Анастасия Княжева – Эфириус. Восхождение (страница 6)
– Разумеется, нет, – ответила я, сглотнув. – Им об этом знать ни к чему. А я бы хотела как можно скорее забыть о случившемся.
Штольцберг удовлетворённо кивнул.
– Хорошо. Если у вас всё получится, моя дорогая, то вы мгновенно войдёте в число лучших писателей Либрума и переедете в этот сектор. – Он указал рукой на пропасть слева от нас, в которой парили белоснежные капсулы топа. – Вы ведь именно об этом мечтали?
Сначала кнут, потом и пряник.
– Да. Я буду очень сильно стараться, господин Штольцберг.
На том мы и распрощались. Верховный архонт ушёл, и только тогда я смогла выдохнуть с облегчением. Хотя пальцы по-прежнему продолжали дрожать.
Кажется, мне удалось усыпить его бдительность и отвести от себя и друзей угрозу. Временно. Только что делать дальше?
Систему невозможно сломать. Уж точно не мне и не в одиночку. А всё из-за эфириуса и человеческой алчности! Но я должна была придумать способ выжить самой и спасти жизни друзей! Хотя пока и не представляла, что можно предпринять, кроме как не заводить долгов.
Я устало потёрла ладонью лицо, и мой мимолётный взгляд скользнул по стенам галереи. Вздрогнула, заметив портрет писательницы, который когда-то внимательно разглядывала с Шоном. Тогда мне показалось, что изображённая на нём ослепительная блондинка с презрением смотрела в объектив камеры, но сейчас я увидела ненависть, разочарование и затаённую боль.
Марианна Штольцберг. Мать Элли.
Неужели Фредерик Штольцберг убил ещё и свою обожаемую жену, а дочери сказал, что она якобы от него сбежала? Но тогда и Элли в опасности! У неё ведь совсем недавно проснулся дар созидания!
Стоп! Нет!
Если бы Элли что-то грозило, на неё бы не надели сдерживающий ошейник и не выслали бы из Либрума в какой-то закрытый пансион. Штольцберг не станет её трогать. В конце концов, она его единственная дочь!
Однако моя рука сама собой потянулась к коммуникатору.
– Элли, милая, как ты? – встревоженно спросила я, едва услышала её голос.
– Нормально… – недовольно пробурчала подруга. – Но ужасно хочу домой…
Я покусала губу, не зная, могу ли ей намекнуть, что в Либруме опасно. Штольцберг вполне мог поставить мой коммуникатор на прослушку. Но даже если и нет… Судьба её матери не была мне доподлинно известна. А подливать масло в огонь отношений Элли с отцом, которого она всё же любила, определённо не стоило.
– … я уже дважды пыталась сбежать из этой богадельни, – между тем продолжала она, – но дальше километра удрать от этого чёртового пансиона никак не удаётся.
– Неужели там всё так плохо?
– Терпимо. Просто ошейник ужасно раздражает, все на него так косятся… В глаза улыбаются, а за спиной всякие гадости говорят. Не все, конечно, но приятного в этом мало. А преподаватели вообще относятся, как к высокопоставленной преступнице. Бесит!
Остаток разговора прошёл в таком же ключе. Элли была недовольна текущим положением дел, но присутствие духа не теряла. Это обнадёживало.
Я потёрла ладонью лицо и направилась к лифту. Кофе… Мне нужен был кофе, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться.
И всё-таки, что же делать? Как осторожно сообщить друзьям, что им грозит смертельная опасность? Как обезопасить Элли? И как остаться живой самой?
Игра по правилам победы мне не принесёт. Даже если я и сумею создать свой экскаватор, это даст всего лишь отсрочку.
Но что остаётся тогда?
Работать над прототипом, параллельно прикидывая, куда можно сбежать? В горы? Затеряться в одной из аномальных зон? С друзьями мы долго там не протянем. За пределы ФФЗ? Один бог знает, что там творится. Хотя… надо бы выяснить этот вопрос.
Кабинка лифта коротко дёрнулась, послышался отрывистый писк, и я вышла в холл первого этажа, обдумывая планы побега. Внезапно ощутила толчок, чьи-то сильные руки на своих плечах и поняла, что в кого-то врезалась.
– Извините, – пробормотала машинально.
Медленно подняла глаза вверх – и сердце замерло.
Шон!
Он стоял в дорогом чёрном костюме в окружении команды своих личных юристов и внимательно, с затаённой тревогой смотрел на меня. Как же он изменился! Похудел, помрачнел, под глазами пролегли тени от бессонных ночей, но от этого стал выглядеть более опасно и властно.
– Здравствуй, Карина, – произнёс Шон своим низким обволакивающим голосом.
