Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 62)
Рустам толкает меня в сторону соседской калитки. Бросает ключи от машины.
— Бери и проваливай отсюда. Если что-то узнаю, сообщу тебе. Будь осторожен!
— Ты тоже.
Пожимаем руки, и я ухожу. Крадусь вдоль металлического забора, пока не дохожу до конца улицы. Прыгаю в машину и срываюсь с места. Глушу фары, чтобы не привлекать внимания и выезжаю из поселка незамеченным.
Первым делом звоню адвокату и вкратце обрисовываю ситуацию.
— Ты же понимаешь, что рано или поздно они переключатся на тебя?
— Более чем, — отвечаю спокойно. — Просто будь с ним рядом, не дай наломать дров. И… держи меня в курсе дела.
— Конечно.
Сбрасываю звонок и торможу на въезде в город, чтобы перевести дыхание. Устало потираю лицо.
Думай, Гараев, думай! Кому понадобилось тебя убирать?
Прокручиваю в памяти весь последний год. Всех, с кем хоть как-то пересекался. Упорно упорядочиваю, стараясь ничего не упустить. Кто из них способен на такое? Кто этот смертник?
Да и какой мотив? Должен же быть смысл! Деньги? Компания? Так у меня нет конкурентов. Дела веду чисто, никому дорогу не перехожу.
Нет… это что-то другое.
Понять бы только…
Телефон настойчиво вибрирует в кармане. Смотрю на экран — мама. В горле неприятно жжет. Как я ей скажу? Но и не говорить нельзя. Они и так скоро все узнают.
— Да, мам, я слушаю.
— Мирон, что происходит? — в ее голосе тревога. — Тут в новостях про тебя рассказывают. Говорят, наш Рустам кого-то убил… Это правда?
Блять, что за херь происходит?! С каких пор у нас журналисты так быстро работают? И часа не прошло, как они уже разнесли все по миру…
С шумом втягиваю в себя воздух и на мгновение прикрываю глаза. Гашу эмоции, насколько это возможно.
— Мирош…
— Не верьте ничему, что они говорят! Ты лучше меня знаешь, что Рустам на такое не способен. Адвокат уже занимается этим делом. И хватит смотреть всякую фигню! Я приеду и все вам объясню.
Сбрасываю вызов и морщюсь словно от тупой боли. Где ты, Олененок? Жива ли… Что-то ломается в груди. Неприятно щелкает. Будто сердце с мясом вырывают. Как же было легко жить, зная, что все под контролем. А сейчас? Где она сейчас?
Глава 56
Вокруг что-то происходит. Ураган, а я — в эпицентре. Беспомощная кукла…
С трудом вычленяю звуки. Тяжелые шаги. Голоса...
Мне кажется, они ругаются. Спорят о чем-то своем, недоступном, непонятном мне. Я изо всех сил стараюсь вникнуть, поймать хоть одно слово, хоть что-то из их речей — впустую. Затуманенный препаратами мозг не реагирует. Только гул. Бесконечный. Монотонный. Он звучит у меня в голове. Оглушает.
Кто-то невидимый подхватывает меня на руки. Я не вижу, но чувствую каждой клеткой. Опасность. Страх. Внутри все пылает. Душа стонет от чужих прикосновений.
Вопит подсознание — единственная немая жертва развернувшейся трагедии.
Потому что тело не реагирует. Я пытаюсь закричать, но из горла вырывается лишь сдавленный стон. Жалкий. Ничтожный, как моя воля. Свинцовые веки слишком тяжелые. Туман густой. Обволакивающий. Я тону в нем. Задыхаюсь.
Меня куда-то несут и кидают на что-то мягкое. Грубо. Словно мешок. Что угодно. Но не человек. Не живое существо. Ничто…
Обрывки воспоминаний скачут хаотичным потоком. Лица людей. Смазанные. Недоступные.
