Анастасия Король – Путь к искуплению (страница 2)
По его словам, их контракт разорван, и ее душа ему не нужна, но можно было ли ему верить? Нина хотела ему верить, но он был и оставался демоном… Очаровательным демоном.
Сделав музыку погромче, она застучала пальцами по рулю в такт мелодии. Машины на трассе ехали медленно из-за плохой видимости. По станции играла рок-группа «Танцующие под дождем».
Нина не удержалась и начала подпевать:
Самуил лишь покачал головой – он уже давно привык к ее пению.
– Какая безвкусная песня. Переключите.
– А мне нравится, – ухмыльнулась она, сделав погромче, и продолжила петь.
Через полчаса колеса машины прохрустели по колее промерзшего, закатанного снега и остановились.
Заглушив машину, она отстегнулась и, перегнувшись, выхватила с заднего сиденья сумку.
– Я говорю. Ты молчишь.
Самуил никак не отреагировал на ее распоряжение.
В окно постучал полицейский:
– Эй, девушка. – Стекло опустилось; громкий голос полицейского влетел в салон. – Здесь нельзя останавливаться.
Нина достала из кармана курки прохладный значок экзорциста, просунула его в окно.
Лицо полицейского на мгновение застыло. Он бросил взгляд на них и, нервно кивнув, выпрямился.
– Э-э-э… Простите. Конечно, гвардейцам Святой земли разрешено здесь парковаться, – залепетал он, отходя на шаг, чтобы дать открыть дверь.
Ледяной воздух пронизывал до костей. Нина недовольно подняла плечи, нахохлившись, словно снегирь на морозе, и накинула капюшон на голову. Туман за полчаса заметно разредился.
Районный ОВД встретил их хмурым полицейским на проходной.
– Гвардеец Святой земли стар-экзорц Нина Афанасьева. Нас ждут для проверки одного из подозреваемых.
– Э-э-э… Хорошо, – занервничал полицейский и, кивнув напарнику, поспешил внутрь управления.
Металлодетектор запищал, но их никто не остановил, и они направились за полицейским по лабиринтам коридоров. На стенах в отделении висели информационные плакаты о профилактике преступлений, а на Доске почета красовалась фотография местного начальника – широколицего мужчины с маленькими глазками и залысинами у висков.
– Подождите, пожалуйста, здесь. Я сейчас доложу начальству о вашем прибытии.
На полицейском посту стоял старенький телевизор, на который то и дело посматривал дежурный; несколько человек за решеткой так вообще не сводили с экрана взгляды. В передаче обсуждалась работа Святой земли:
«Мы понимаем, что экзорцистов не хватает, но все же посмотрите на статистику: в девяноста процентах случаев обработка заявок занимает от трех до семи дней. За это время демоны чаще всего успевают совершить убийство».
Дежурный, заметив посетителей, привстал со своего места. В просторном помещении пахло кофе и мочой. Нина без слов достала значок.
– Гвардейцы Святой земли? – благоговейно прошептал он и, подняв руку, провел от лба до пупа линию знака света.
Игнорируя его взгляд, Нина скучающе припала бедром к стойке и достала телефон, намереваясь изучить дело, которым занимался погибший гвардеец. Вполуха она слушала передачу:
«Экзорцисты – необычные люди. Они обладают силой, способной уничтожить демонов. Но их же надо обучить. К тому же не каждый обладающий силой согласен рисковать своей жизнью, сражаясь с демонами…»
«Правительство должно принять закон о принудительной службе таких людей. Идет война с демонами! О какой свободе выбора может идти речь? Думаете, если бы берегиня возродилась, она бы отсиживалась в стороне, выбрав простую жизнь? Сила, данная Богом, должна быть использована!»
В дискуссию вмешался ранее молчавший человек:
«Мы не знаем, что бы она выбрала…»
Знакомый голос заставил вздрогнуть и оторваться от телефона. Нина посмотрела на экран. Оператор приблизил камеру и взял крупным планом… Игоря. Того самого Игоря – преподавателя, который год назад узнал, что она берегиня, и, вероятно, именно он ее сдал Святой земле…
– Не может этого быть, – прошептала Нина ошарашенно.
Появилась строка, которая гласила: «Доцент религиоведческих наук МГУ Игорь Владимирович Игнатьев. Писатель».
