Анастасия Княжева – Эфириус. Восхождение (страница 9)

Пока дожидалась друга, прокручивала в голове ситуацию с Йеном. Скорее всего, нам всё же придётся встретиться. Но мне бы хотелось оттянуть этот неприятный момент. А ещё… Что-то, связанное с его именем, не давало покоя. Но что именно, я не могла понять.

Йен Шульте… Йен Шульте… По словам Элли, он считался одним из самых завидных холостяков страны… Мы с ним раззнакомились в ходе работы над меморисборником, который нужен был Йену для расследования внезапной смерти отца. Он основал «Либрум индастрис». А его родная сестра, если память мне не изменяла, дала стартовый капитал. Она была писательницей. Как и я.

– Точно! – выпалила я и стукнула себя по лбу. – Это именно то, что нужно!

И когда Даниэль прилетел за мной, первое, что я выкрикнула, было:

– Срочно летим в Центральную библиотеку!

Когда карлёт приземлился возле величественного зеркального здания в виде огромной ракеты, стремящейся в небеса, я выскочила как ошпаренная из салона и, обогнув искрящиеся фонтаны, рванула вверх по ступенькам.

– Кара, постой! – окликнул меня Даниэль со смешком. – На тебя что, снизошло озарение?

– М-м-м… что-то вроде того, – уклончиво ответила я и остановилась.

Вместе мы прошли пост охраны, миновали атриум и поднялись на второй этаж по скользким мраморным ступенькам. Затем свернули в левое крыло, которое было усеяно огромными портретами лучших писателей ФФЗ.

Длинный глянцевый коридор вывел нас в светлое просторное помещение со множеством роботов-стеллажей, кружившихся упорядоченными цепочками по периметру. На белоснежном потолке красовалось вылепленное из глины лицо Кристофера Нолланда в образе Зевса.

– Добрый день, чем могу вам помочь? – любезно спросила у нас девушка-консультант.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, вдыхая древесный тягучий аромат книг, – подскажите, пожалуйста, может, у вас есть какой-нибудь каталог с описанием изобретений творцов или что-то вроде него?

В голубых глазах девушки вспыхнули огоньки.

– Разумеется. Следуйте за мной.

Мы с другом переглянулись и неспешно пошли за ней к центру зала. Там на массивной бронзовой подставке с головой совы лежала огромная, распахнутая на середине книга. Её страницы переливались, а рисунки карандашом меняли свои проекции.

– Хрустальная бумага, – произнёс Даниэль с усмешкой.

– Именно, – согласно кивнула девушка-консультант. – Благодаря этому можно не только выставить справочник в общем доступе, но и постепенно дополнять его описаниями новых устройств. – Она нажала на клюв совы – и в воздухе появилась голограмма со справочной информацией. – Здесь в алфавитном порядке указаны имена творцов с перечнем их прототипов. Выберите того, кто вам нужен, и просто откройте книгу на нужной странице. Если возникнут вопросы – обращайтесь.

Я поблагодарила девушку и с затаённой тревогой полезла в каталог.

– Что ты хочешь найти? – с любопытством спросил Даниэль.

– Пока точно не знаю. Просто кое-что вспомнила, – пробормотала я, листая каталог вниз.

Наконец увидела запись «Шульте Эмилия» и остановилась. Открыла страницу триста семьдесят два и стала внимательно читать описание придуманных ею устройств.

Да, дела обстояли именно так, как Йен и рассказывал. Его тётя, одна из бывших местных творцов, действительно разрабатывала прототипы, которые помогали дублировать книги писателей-пришельцев из иных миров. Даже более, на основе этой технологии были созданы устройства, помогавшие воспроизводить фильмы, придуманные за пределами Эдема.

Интересно, как такое было возможно? Йелло ведь говорил, что Эдем от других миров отделяла завеса, которую нереально не то, что преодолеть, но хотя бы приподнять, чтобы узнать, что там происходит. Люди умирали в попытках… Но эти сведения о книгах и фильмах…

Раньше я предполагала, что либрумцам каким-то образом удавалось считывать память с душ пришельцев… Но что, если я ошиблась и Эмилии Шульте и писателям вроде неё удалось найти лазейку?

В груди зародилась надежда. Хоть бы я оказалась права!

Глава 5 Опасный эксперимент

Это случилось в пятницу. Я была в своей сфере. В программе «Творец» не существовало опции «Симуляция аномальной зоны», поэтому пришлось выбрать режим «Шумовые факторы». Я поставила в настройках «максимальную интенсивность», включила погромче драйвовую музыку и стала творить.

