Анастасия Князева – Замки из песка (страница 47)

– Ладно, – вздохнул я. – Буду ждать новостей.

– Давай, – Макс отключился, так толком ничего и не объяснив.

Сжав смартфон в ладони, устремил взгляд на черное ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Раскаленные огненные шары, находящиеся в тысяче световых лет от нас, приветливо мерцали на бескрайнем полотне, отражаясь в зеркале моря.

Впервые за долгие годы мне, вдруг, захотелось взять лист бумаги и запечатлеть всю эту необъятную красоту. С тех пор, как я в последний раз рисовал что-то, столько воды утекло, что уже и не вспомнить. Раньше творчество было неотъемлемой частью моей жизни. Я не мог представить себя без красок и карандашей. Они помогали мне справляться со многими проблемами, были моими спутниками и верными друзьями…

– Дмитрий, – отец всегда называл меня полным именем, для него не существовало никаких уменьшительно-ласкательных вариаций, – подойди-ка сюда.

В тот день он был дома и почти не выходил из своего кабинета. Его очередная пассия уехала гулять с подругами, так что мы с ним были одни. Я уже забыл, как это бывает – проводить время с отцом. После смерти мамы между нами образовалась огромная бездна из взаимных упреков, обвинений и недопонимания. Мы с ним, несмотря на кровное родство (доказал это при помощи теста ДНК), были абсолютно разными. Мы могли бесконечно спорить и ругаться по любым, даже самым незначительным вопросам. Порой, мне казалось, что результаты анализа подделаны. Человек, которого я был вынужден называть «отцом» никогда меня не понимал. Более того, он и не стремился к этому. Ему было намного проще списать меня на попечение сначала преподавателей и гувернанток школы, затем, университета. Он сам не сделал ничего, чтобы растопить Арктику между нами.

Я лениво встал с кресла и, бросив короткий взгляд на растопленный камин, подошел и замер у большого рабочего стола из натурального дерева. Отец стоял, уперев руки в стол, и рассматривал чертеж. На его всегда серьезном лице застыла улыбка, которая не шла в сравнение ни с одной из тех, какими он временами одаривал окружающих. На мгновение, мне показалось, будто стрелки на часах пошли в обратную сторону, и мы вернулись в далекие дни моего счастливого беззаботного детства. Этот взгляд был совсем как тот, каким он раньше смотрел на маму. Когда между ними еще жила любовь и в нашем доме царила гармония…

– Что скажешь? – вопрос отца развеял туман воспоминаний, возвращая меня обратно, в мрачный, пропитанный запахом дыма, кабинет. Его глаза, такие же, как и мои собственные, смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Я даже растерялся, не зная как можно реагировать на столь странное изменение в поведение своего родителя. – Мне важно узнать твое мнение. Ты же у нас будущий архитектор. Тем более, мне посчастливилось увидеть твои картины, – а теперь, он еще и улыбался так, словно у нас всегда были прекрасные отношения. – Это мой последний проект, после которого я намерен уйти в отставку. А ты, – обогнув стол, он встал рядом со мной и положил руку мне на плечо, – займешь мое место.

– Я? ­– не смог скрыть своего удивления. Поведение отца никак не укладывалось в моей голове. Раньше, он никогда не жалел слов на то, чтобы выказать мне свое недовольство и выразить, как ему, что я его единственный родственник. Что же заставило его перемениться? ­– Это шутка такая?

На несколько секунд между нами повисла привычная тишина. Раньше, мы могли часами сидеть в одной комнате, не проронив при этом ни единого слова. Но сейчас это молчание давило на меня, словно каменная глыба, грозившая раздавить нас обоих.

– В своей жизни, – начал он, нарушив затянувшуюся паузу, – я совершил огромное количество ошибок, за которые мне еще предстоит держать ответ. – Лебедев опустил взгляд, помеченный печатью отчаяния. – Мне следовало давно понять это и стать для тебя хорошим отцом, которого ты заслуживаешь. Я так и не смог этого сделать. Никогда не прощу себе этого!

Я слушал, не в силах перебить его или заставить замолчать. Такого духовного родства между нами не было со дня смерти мамы. В тот день я думал, что потерял обоих родителей, стал совсем одиноким, никому не нужным…

– Несмотря на свой возраст, – отец развел руки в стороны и отошел к камину, – я так и не научился выражать свои чувства. Твоя мама была права, когда говорила, что я нем, словно рыба, когда дело доходит до благополучия моей семьи. Мне не составляет труда решать сложные задачи в бизнесе, находить нужные слова на переговорах с клиентами, но я так и не смог сказать, как сильно люблю вас, – плечи его поникли. Мой великий и могущественный отец, вдруг, превратился в слабого и беспомощного человека. Я никогда прежде не видел его таким подавленным, потерявшимся. В какой-то момент, мне даже показалось, что это вовсе не он. Не мог Владимир Лебедев быть таким! Это просто невозможно!