Тем временем он продолжал:
«Вы наделяете берегиню качествами, которых у нее может и не быть. Она такой же человек, как и все, и может не захотеть жить жизнью берегини».
«То есть вы утверждаете, что где-то по свету сейчас бродит берегиня, и она не объявляется только потому, что не хочет?»
«Не утверждаю, но разве это невозможно?»
По спине Нины точно провели ледяной рукой. Игорь изменился: он стал выглядеть старше. Впрочем, все они постарели после открытия врат. Его красивые зеленые глаза потускнели.
– Вы его знаете? – поинтересовался Самуил.
– Что?.. Да. Я его знала когда-то давно, – произнесла она отстраненно.
Дежурный, все бросавший на них взгляды, не выдержал:
– Вы же гвардейцы Святой земли, скажите, пожалуйста, ходит слух, что берегиня возродилась. Это может быть правдой?
Нина посмотрела на него как на идиота. Он даже не осознавал, что задавал свой вопрос по адресу. От абсурдности ситуации на языке закрутилось несколько колких фраз, но в глазах полицейского было столько надежды, что она просто покачала головой:
– Я не знаю.
В проеме показался тучный полицейский, он подошел и представился:
– Подполковник полиции Тютчев.
– Одного из гвардейцев Святой земли сегодня убили, и ваши люди задержали подозреваемую.
– Вы так молоды, – нахмурился Тютчев, беззастенчиво рассматривая фиолетовые волосы Нины, пирсинг в носу, и бросил взгляд на Самуила. – Можно мне увидеть ваше удостоверение?
Она в который раз протянула значок. Подполковник внимательно изучил его.
– Подозреваемая в изоляторе, – произнес он, возвращая удостоверение. – По всем признакам, она одержима.
После Кровавого дождя в каждой дежурной части МВД выделили изолятор временного содержания, который подготовили гвардейцы Святой земли, начертав в нем пентаграммы. Теперь всех лиц, подозреваемых в одержимости, заключали в это помещение и вызывали гвардейцев. Но, честно говоря, это происходило нечасто – одержимые не горели желанием оказаться в пентаграмме, поэтому раскрывали себя раньше и пытались убежать, а люди, которых туда помещали, как правило, были чисты.
Пройдя вглубь помещения, подполковник остановился у металлической двери.
Нина прикусила ноготь большого пальца и задумчиво посмотрела через маленькое окошко в изолятор: в помещении два на два метра на потрепанном тонком матраце лежала совсем юная девушка; унитаз стыдливо стоял в углу; на стенах, на потолке и на полу были начертаны краской пентаграммы.
Остроконечная звезда смотрела двумя концами вверх и одной – вниз. Цепочка сдерживающей мантры на древнем языке опоясывала перевернутую звезду по внутреннему кругу; внешний же венчала мантра изгнания, которую, если подозрения подтверждались, мог активировать гвардеец.
Нина кивнула. Полицейский провернул ключ, открывая двери, и нервно отошел. Подполковник тоже сделал шаг назад. Девушка чуть шевельнулась и, подняв заплаканное лицо, столкнулась взглядом с Ниной. Совсем юная, она казалась хрупкой, но если она одержима, то это впечатление было обманчиво. Не без труда, ведь ее руки были скованы наручниками за спиной, она села. Длинные спутанные темные волосы рассыпались по плечам. Потрескавшиеся губы раскрылись.
– Кто вы?
– Я гвардеец Святой земли Нина Афанасьева. – Она присела на корточки, прикоснулась к углу пентаграммы и тихо проговорила: – Terraco verom danedonsm kasssio. – В принципе, можно было сказать и на русском «Сущность демона прояви себя». Здесь было дело не в древнем языке, а в силе, которая выходила из тела гвардейца во время этих слов – мантра лишь помогала сосредоточиться и сконцентрировать силу.
Этому ее обучил Михаил в прошлом году. В бардачке до сих пор лежал блокнот-шпаргалка с пентаграммами и мантрами, но она уже давно выучила их наизусть.
По внутреннему кольцу пентаграммы пробежали темные искры, и она загорелась черным пламенем, которое словно в замедленной съемке колыхалось на полу. Там, где матрац заходил на линии, огонь взобрался на ткань, не повреждая ее. Девушка испуганно отдернула руку и поджала ноги.