– Я вижу бараки, сколоченные из разноцветных обшарпанных досок… Прогнившие крыши с зиявшими дырами… Слышу шум ветра, шелест крысиных лап и хвостов… – прошептала я – и образы из моей памяти ожили. – Откуда-то справа доносится топот копыт, лошадиное ржание, скрежет железных кирок, лопат… Руда лежит высокими горками, напоминающими египетские пирамиды. У их подножия – телеги с лопатами. А вместо людей – огромные каменные изваяния в виде шахтёров, занятых делом, ленивых охранников с куревом и автоматами, стражей, привёзших в кандалах очередного творца…

Я прервалась на пару мгновений, задумчиво оглядела свои ожившие фантазии. Благодаря выставленным настройкам их цвета приобрели неестественные контрастность и яркость, формы стали гротескными, непропорциональными, а звуки многократно усилились. Творение художника-сюрреалиста – вот, что напоминали они! Но видимость пока что была достаточной. А это не вписывалось в мой план.

– Наступила ночь… Тьма сгустилась над бараками, шахтами, далёкими очертаниями гор и поросшими клевером и вербеной холмами. Начался дождь. Мощные порывы ветра шатали из стороны в сторону реликтовые чёрные сосны, разбрасывали телеги, сдували руду…

Я осмотрелась. Стало намного лучше. В плане чудовищной видимости. Во всём остальном – Апокалипсис. Но и он был мне на руку: если за моей сферой велась слежка, то в таком кавардаке разглядеть то, чем я занималась, было проблематично. Даже мне. Следовало внести коррективы:

– В свете кровавой луны на дальнем холме угадывались очертания глиняной армии императора Цинь из восьми тысяч воинов…– Я удовлетворённо кивнула, оглядев чудовищный результат. И выставила вперёд руки, представив, будто собираюсь редактировать голограммы в сенсорных перчатках. – Грянул гром. Разразилась гроза. И с каждым ударом молнии пространство вокруг трескалось, ломалось и искажалось.

Как именно, показала руками и тут же восхищённо присвистнула. Обстановка – огонь!

– Сохранить последние изменения! – крикнула в пустоту.

– Последние изменения сохранены, – ответил мне компьютерный женский голос, который из-за воя ветра, неистового ржания лошадей, раскатов грома и соло электрогитары почти не был слышен.

А я, довольная царившим вокруг меня хаосом, принялась создавать экскаватор.

Когда ало-оранжевые очертания фантазийной машины проступили в воздухе, я осторожно забралась в салон и подумала о родных. В красках представила наш светлый уютный дом, полный радостей и печалей. Сколько в нём было любви и тепла! Я подумала о том, как здорово было бы сейчас оказаться среди родных, и продолжила страстно шептать формулу материализации. Но кроме описания управления гусеницами, стрелой и ковшом, осторожно вплела пару фраз про поиск точек соприкосновения со своим миром.

Мне не нужно было пытаться открыть портал – из-за обратки это было слишком рискованно. Но! я должна была незаметно прощупать почву. Сделать первый робкий шажок на пути домой. Я была уверена, что если действовать осторожно, то всё должно получиться.

–…наметить дорогу в свой мир, – закончила шептать я – и реальность поплыла.

Я увидела знакомый с детства район, школу в которую ходила, в которой теперь учится Мила. Это выглядело так, будто белоснежная оболочка капсулы поплыла, стала растворяться, словно туман, сквозь который открывались виды на привычные мне объекты. До боли желанные. Настоящие.

Я улыбнулась. Неужели всё получилось?

А в следующий миг ощутила резкий энергетический удар в грудь. Мой фантазийный экскаватор дёрнулся и вместе со мной отлетел назад, с грохотом врезался в белоснежную стену капсулы, корёжа реальный и воображаемый металл, сжимаясь, грозя раздавить и меня.

Взревела сигнализация.

Я начала задыхаться… Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, а каждый вдох сопровождался вспышкой оглушительной боли. Осколки стекла оцарапали щёки и лоб, застряли в шее, плече, но у меня не было ни сил, ни возможности их достать.

Фантазия развеялась, и я, скрюченная и изломанная, рухнула на мокрую фантазийную землю.

«Карина, девочка моя, тебе плохо?! – услышала голос мамы. – У тебя что-то болит? Я сейчас-сейчас…»

Внезапно за моей спиной послышался короткий щелчок – и я периферическим зрением заметила столп белых искр. Сознание сузилось, веки отяжелели, и последнее, что запомнила прежде, чем отключиться, были ало-оранжевые язычки пламени, плясавшие на треснутой оболочке капсулы и удушающий запах гари.

Что ж, во второй раз умирать не так страшно… Уж лучше так, чем на рудниках.

Я видела пронзительно голубые глаза Шона… Ощущала почти позабытые прикосновения сильных горячих рук… Вдыхала любимый аромат мужского парфюма… И уже не понимала, почему мы с ним расстались, почему я его ненавижу и стараюсь забыть. Тьма ушла, оставляя лишь свет – лучшее, что было между нами. Кажется, я попала в рай…

– Кара, вы меня слышите?

Незнакомый голос показался раздражающе громким, неприятным. Я сглотнула. Во рту было сухо. Язык приклеился к нёбу, губы не слушались, а тело сделалось неподъёмным, пудовым, чужим.