Анастасия Кобякова – Амазонка 3. Черное - белое (страница 1)
Анастасия Кобякова
Амазонка 3. Черное - белое
Пролог
Вся твоя жизнь на 90% зависит от тебя самого
и лишь на 10% от обстоятельств, которые на 99%
зависят от тебя.
(Эрих Ремарк)
- Почему если что-то в этом доме случается, то виновата сразу я? – по моим щекам текли горячие злые слёзы, а в душе бушевал огонь обиды и негодования, находя выход на кончиках моих пальцев.
- Илара! – воскликнула мама, скорее возьми её за руки, пока она не спалила весь дом!
- Хорошо мама, - безропотно согласилась сестра и взяла меня за руки, вызывая изнутри свою стихию – воду.
В серебристых глазах сестры я видела равнодушие, её не мучили угрызения совести за свой поступок, в котором, конечно же обвинили меня. Родителям даже в голову не могло прийти, что такая кроткая и покорная Илара на самом деле дьявол во плоти. Она умело скрывается, подставляя меня под гнев родителей и всей остальной родни, совершая специально нехорошие вещи.
Вот и сейчас мама собирала с пола осколки аквариума, который разбила Илара, она давно хотела посмотреть, насколько быстро умрёт золотая рыбка, если её оставить без воды. Сейчас тело этой рыбки, что подарила бабушка Елена, без движения лежало среди лужи на полу, камней и осколков стекла.
- Демьена, я уже устала от твоих проделок, - выговаривала мне мама, продолжая уборку, пока сестра держала меня за руки, не давая моему внутреннему огню разбушеваться, - когда ты повзрослеешь и перестанешь так ужасно себя вести? Почему ты не можешь жить спокойно, без приключений?
Мне хотелось в очередной раз крикнуть, что это сделала не я, но Илара только крепче сжала мои руки, обжигая холодом глаз и я проглотила свои слова, что так и не успели сорваться с губ. Оставалось безмолвно плакать, накапливая внутри себя обиду и безсильную злость.
- Девочки, идите в свою комнату, - в конце концов сжалилась мама, опустив тело мёртвой рыбки в банку, - и Демьена, хорошенько подумай над своим поведением.
Мама пошла на кухню относить осколки, а я проходя мимо банки с мёртвой рыбкой, забрала её и по пути в комнату, что располагалась на втором этаже, я не пошла на лестницу, а свернула под неё, там находилась дверь во двор, ей пользовались слуги, ну и мы с Иларой.
- Куда? – возмутилась послушная мамина дочка Илара, а я, не удостоив её ответа уже припустила по травяному склону вниз, к пруду.
- Тебе всё равно это не поможет! – крикнула мне вдогонку Илара, выглянув из-за двери, после чего закрыла дверь и пошла в свою комнату, она же не могла так дерзко и нагло нарушить мамины указания.
Ветер свистел в ушах, слёзы на улице мгновенно высохли, я всем своим существом чувствовала свободу. Сейчас бы расправить крылья и полететь куда-нибудь Но мама запрещала летать в Сиринити, да и вообще мы здесь жили как затворники, родители не хотели показывать нас местному населению, чтобы никто нас не счёл уродцами. Поэтому приходилось сейчас бежать в обнимку с банкой, а не лететь навстречу облакам.
Зачем я забрала банку с мёртвой рыбой? Сама не понимаю, не смогла смотреть на её жалкое неподвижное тельце, которое мама вскоре отправила бы в выгребную яму. Как будто у меня в руках рыбке лучше хотя на самом деля я понимала, что ей уже всё равно
Меня всю мою сознательную жизнь непреодолимо тянуло к воде, как выяснилось позже, моей магической стихией оказался огонь, и я инстинктивно тянулась к противоположной стихии, чтобы не сжечь себя саму дотла. В этом я, по словам родственников, походила на дедушку Азазина. Вот и сейчас я бежала к пруду, где жили большие разноцветные и даже пятнистые карпы. При моём приближении они стянулись к берегу и время от времени вытаскивали из воды свои подвижные жёсткие рты, в надежде получить от меня хлебных крошек.
- В этот раз я без угощения, - повинилась я, - убегала в такой спешке, что не догадалась стащить с кухни пару ломтей хлеба.
Рыбы молча продолжали высовывать рты из пруда, мои слова на них не произвели ровно никакого впечатления. Всё же рыбы – непроходимо глупые создания. Я чуть отошла от края воды и присела на роно подстриженную траву. Карпы ещё пару минут покрутились в ожидании угощения, но всё-таки осознав, что хлеба не дают, да и я сама исчезла с их глаз, постепенно уплыли по своим делам. Поверхность пруда успокоилась, по её глади безбоязненно заскользили водомерки, а я поднесла к глазам банку, которую и сама не знала зачем стащила.
