Анастасия Командор – Хладная рать (страница 34)
— Златомир? Когда это ты вернулся?
Боярин снял шапку и коротко поклонился, а после обратил к Мере обеспокоенный взор.
— Княгиня! Боюсь, я привез плохие вести. Купец Земовит со своим войском подступает к границам княжества.
Глава 26. Решать в одиночку
— Земовит, змей проклятый! Вот уж не думал, что он действительно пойдет на это, — угрюмо покачал головой Булат.
Советники несколько мгновений пораженно глядели друг на друга, на вестника и на Меру, а потом разом заговорили, осыпая Златомира вопросами.
Мера припомнила короткую и отнюдь не приятную встречу с Земовитом, на которой повела себя не слишком сдержанно, и его угрозу, которая скоро забылась на фоне последующих событий. Тут же укорила себя за глупость. Неужели, ее гордыня приведет теперь к новой войне?
— Как только услышал вести, поспешил обратно в Калинов Яр, — продолжал Златомир. — Может, это даст нам лишний день подготовиться к обороне, или к переговорам, уж не знаю. Но слухи ходят такие: будто бы Земовит собрал тысячу ратников, подговорил князей, чтобы те беспрепятственно пропустили его через свои владения, а то и отправили людей ему на подмогу, и он им за это отдаст часть прилегающих земель, когда станет здесь княжить. Уверяет всех, что победа будет лёгкой.
Бояре недовольно загудели. Как бы они ни относились к Мере, но видеть в князьях чужака им хотелось не больше, чем женщину. По крайней мере, она надеялась, что никто не предложит сдаться на милость злопамятного купца.
— А что же другие князья? Удалось хоть кого-то склонить к союзу с нами?
— Больно говорить об этом, но поддержать Земовита они согласились куда охотнее. И даже те, кто подумывал о женитьбе младших сыновей, отозвали свои предложения до лучших времён. Видят в нем силу, тогда как про нас говорят, что союз с Калиновым Яром станет лишним бременем. — Он шумно сглотнул, потупил взор. — И не только потому, что последняя битва ослабила нас.
Мера до боли стиснула подлокотник стула. Ну конечно! Не стоило и надеяться на иной исход. Пока княжеством единолично правит женщина, им не сыскать союзников среди ранндов, верящих в исключительно мужское право вести людей за собой. Верящих, что женщина слишком слаба для этого. Не хотелось признавать, но их убеждения готовы были вот-вот подтвердиться.
— И сколько же у нас времени?
— Последнее, что я слышал: рать Земовита встала лагерем в дне пешего пути от восточной границы.
— Может статься, сейчас он уже грабит первые деревни…
— Сколько у нас людей?
— Около пары сотен вместе с посадским полком и городским ополчением. Если быстро собрать всех мужиков, может, и наберём сотен пять, только вот чем они биться будут — палками да вилами?
— Нет, все один исход. Только помрут зазря и никак помочь не смогут.
— Что нам теперь делать? Помощи ждать неоткуда, и даже если князь Пересвет по долгу кровного родства пришлет кого-нибудь, так его люди доберутся сюда только к моменту, когда все уже будет кончено.
— Может, попробуем договориться?
Советники все как один уставились на Меру в ожидании ее решения. С волнением на лицах, в смятении и едва ли не в отчаянии. Булат, мрачно сдвинув брови, сидел со сложенными на груди руками. Горазд нервно дёргал бороду, Хотен крутил от волнения свои перстни и то и дело смахивал рукавом пот со лба. Златомир все мял в руках шапку и даже не притронулся к чаше с медом, что стояла перед ним. Ратмир, которому Мера предложила остаться на совете, все это время молчал, но по тяжёлому взгляду и сомкнутым губам видно было, что его переполняет гнев. Возгарь хмурился, как и все. Сидел с прямой спиной, ухватившись ладонями за столешницу. Мера не сомневалась, что боярин уже начал придумывать собственный план. Вдруг он дерзко поднял подбородок и, прищурившись, с едва скрытым самодовольством произнес:
— Что скажешь, княгиня? Твой острый язык привел вражескую рать к нашим границам. А я ведь просил быть осмотрительнее с ним! Просил! Но ты ведь желаешь решать вопросы в одиночку. Так скажи теперь, что нам делать?
Старшая дружина ждала ее слов, ждала, что Мера сдастся и признает, что не может справиться с княжением, с ответственностью, которую возложил на неё отец. И пока она действительно не справлялась. Пусть делала что могла, но этого всегда оказывалось недостаточно. Что может женщина, когда ее не поддерживают даже собственные люди? Пора ли признать, что с самого начала ее желание исполнить последнюю волю отца во что бы то ни стало было несбыточным? И даже новая сила не поможет в ситуации, когда все против нее.
Мера глубоко вздохнула. Мертвая улыбка появилась на ее лице. Улыбка, от которой бросало в дрожь, и даже своевольный, несгибаемый Возгарь беспокойно заерзал.