Я испуганно вздрогнула, пальцы разжались – и коммуникатор выскользнул из них и рухнул на белоснежный мраморный пол.
Шон неспешно присел, поднял его, встал, но отдавать не спешил.
– У тебя всё хорошо, Карина?
От этого простого вопроса оцепенение спало. Воспоминания накрыли свинцовой волной. Сердце бешено застучало, кровь прилила к лицу, стало сложнее дышать. Захотелось крикнуть «а сам-то как думаешь?!» и больно его ударить.
Шон ведь когда-то давно тоже был на рудниках, устраивал там бунты, но каким-то чудом сумел вернуться назад. Резко выбился в топ, получил звание лучшего творца Либрума, подружился с Верховным архонтом и решил сделать вид, будто ничего и не было.
Может, для него и вправду всё позади? Может, он продал Штольцбергу душу? Потому что, как можно спокойно годами взирать со своего пьедестала на то, как творцов, которых он знал, с которыми хорошо общался, арестовывали и отправляли на верную смерть? При этом даже не пытаясь кому-то из них помочь!
– Да, – ответила тихо, сглотнув.
– Я хочу с тобой поговорить.
Я изогнула губы в презрительной улыбке.
– Не стоит, господин Феррен.
Он нахмурился. Острый взгляд голубых глаз буквально прожигал мою душу насквозь.
– Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. – Шон протянул коммуникатор, я потянулась к гаджету, но он в последний момент его придержал. – Будь осторожней, Карина.
Это что, предупреждение? Или угроза? Что если Штольцберг с ним меня обсуждал и ему что-то известно? В любом случае надо быть начеку.
– Прощайте, господин Феррен, – сухо сказала я и направилась к кафетерию.
В одиночестве выпила кофе, глядя расфокусированным взглядом куда-то в пустоту, а затем вернулась обратно в свою капсулу. Проект «Антианомалия» был слишком сложным, и пока я пыталась создать хотя бы подобие обычного экскаватора, в голове мелькала крамольная мысль: «Может, не поздно ещё отказаться? Попросить изменить задание?» Но на что?
Я была напугана, напряжена и в таком состоянии не смогла бы придумать что-то светлое и прекрасное, вроде моего шатра воспоминаний. Нет, блестящая мишура меня больше не привлекала. Приоритеты сменились. Я хотела создать что-то по-настоящему важное. Излить свою боль в творчество. Возможно, тогда разум очистится, я успокоюсь и смогу понять, как спасти себя и близких людей.
К тому же, мне ведь каким-то образом удалось создать того дрона на рудниках…
Нет, выбор сделан.
Назад дороги нет.
Глава 4 В поисках выхода
– Ребята, вы не знаете, когда нам причитается отпуск? – с притворной улыбкой спросила друзей, пока мы обедали в космосфере у Даниэля.
Тим хотел привнести в интерьер какие-то изменения, но напортачил с формулой материализации, и расстояние между планетами увеличилось, а его забросило на Плутон.
Макс, развалившись на кольцах Сатурна, насвистывал какую-то песню и с интересом наблюдал за попытками брата вернуться назад. Майя с Мари расстелили небольшое шерстяное клетчатое покрывало в одном из лунных кратеров и пили на нём чай с пирожными.
А владелец сферы сидел в своём серебристом широком космокресле, полностью поглощённый проектом, о котором ему никому нельзя было рассказывать, и не обращал на гостей никакого внимания.
Я находилась немного в стороне от остальных. Энергично жевала салат с ветчиной и грибами и хмуро наблюдала за ними. Друзья выглядели такими весёлыми, беззаботными, что мне было не по себе.
– Да ладно, Кара! Ты же только вернулась! – удивился Макс, который каким-то чудом сумел расслышать вопрос.
– И всё же?
– По идее, раз в двенадцать месяцев можно отчаливать из Пантеона… но там столько бумажной волокиты и всяких бюрократических штучек, что мы с Тимом с этим пока что не связывались.
– Каких ещё штучек? – уточнила я.
– К примеру, нельзя оставлять проект недоделанным. Или если твой прототип выстрелил и назревает серия срочных крупных контрактов, – подключилась Мари.
Из нашей компании она и Йелло дольше всех прожили в Эдеме. Но господина Фейна здесь не было, так что госпожа Арлен была самой компетентной из присутствующих в этом вопросе.
– Хотя обычно администрация Пантеона идёт писателям на уступки. Все заинтересованы в том, чтобы мы не перегорели. – Я поджала губы. – В любом случае, – продолжала Мари, – так просто тебя не отпустят. Надо проработать в Пантеоне минимум восемь месяцев, чтобы подать заявку на отпуск.
Значит, передышки не будет. Жаль.