Анастасия Король – Кровавый дождь. Ключ к разрушению (страница 13)
– Следственный отдел уже этим занимается, – оборвал Амаэль пререкания. – Звонки прессы со всего мира не прекращаются. Я созвал пресс-конференцию через два часа. Ты обязан будешь там присутствовать со мной. Сейчас общественное мнение – все для нас. Современный демократический информационный мир требует считаться с мнением масс. Чем выше будет наш рейтинг, тем больше власти и влияния на мировой арене мы получим. Поэтому да, пресс-конференции – важная часть нашей работы.
Михаил поджал губы. Старомодный телефон затрезвонил. Амаэль снял трубку:
– Пусть заходит, – произнес он и кивнул Михаилу на дверь, мол, разговор окончен.
Михаил встал с неудобного стула.
Дверь открылась снаружи, и он столкнулся в проеме с патриархом и настоятельницей. Даже Михаил не знал возраст патриарха, а на вид ему было лет сто: сгорбленная спина, седая длинная борода; кожа на лице была изрезана морщинами и усыпана пигментными пятнами. Он поднял блеклые глаза.
– Добрый день, патриарх, – поздоровался Михаил и коротко склонил голову. – Настоятельница.
– Михаил, мальчик мой! – воскликнул патриарх. Голос его был не по возрасту мелодичен и тверд. – Давно ты не приходил на причастие.
Михаил улыбнулся и прошмыгнул мимо них.
– Михаил. Подожди, – вышла за ним настоятельница и, встревоженно заглянув в его глаза, дотронулась до щеки. – Все в порядке?
Настоятельница была ниже его на голову. Он обхватил ее руку на своей щеке и тепло улыбнулся. Настоятельница заменила ему умершую мать. Ее теплота и забота вырастили и превратили его в мужчину. Она знала полутона его эмоций и безошибочно распознала тревогу. Михаил любил ее и оберегал так же, как и она его когда-то. Конечно же, он ничего ей не сказал.
– Почему ты спрашиваешь? Все, как обычно, отлично.
Он подмигнул ей, махнул брату и патриарху.
Патриарх был его духовником с детства. Еженедельные исповеди, причастия, вечные церковные праздники и посты – все это было частью его детства. Но чем старше он становился, тем реже ходил в храм. А когда он начал служить в Святой гвардии и выезжать непосредственно в горячие точки, то окончательно разочаровался в вере.
Тяжесть и грусть сжали сердце. Взгляд зацепился за бирюзовую крышу великого храма.
Вера. Что было в этом слове для него? Михаил затруднялся ответить на этот вопрос. Когда-то давно он верил в существование Бога. Точнее, не так. Ему с детства говорили, что Господь есть и Он следит за всеми.
Но теперь он окончательно разочаровался в нем. Если бы Бог существовал, Он бы не допустил, чтобы гибли дети, Он бы не допустил всей той несправедливости, что видел Михаил. Если Он и был на самом деле, то Он создал и бросил человечество на произвол судьбы… или же Бог был просто чертовым садистом.
Михаил обреченно покосился на зал, полный журналистов. Пресс-секретарь хлопотала возле него, информируя, какие вопросы будут задавать журналисты. Михаил слушал ее вполуха. Он презирал политиков, журналистов и не хотел играть в их лицемерные игры.
Пресс-секретарь – что это за должность такая? Почему гвардейцы Святой земли должны переживать о том, что о них думают люди в мире? Но он знал, что Святая земля существовала на пожертвования туристов и паломников. Но главный доход составляли отчисления дружественных стран, с которыми у Святой земли были заключены договоры. Это были сто пятьдесят государств, большинство признанных стран. По договору, за который они должны были платить ежегодный взнос, гвардейцы Святой земли предоставляли свои услуги для решения конфликтов. Армия Святой земли была одной из самых малочисленных в мире, но даже один гвардеец благодаря своей силе мог переломить ход войны, ведь они были живым оружием. И этим оружием за плату мог воспользоваться каждый. Элитные, благородные гвардейцы Святой земли становились козырем во многих конфликтах. Если они сражались на чьей-то стороне, то над ее головой вырисовывался ореол праведности.
Фраза «правда за нами» обретала совсем другой смысл.
Михаила передернуло. Он нервничал.
Амаэль, сверкая золотыми нашивками на белой мантии, поравнялся с братом и криво усмехнулся, увидев его кислую мину. Михаил помотал головой, признавая поражение.
Амаэль первый зашел в зал, пресс-секретарь проследовала за ним. Михаил обреченно скривился, отряхнул китель, который давно не доставал из шкафа, и расправил плечи.
Репортеры встретили их вспышками камер. Михаил сел за стол рядом с пресс-секретарем и придвинул к себе микрофон. Репортеры успокоились и замерли в ожидании.
– Добрый день. Спасибо, что собрались, – произнесла пресс-секретарь. – Сегодня у вас есть возможность задать вопросы главэкзорцу Амаэлю Вердервужскому и кап-экзорцу первого ранга Михаилу Вердервужскому.