— Ты прав, Возгарь. Я действительно люблю решать все в одиночку. И раз уж мой длинный язык стал причиной конфликта, он же его и завершит.
Рано сдаваться. Она покажет им всем, что способна на большее.
На закате Игнвар вышел за ворота крепости. Те с грохотом и звоном металла захлопнулись за спиной, а следом послышалось, как опускаются три тяжёлых засова один за другим. Мера следила за ним с края стены, вцепившись в серое растрескавшееся дерево когтистыми лапками. Слушала, как внизу дозорные обсуждают ормарра и недоумевают, как это чужаку удалось решить проблему нечисти, едва он появился в городе. Если бы не новая внезапно свалившаяся на ее плечи проблема, Мера порадовалась бы, что все больше людей начинают воспринимать Ингвара не как врага, а хотя бы просто как пугающего, мрачного и загадочного чужака, который, очевидно, вреда местным не желает. Однако…
Однако скоро все это станет совсем неважно.
Мера расправила крылья — черные перья отливали сине-зеленым блеском в лучах уходящего светила — и взмыла вверх. Заскользила плавно и неторопливо в потоках холодного воздуха, то поднимаясь чуть выше, то опускаясь ниже, будто на волнах.
Впереди раскинулся необозримый лес. Он щетинился в светло-синее небо голыми ломаными ветками, упирался пиками припорошенных снегом елей, пушился раскидистыми шапками сосновых лап. Под его кронами чернела густая неприветливая мгла, а сверху, меж тёмно-серых облаков, с краю подсвеченных золотом, зажигались первые звёзды. Мир над лесом казался таким приветливым, просторным. Манил своей бескрайностью и простотой. Только ветер, ночь и лунный свет.
Но даже в облике сороки Мера не могла забыть о долге перед своим народом. Потому она с лёгкой печалью оставила мысли о свободе и спустилась вниз, к темной кромке леса. И уже там, за первыми деревьями, обернулась вновь человеком. Босые ступни коснулись ломкой ледяной подстилки, тело тут же покрылось мурашками, а в кожу впились опавшие иголки, шишки и валежник. Мера прислонилась спиной к стволу дерева, сползла вниз, обхватив себя руками, и стала ждать.
Совсем скоро позади раздался приближающийся стук копыт. Ингвар спрыгнул с лошади и зашуршал поклажей, а Мера махнула вытянутой в сторону рукой:
— Я здесь.
Воин остановился в паре шагов за ее спиной и бросил к ногам узел с одеждой. За это короткое время девушка успела порядком продрогнуть. Пока она торопливо одевалась, ее спутник беззвучно стоял где-то неподалеку, только и слышалось его размеренное дыхание в неподвижной тишине ночного леса.
— Итак, зачем ты здесь? — спросила Мера, выйдя из-за дерева. Она собрала волосы на затылке и спрятала руки в рукавах, чтобы немного согреть.
Ещё днём, когда они мельком пересеклись между многочисленными заботами княгини и тянущимися друг за другом визитами, Ингвар изъявил желание отправиться в лес.
— Нужно соорудить капище, чтобы Владыка услышал меня, — объяснил он, оглядывая густые тени вокруг. — Подойдёт и простой валун посреди леса. Знаешь, где такой?
— Не знаю, но попробую отыскать. А что, из избы к Владыке не обращаются?
— Он услышит, только если соблюсти определенный ритуал: лес, камень, ночь и вещий отвар.
— Понимаю. Моя сила тоже в ритуалах и заговорах.
— Ну а ты? Пришла, чтобы вновь попытаться подчинить ту нечисть?
— Да. Сегодня я обязана это сделать.
Последние отблески заката растаяли в неумолимо надвигающейся мгле, и мир для Меры преобразился. Чувства стали острее, ноющая боль в ранах притупилась. Теперь она видела много больше, чем простым человеческим зрением. Она слышала, как поднимаются из Нави духи, как выходят из тьмы в трещинах коры, из топей и трясин, из сырых оврагов. Как ткутся их призрачные тела из холода и лунного света. Чувствовала их нетерпение вновь насладиться миром Яви, желание ощутить хоть на краткую ночь свободу от оков Навьей пустоты.
Мера закрыла глаза. Сейчас она должна была сосредоточиться не на себе, а на окружающих духах. Все они были связаны одной Навьей сутью, и колдунья попыталась нащупать эту связь и использовать.
На обратных сторонах век замелькали образы, а разум наполнился знаниями нечисти. Когда она вновь открыла глаза, лес из неизвестного и пугающего стал знакомым и понятным, будто провела здесь не одну дюжину лет. Почти домом.
— Идём. Я нашла твой камень.
Ингвар потянул за повод, и лошадь, прядая ушами, осторожно последовала за ними. К седлу была приторочена рогатина, а в сумках припрятаны все необходимые Ингвару и Мере вещи. На этот раз девушка уже знала, чего ожидать, и подготовилась основательно.