Золотая рыбка лежала в прежней позе, маленькая, словно резко уменьшившаяся в размерах. Мне раньше казалось, когда я наблюдала за ней через стекло аквариума, что она точно, раза в два больше, чем теперь. От её былого величия и пышных плавников сейчас ничего не осталось. Я разглядывала её и не понимала, что дальше с ней делать. Логично было похоронить, но здесь, в идеальном зелёном ковре газона руками невозможно было выкопать даже самой крошечной ямки. Инструмента у меня, естественно не было, а весь садовый инвентарь хранился в специальном сарае и запирался на ключ.
Бросить рыбку в пруд – показалось мне самой подходящей идеей, не возвращать же в конце концов её обратно в дом. Уж этого на радость старшей сестре я не могла себе позволить сделать.
Вытряхнув рыбку на ладонь я ощутила её холодное и всё ещё мокрое тело. Острое чувство жалости охватило меня с ног до головы отозвавшись внутри резкой тошнотой. Мне хотелось согреть это холодное неподвижное тело, вдохнуть в него жизнь и вновь увидеть рыбку во всей красоте живого существования. Поддавшись неведомому порыву я выдохнула на свою ладонь облачко тёплого воздуха, а потом сделала это ещё раз и ещё, будто действительно могла отогреть рыбку.
Неожиданно я почувствовала движение в своей руке и испугавшись дёрнулась, рыбка с тихим всплеском упала в воду и взмахнув своим красивым красно-золотым хвостом, уплыла в глубину. Я осталась на берегу с открытыми от удивления ртом и глазами. Сердце колотилось слишком быстро, а разум искал хоть какое-то более-менее подходящее оправдание произошедшему. В нашем мире есть место волшебству, но не может же быть, чтобы я на самом деле оживила золотую рыбку. Думаю, она была без сознания долгое время, а потом по случайному совпадению очнулась в моих руках и начала двигаться.
Вода успокоилась, на её полупрозрачной глади не осталось ни малейшего намёка на произошедшее только что чудо. Я довольно долго просидела вглядываясь в толщу воды в надежде, что золотая рыбка вернётся или же её бездыханное тело всплывёт к поверхности, подтверждая, что мне это всё только почудилось и моя рыбка по-прежнему мертва.
- Эй, ты чего здесь сидишь одна? - мягко спросил папа, усаживаясь рядом со мной на траву, - снова повздорили с мамой? - проговорил он, не дждавшись от меня ответа.
Я еле заметно пожала плечами, он всегда будто видел меня насквозь, когда жругие словно не замечали.
- Ну ничего, всё забудется, - папа погладил меня по голове лукой и прижал к своему тёплому боку.
Только теперь я осознала насколько замёрзла, всё же ещё ранняя весна.
- По-моему у тебя крылья стали ещё больше и перьев явно прибавилось, - хмыкнул он отклонившись назад и внимательно изучая мои тёмные перья, слегка трепещущие на ветру.
- Скажешь тоже, - буркнула я, тем не менее на сердце слегка потеплело, словно грозовые тучи наконец-то стали расходиться.
- Пойдём домой? - предложил он, - я даже через тёплый свитер чувствую, как ты замёрзла.
- Давай посидим ещё немного, - попросила я, как птенчик пригревшись под папиным крылом и продолжая своё тихое наблюдение за озёрной гладью.
- Хорошо, посидим ещё немного, - не стал сопротивляться он и в голубых отцовских глазах я увидела своё отражение - маленькое, съёжившееся и слабое.
От этого мне хотелось заплакать и я поторопилась перевести взгляд обратно на воду, чтобы папа не увидел заблестевшей в моих тёмных глазах влаги.
- Мама, она не со зла, - тихо заговорил он, положив свой подбородок мне на макушку, - она вас обеих любит, только не умеет выражать свою любовь, ты же знаешь в каком суровом месте она росла?
Я молча кивнула и он продолжил.
- Там маму не учили любить, проявление любых чувств считалось слабостью и наказывалось. Поэтому маме в сто раз труднее проявлять теперь любовь, когда она сама её в вашем возрасте не испытывала.
- Но тебя же она любит! - не удержавшись вспыхнула я, - почему меня постоянно ругает?
- Я взрослый, - хмыкнул папа и снова заглянул в мои влажные глаза, - это не оправдание, но весомый аргумент и я не сын Латории, отношения другие, не знаю как правильно тебе объяснить, чтобы ты смогла понять, - со вздохом проговорил он и на несколько мгновений затих, устремив взгляд куда-то вдаль.
- Не понимаю, - согласилась я, - но я тебе верю, если ты так говоришь, значит так и есть.
- Спасибо, котёнок, - я по голосу поняла, что папа улыбнулся и звонко чмокнул меня в макушку, - а ты знаешь, что твои волосы пахнут согретым Соурэль лугом?
- Нет, - замотала головой я и папе пришлось немного отстраниться.
- Ой, а что тут делает золотая рыбка? - воскликнул он указывая рукой на воду., - она очень похожа на нашу, аквариумную.
Я прикусила губу и смотрела, как рыбка, что была совсем недавно мёртвой, резвилась в верхнем пласте воды как ни в чём не бывало.
Отцу я тогда ничего не сказала, но с этого дня в моей душе поселились подозрения...