– Добрый день. Святая земля рада приветствовать вас здесь. Вчера, двадцать девятого октября, гвардейцами Святой земли была проведена спецоперация по защите и освобождению мирного населения. Были уничтожены одиннадцать террористов. Террористы переданы спецслужбам Ирана. Один из пострадавших при штурме час назад скончался в больнице. В него попала автоматная пуля. Также пострадали пятнадцать учеников и четыре работника техникума, но они стабильны. Пропали четыре ученика, к их поискам приступили государственные службы Ирана. Проверяется их причастность к атаке. Гвардейцы действовали в соответствии с уставом Святой земли – четко, быстро, с минимально возможными потерями. Я закончил. Теперь вопросы.
Журналисты вскинули руки. Амаэль кивнул одному из них, тому передали микрофон.
– Добрый день. New Times. Хочу поздравить вас с успешным окончанием миссии. У меня вопрос к кап-экзорцу Михаилу, если можно.
Амаэль криво ухмыльнулся и кинул взгляд на него.
Михаил, прочистив горло, придвинул к себе микрофон и осторожно произнес:
– Конечно. Какой вопрос?
– Вы считаетесь одним из сильнейших гвардейцев Святой земли. Так ли это? Как лично вы оцениваете работу Теневого отряда?
– Все гвардейцы хорошо подготовлены и готовы служить Святой земле, рискуя собственными жизнями.
Михаил кивнул другому репортеру.
– Morny. Как вы думаете, если бы сегодня берегиня возродилась, чтобы она сказала о Святой земле? Была бы она довольна тем, как она поменялась?
Молчание накрыло зал. Задумчивый взгляд Михаила поднялся с лиц репортеров на картину, на которой была изображена берегиня Виктория. Ее пустые глаза смотрели прямо на него. Как же Михаил не любил все это. Репортеры, любопытные люди, сующие нос куда не надо.
Его губы сжались в полоску и растянулись в подобие улыбки.
«Ты не должен грубить», – напомнил он себе.
– Святая земля семьсот лет назад и сейчас – это две разные организации. Сравнивать их не имеет смысла. Тогда мы боролись с демонами, сейчас главный враг человечества – сами люди. Если бы берегиня возродилась, возможно, она бы смогла исцелить этот мир от тьмы, так же как когда-то смогла избавить его от демонов. Но я сомневаюсь… Хотя, возможно, она бы смогла вернуть веру потерявшим ее людям, – произнес он, имея в виду себя, и уловил заинтересованный взгляд брата.
Вопросы посыпались один за другим. Михаил начал расслабляться и вести себя более резко и фривольно, чем обещал себе. Амаэль периодически вмешивался в интервью, сглаживая углы. Когда все закончилось, Михаил встал со своего места, с удивлением обнаружив, что весь вспотел. Он чувствовал себя опустошенным и уставшим.
«Надеюсь, Амаэль больше не попросит меня участвовать в подобном фарсе. Как он вообще подписался на все это, став сначала замом, а потом главэкзорцем?»
Глава 5
Погоня
Как и планировали, Рамаз и Нина остановились в Тамбове. Они сняли двухкомнатную квартиру на ночь, чтобы не светить документами в отеле.
Зайдя в квартиру, отец сразу же прошелся по комнатам и зашторил окна.
Нина сладко зевнула и потянулась левой рукой. Правое плечо болело, и она планировала намазать его «Гастум-гелем» перед сном.
– Нам надо обговорить детали нашего плана, – напомнил он, доставая из рюкзака папку.
Нина опустила руку и, кивнув, прошла за ним на кухню.
– Здесь твои новые документы. Пока изучи и запомни наши с тобой биографии. Я схожу в душ, – небрежно кинул он папку на стол. – Кстати, когда поднимется курьер с едой, возьми медовик, я заказал его для тебя. Когда-то он был твоим любимым пирожным, – с толикой горечи проговорил Рамаз.
Нина молча кивнула. Она любила медовик лет в четырнадцать, с того момента утекло много воды.
Подтянув одну ногу к себе, она уселась на стул и погрузилась в чтение документов. По новым бумагам она была специалистом по древним реликвиям.
Через минут пять в домофон позвонил курьер. Нина забрала у него три бумажных пакета и сгрузила их на комод.
Она поставила чайник и, порывшись на полках, нашла пачку с пакетиками чая.
Заварив себе чай, она достала ужин, пересыпала его из пластикового контейнера в тарелку и уставилась в экран телевизора. Крутили какую-то комедию с Вондарчуком в главной роли, поэтому она сделала телевизор громче.
Нина взяла вилку и с удовольствием начала есть сытную пасту, больше похожую на простые макароны по-флотски.
Не отрываясь от еды, она то и дело листала папку.
Из задумчивости ее вывел голос диктора:
«Срочное сообщение: вчера, двадцать девятого октября, около шести вечера с площадки у ТЦ „Светлый“ в Астрахани был похищен ребенок четырех лет. Такиева Оля».