматься за работу.

Спускаюсь вниз, подхватываю сумки и только собираюсь выйти, как от стопки документов отделяется один листочек, на котором красивыми буквами выведено: Банк «Умелые руки». И пусть название доверие не внушающее, я решаю сначала посетить его. Не ради того, чтобы узнать, что ещё мне родственница оставила (нет уж, на сегодня хватит с меня её благодетельства), а для того, чтобы средства собственные припрятать до поры до времени. Не хранить же их в этой развалюхе, куда любому жулику да плуту путь открыт.

Закрываю дверь на ключ, стою недолго, пытаясь искушение поборот, но куда там, вновь открываю и немного разочарованно выдыхаю – богатое убранство не вернулось. А жаль… Ну да ладно. Разве ж феи сдаются? Да никогда!

Глава 4

Банк находится в Жёлтом квартале, что разом прибавляет ему доверия очков на десять. Не могут в квартале почтенных граждан находиться заведения с сомнительной репутаций! Не могут, и всё тут.

Дабы не стоптать ноги по самые уши, нанимаю-таки экипаж. Правда, в Сером такой роскоши отродясь не водилось, как я понимаю, они останавливаются на границе с Зелёным и ждут клиентов там.

Возница, прежде чем согласиться меня подвезти, смотрит пристально, и пока я не показываю ему зажатую в руке серебрушку, и не думает угождать. Ну ничего, мы люди не гордые, можем и подождать.

Наконец, мужик кивает на приоткрытую дверцу и лениво так бросает:

– Садись, прокачу.

Ха! «Щедрое» предложение.

Но не соврал, прокатил, да ещё с ветерком. Я с любопытством поглядывала по сторонам. Всё же красивые нормальные кварталы – яркие, пышущие жизнью. Не то что тот, где домик стоит перекошенный.

Банк оказался заведением солидным. Таким великим было его солидство, что меня пустили туда только после проверки документов, где была указана ячейка с наследством почтенной родственницы.

Я заподозрила неладное, когда охранник, амбал здоровенный, прочитав имя моей благодетельницы, побледнел как-то, и тут же залебезил передо мной:

– Идёмте, идёмте, милочка, управляющий как раз вас и ждёт.

Хотела я спросить, с чего это ему меня ждать, да причём тут сам управляющий, да не успела. Амбал схватил меня за руку и едва ли ни в припрыжку поскакал по залу мимо изумлённых посетителей и не менее удивлённых клерков.

Каким таким чудом я себе шею не свернула, диву даюсь.

Но охранник не солгал – управляющий меня действительно ждал. Ну как ждал… Сначала выпученными глазами на меня смотрел, а потом, когда амбал имя родственницы назвал, картинно схватился за сердце (или в самом деле его прихватило?), и счастливо выдохнул:

– Слава Небесам! Вы пришли!

Положим, небеса тут не причём. Скорее ему Брукса Шмота благодарить надобно, но об этом я благоразумно промолчала. А то мало ли – выставят меня из банка, как и тот прохиндей из своей конторки.

– Здравствуйте! – наконец, говорю и потираю руку, из захвата амбала освобождённую. Нет, следов на запястье не останется, не такая уж я нежная барышня, но всё равно неприятно.

– Здравствуйте, здравствуйте, – торопливо кивает управляющий, а сам взглядом на охранника зырк! И тот испаряется, словно его тут и не было. – Присаживайтесь, уважаемая Кристи… – смотрит в бумаги и со смущённой улыбкой заканчивает: – Кристиана.

Я и так знаю, что имя у меня для девушки довольно необычное, но… Разве ж я его выбирала? Тут папа постарался. Он так мальчика ждал, что о девочке, чисто теоретическом её появлении, не подумал вовсе. А когда родилась я, а не ожидаемый Кристиан, решено было всего одну буковку добавить, чтобы не расстраивать и без того опечаленного родителя.

А уж с лёгкой руки дяди Росма я вовсе в Криску превратилась.

Управляющий внимательно смотрит на меня, и будто ждёт чего-то. Я теряюсь, показательно хлопаю себя по лбу и говорю: