Анастасия Королева – Лавка красоты "Маргаритки" (страница 29)

Наконец, слова у него заканчиваются, и я беру в руки огненную кружку, но рук не обжигаю. Вообще ничего не чувствую.

Дядя напряжённо смотрит за моими действиями.

– Криска, обожжёшься ведь, – не выдерживает и отбирает у меня кружку. Дует на неё, развеивая клубящееся облако пара. А я смотрю прямо перед собой, лишь краем глаза отмечая его действия.

Этот так странно – вновь оказаться здесь.

Поднимаюсь на ноги и вновь иду в комнату. Дядя пытается остановить меня, говорит что-то о вкусных ягодах, которые от тоже собрал и вообще…

– Не надо, – прошу его и понимаю, что по щекам вновь катятся слёзы. Он отступает и вскоре я остаюсь одна, чтобы вновь насладиться такой желанной тишиной.

Слёзы высыхают слишком быстро, чтобы перерасти в форменную истерику. Долго смотрю в одну точку и ни о чём не думаю.

Скрипнула дверь, а я и не подумала повернуться. Тяжёлый вздох дяди и тихое:

– Иди хоть ты к ней, – и следом пружинистая кровать проминается под весом урчащей Ласки. Она не пытается обозначить своё присутствие, напряжённо всматривается, так что я кожей чувствую её взгляд, и, наконец, укладывается прямо на мои ноги.

Когда за окном всплывает обрубок месяца, нагло заглядывает в комнату, то и дело подмигивая, скрываясь за редкими вяло плывущими облаками, я снова проваливаюсь в беспокойный сон.

Кажется, в таком бессмысленном хаосе проходит несколько дней, или даже недель. Время тянется или несётся, я не замечаю. Дядя не оставляет попыток вывести меня из свалившего оцепенения – кормит едва ли ни силой, заваривает какую-ту бурду, утверждая, что этот сбор непременно поднимет меня на ноги. Я не чувствую вкуса, запаха, и, самое главное, не вижу смысла во всех этих плясках.

Если не хочется есть, значит мне не надо этого. Всё же просто.

Очередное утро начинается с грохота и зябкого воздуха, который ворвался в комнату из распахнутых створок окна.

– Всё, хватит! – хлопает родственник по ногам ладонями, от чего дремавшая Ласка едва ли не подскакивает на месте. Недовольно выгибает мохнатую спину, фырчит, но через мгновение соглашается с заявлением дяди Росма.

Самым наглым образом с меня стягивают одеяло, мурчащая же предательница недвусмысленно бодает в бок и мурзится, не скупясь выражая недовольство. Дядя от неё не отстаёт – вытаскивает из сундука моё платье (и когда только успел мои вещи разобрать?), пристально рассматривает его со всех сторон, будто прикидывает, подойдёт ли наряд под выдуманное им мероприятие. И удовлетворённо кивает.

Из кровати меня всё же вытряхивают, несмотря на вялые протесты. Потом заставляют надеть платье, причесаться. А когда я выполнила всё, что приказали, и вознамерилась вернуться в кровать, вывели на улицу, где в упряжке нас уже ждёт старая Кроха, и поверх телеги нагружены ящики с овощами и фруктами.

– А ты что думала? – заметив моё удивление привычно ворчит дядя, только теперь за этим ворчанием я вижу куда больше. – Нечего тунеядством страдать, я один всё это не продам. Что за молодёжь пошла? Совсем стариков не жалеет.

Вот так, под его брюзжание мы и отъезжаем от двора. Правда, Ласка увязывается с нами. На правах хозяйки садиться между мной и дядей Росмом. И свысока осматривает всех, кто попадается нам на пути.

А горожан много. И все они смотрят на меня странно, будто привидение увидели. Но только примостившись у Башни Удачи я понимаю причину столь ярого интереса:

– Вот, Криска приехала проведать меня, старика. Помочь с урожаем. Он в этом году вышел на славу. А всё благодаря ей!

И так красноречиво он расхваливает меня, что я уже и сама верю всему сказанному. Сначала неуверенно, а потом всё смелее растягиваю губы в улыбке, набираю полные сумки то помидор, то кабачков, то огурцов, привычно расхваливаю что овощи, что фрукты. И в груди будто невидимый камень крошится и испаряется, оставляя лишь горький осадок в самом дальнем уголке души.

Сколько лет я мечтала сбежать от всего этого? А сейчас поняла… Я вернулась домой.

День пролетает незаметно. К тому времени, когда ящики опустели, и довольные покупатели медленно расходятся по домам, я чувствую себя уставшей. Уставшей, но счастливой.

И только мы собрались уезжать, даже всё на телегу погрузили, как со стороны раздаётся дребезжащий голос:

– Кристианочка, милая, это ты? – госпожа Ворчикои. Она спешит к нам, неприлично высоко задирая пышную юбку ярко-розового платья с рюшами. Впрочем, как такового платья было на порядок меньше, чем рюш.

Я действительно рада её видеть. Улыбаюсь и делаю шаг вперёд.

– Здравствуйте!