Я вижу папу. Узнаю его. Тянусь неосознанно. Не телом, нет — оно не слушается. Душой. Каждой клеткой. А еще девочкой внутри. Той самой, невинной, маленькой... Папиной дочкой.
— Защити, — умоляю мысленно. — Не оставляй… Мне страшно. Я хочу домой…
Сердце сжимается, ноет. И эта боль — единственное, что реально. Она ломает. Ползет по венам. Вверх, вниз, во все стороны. Подчиняет. Я снова всхлипываю. На этот раз громче. Тяну к нему руки.
Но папа не слышит. Улыбается грустно. От глаз к вискам тянутся лучики морщин. Он такой красивый… Мой герой. Защитник. Моя единственная семья.
— Я скучаю, — вырывается сквозь слезы. Я и на заметила, когда начала плакать. Щекам мокро. Горячие капли ползут вниз. На подбородок. Ниже. Пока не оседают на одежде темными пятнами.
— Знаю, моя девочка, — папа подходит вплотную. Ведет ладонью по моей щеке. Невесомо. Только воздух легонько колышется у кожи. — Знаю... Моя сильная, смелая Ариша… Ты справишься, найдешь выход. Просто надо немного подождать.
Он вдруг исчезает, и меня словно окатывает холодной волной. В груди пусто. Будто выдернули, оторвали и выбросили. Нечто важное. Дорогое… Мое.
Яркая вспышка ослепляет. Бьет по глазам, выжигая, убирая все. Образы, обрывки фраз, голоса. Прошлое сливается с настоящим, смешиваясь в единую реальность. Откуда-то, словно сквозь толщу воды, улавливаю голос Мирона. Он зовет меня. Ищет. Я узнаю знакомые вибрации. Сердце трепещет, бьется о грудную клетку. Потом выше, почти под горлом.
Я пытаюсь закричать. Позвать его. Вернуть… Но голос Мирона все дальше. Тише. Он не слышит… Уходит, не обернувшись.
Я снова одна. Здесь. Отрезанная от мира.
Вокруг тихо. Мертво. Как в склепе. И так же страшно. До дрожи.
Не знаю, сколько времени проходит. Сознание не проясняется, тело не реагирует. Я все так же не могу шевелиться. Не понимаю, где я, зачем. Образ Алины стоит перед глазами, не отпускает.
Ее злость. Чистая. Ничем не прикрытая ненависть.
Никогда не забуду,
У нее получилось.
Пульс ускоряется и лупит по барабанным перепонкам. С силой втягиваю в себя воздух. Глубоко, насколько возможно. Выдыхаю.
Сквозь вату в голове слышу голос.
Потом снова. По кругу.
Постепенно до меня долетают обрывки слов. Задержав дыхание, усилием воли заставляю себя успокоиться и прислушаться.
— Мы так не договаривались, — кричит Алина, громко хлопая дверью. — Ваш шеф мне обещал! Она останется здесь. Ни одна гнида вроде вас и пальцем до нее коснется, или клянусь, я всех вас расстреляю! Сдохну, но к ней не пущу!
— Ладно-ладно, — отвечает мужской голос. Низкий. Вибрирующий. Знакомый до чертиков. — Чего взбесилась? Не трону я ее. Обещал же. Хотя… я бы не прочь поразвлечься. В прошлый раз мы как-то неправильно начали…
Он смеется. Противный, грудной звук больно царапает слух. Это он. Тот самый.
Голос, который преследовал меня по ночам. Оживший кошмар... Здесь…
Он все ближе, как и шаги. От ужаса дыхание застревает в горле. Не сразу понимаю, что они уже рядом. Как? Снова по кругу. Обрывки фраз. Горячечный бред. Звук открывающейся двери.
Затем — провал. Долгий. Болезненный. На самое дно.
Оно засасывает. Обесточивает окончательно.
Меня больше нет.
— Прости…
Слышу, и слезы стекают по щекам. Градом.
— Прости, что так получилось.