– Зачем ты сейчас говоришь все это? – я так и не смог скрыть свою враждебность. Нереально всего парой признаний затушить пожар из обид и ненависти, который полыхал на протяжении десяти лет. Он ведь сам сделал так, что наш дом рухнул, подобно замку из песка. Это он стал причиной смерти мамы. Из-за него она заболела и перестала бороться. Как я мог забыть все это, вычеркнуть из своей памяти и сделать вид, будто ничего не было?!

– Возможно, – отец обернулся и посмотрел мне прямо в глаза, – однажды ты сможешь меня понять. Я не прошу у тебя прощения, потому что знаю, что не заслужил этого. Ты – мой единственный сын, Дмитрий. Мой наследник. Придет день, и компания будет принадлежать тебе. Я хочу, чтобы ты перестал сопротивляться этому и принял сей факт: ты – будущий генеральный директор «Swan’s Architecture». Поэтому, мне важно знать твое мнение по поводу моего последнего проекта. Пожалуйста…

– Так значит, – я заставил себя говорить, несмотря на ком в горле, – тебе, вдруг, стало интересно, что я думаю? Не поздно ли спохватился, отец? Ты прав, – бросил недовольный взгляд на чертеж, после на его автора, – ты не заслуживаешь моего прощения. Я никогда не смогу забыть того, что ты сделал. Во мне нет той силы духа, какой обладала мама. Это она могла любить тебя, несмотря ни на что, но ты не смог этого оценить. Не требуй от меня чего-то большего, я, ведь, как-никак твой сын. Никакая «Esperanza» (так назывался жилой комплекс, над которым отец работал) не сможет загладить твоей вины. Одной надеждой сыт не будешь.

Я так и не смог заставить себя взглянуть на результат последних его трудов. «Esperanza» стала финальным аккордом в его творчестве. Отец думал, что она поможет ему искупить свои прошлые ошибки и заслужить второй шанс. На даже Господь Бог не смог этого оценить. Сразу после сдачи комплекса отец разбился насмерть. Он ушел из жизни, так и не узнав, что стало с его надеждой.

Встав, вернулся обратно в номер, чтобы оказаться как можно дальше от шума ночной жизни, кипевшей внизу. Сейчас, больше всего мне нужны были тишина и возможность осмыслить все содеянное ранее и построить план на ближайшее будущее. А ведь я почти поцеловал ее… Только невероятная сила воли удержала меня от этого. Если бы не ее явный страх передо мной, я бы никогда не смог остановиться…

«Что же ты со мной делаешь, малышка? – думал я, меряя шагами спальню. – Рядом с тобой я перестаю что-либо соображать, теряюсь между реальностью и мечтой…»

С каждым разом, когда пытался узнать ее чуть лучше, во мне нарастало чувство вины. Оно было неконтролируемым, не поддавалось никаким логическим объяснениям. Я очень сильно боялся узнать тайну ее прошлого, а еще сильнее – раскрыть свою собственную. В моей голове уже поселился надоедливый червь сомнений. Он не давал покоя, вороша и бередя старые раны. Я боялся даже думать о том, что на нее пути мог встретиться поддонок, вроде меня. Не хотел верить, что мой воробышек пережил то же, что и так девушка…

– Только не это, Господи, – взмолился я, схватившись за голову. – Ты не можешь быть настолько жестоким.

15. Мери 

Первые лучи восходящего солнца отражалось о зеркальную поверхность окон отелей, образуя вокруг всего комплекса яркую световую завесу. Утро я встречала сидя на балконе и укутавшись в тёплый плед, найденный мною в шкафу спальни. Сон был для меня недосягаемой мечтой. После всего случившегося я не могла думать ни о чем на свете. Перед моим мысленным взором стоял все тот же Дмитрий с бледным, безжизненным лицом и бусинами пота на лбу. Он был напуган не меньше моего, в его глазах застыл самый настоящий ужас. Мне никогда и в голову не могло прийти, что, однажды, я увижу его в таком состоянии.

В тот миг я не могла понять, что именно чувствую по отношению к нему. Прежние чувства, которые были моими постоянными спутниками, неожиданно, исчезли. Они пропали, оставив внутри лишь звенящую пустоту. Я должна была ненавидеть его, презирать, желать ему смерти... Но это стало невозможным в тот миг, когда он обнял меня и прижал к своей груди. В крепкой цепи его рук мне стало так тепло и уютно, словно подобные объятия были чем-то обыденным, нормальным...

Почему я так легко сдалась? Откуда взялось это глупое чувство защищённости?

Со стороны моря подул утренний бриз, и я плотнее запахнула на груди полы одеяла. Желания вставать и возвращаться в тот странный и чуждый мне мир, совсем не было. Будь моя воля, купила бы билет на ближайший рейс до Еревана и сбежала бы к единственному родному человеку на свете. Бабушка бы точно смогла ответить на все эти бесконечные вопросы. Ей никогда не составляло особого труда расшифровывать мои самые тайные желания и стремления. Стоит только обнять ее, удобно устроить голову на коленях бабушки и рассказать обо всем, что тревожит, как на душе становится тихо и спокойно. Словно все беды исчезли, и не осталось ничего, что могло ранить или причинить боль...