– Здравствуй, моя дорогая! Я так рада, что ты приехала. Я без тебя едва не пропала! Представь только, наш криворукий шаи Клихто не может банальной мази сделать от морщин. Самой обычной! Выручай, милая, выручай, я без тебя никак!

Улыбка медленно сползает с лица и из глубины души поднимает голову успокоившаяся было точка и обида. Я отступаю, медленно качаю головой и бросаю тихо:

– Простите, я не могу.

Она говорит что-то, явно возмущаясь, но я не слышу. Взбираюсь на телегу, сажусь на одну из перевёрнутых коробок и отворачиваюсь.

Мази, настои и крем… Мешочки с травами, сборы и лосьоны… Я сбежала от всего этого. Хотя, я не от этого сбежала, но…

Дядя уходит успокаивать разбушевавшуюся госпожу Ворчикои, а я сижу. Молчу. До дома мы добираемся в полной тишине. Даже Ласка не делает никаких попыток подойти ко мне – молча сидит рядом с дядей. Лишь искоса посматривает на меня.

У дома я слезаю первой, подхватываю ящики и боком открываю калитку. К покосившемуся плетню подходит соседка Лотка. Провожает меня пристальным взглядом и бросает в самую спину:

– Явилась. Что, столица не по зубам оказалась?

Замираю, но не оборачиваюсь. Стою так, не зная, как лучше поступить. Сил на то, чтобы ответить что-то колкое, у меня нет. На выручку приходит дядя.

– Молчала б ты, Лотка, – но ему договорить не дали. Его перебил голос, тот, который я меньше всего ждала услышать:

– С чего вы взяли, что не по зубам? У Крис в столице своя Лавка красоты, весьма пользующаяся популярностью и клиенты из высшего света.

Джек… Что он здесь делает?!

С большим трудом удерживаю ящики, а в следующее мгновение мужчина подходит ближе и мягко, но настойчиво забирает их у меня из рук.

Я молчу. Только смотрю себе под ноги.

Соседка, явно недовольная своим провалом, с непрекращающимся ворчанием уходит к своему дому. И мы остаёмся втроём, точнее вчетвером – списывать со счетов разъярённую Ласку не стоит.

– Ты ещё кто? – со всей возможной злостью бросает дядя. Только делает он это тихо, чтобы ещё кто из соседей не заприметил бы намечающегося скандала.

– Я тот, кто должен попросить у неё прощения, – голос Джека тоже глух. И ещё он пропитан болью, но боли я этой больше не верю, слишком часто попадалась в расставленные сети.

– Ты ничего не должен, – произношу, не поднимая головы. Видеть его невозможно, а так, когда он в очередной раз исчезнет, можно будет соврать самой себе, что присутствие его мне лишь почудилось. – Я освобождаю тебя от выдуманных обязательств.

Сделала шаг к дому, но только шаг мне сделать и дали. Ящики оказались на земле, а на мою руку опустилась сильная ладонь.

– Крис, не уходи, нам нужно поговорить.

– Не нужно, – пытаюсь вырвать руку, а когда это не выходит, просто перестаю сопротивляться. Рано или поздно ему надоест играть в благородного рыцаря. Всегда надоедало, сегодняшний день не станет исключением.

– Крис… – говорит так, что сердце прошибает болью, но я не поддаюсь. Молчу.

– Мил человек, – напоминает о себе дядя Росм, а с ним и яростно шипящая Ласка, – Шёл бы ты отселева. Пока палкой по хребтине не схлопотал.

– Смотрю, колотить палками – это у вас семейное? – слабая попытка пошутить не увенчалась успехом. Хотя, как посмотреть – взгляд я на него всё же поднимаю. И пропадаю.

Джек выглядит… Помятым. Да что там помятым – пожёванным. И жевал его дракон, не иначе. Взлохмаченные волосы, кое-как заправленная рубаха, посеревшее лицо, чёрные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Ко всему этому налитый синевой ушиб на правой щеке.

Хочется спросить, что с ним такого особенного произошло, но вовремя себя останавливаю и повторяю с нажимом:

– Уходи, Джек, разговаривать с тобой я не буду.

В подтверждение моих слов Ласка шипит громче и рычит к тому же, предупреждая о том, что терпение у неё отнюдь не безграничное.

– Крис, – вновь роняет он, и пока не успела вновь выгнать его, говорит быстро, – Не было никакой помолвки. Я расторг все соглашения с семьёй бывшей невесты.

Сердце, глупое сердце замирает, а потом несётся с бешеной скоростью навстречу высоченной стене, о которую я суждена буду разбиться.

– Мне не нужно… – начинаю, но меня перебивают, хватают за плечи несмотря на то, что Ласка готовится вцепиться ему в ногу.

– Это нужно мне! – Встряхивает меня, словно куклу, заставляя посмотреть на него. – Я должен рассказать тебе всю правду. Должен был ещё в тот вечер, но Олеана опередила меня.

Последнее он произносить с нескрываемой злость – с той, что тяжело подделать и сыграть на публику.

Смотрю в его глаза, смотрю и не могу отвести взгляд, и он смотрит, словно насмотреться не может. Я не хочу верить ему. Не хочу и не буду, но душа кричит о том, что я должна хотя бы его выслушать. Просто выслушать, это ведь не так уж и сложно. Но…