Анастасия Князева – Пари на любовь (страница 27)
— Я еще не закончил, — громко, не заботясь о посторонних ушах и любопытных глазах окружающих, прокричал им в след. Как мужчина и ожидал, Клер Хоггарт оказалась любопытной женщиной. Она не из тех, кто сбегает с поля боя. — Как муж Дианы и отец нашего ребенка, — эти слова он произнёс с особенной, преисполненной гордостью, интонацией, — я не разрешаю вам покидать страну. Вы сможете забрать свою внучку только после того, как родится мой малыш!
Девушка не могла поверить собственным ушам. То, что сказал, только что, Ставрос, было дикостью, абсурдом и бредом сумасшедшего. Она не могла быть беременной! Врачи бы сказали ей об этом...
Из оцепенения и шока ее вывел голос бабушки. Клер вырвала свои ладони из рук внучки и посмотрела на нее снизу вверх. При этом, глаза женщины были такими незнакомыми и чужими, что девушка забыла как дышать. Весь ее мир, вся ее жизнь рушились, словно карточный домик. Ураган по имени Ставрос уничтожил все, что у нее было...
— Как?! Как ты могла?! — Клер схватила девушку за плечи, больно сжав раненную ключицу. — Что ты наделала?! Что?!
Вся, напускная, бравада, вмиг, растворилась, слезы хлынули из глаз Дианы.
— Я... — она задыхалась от силы тех чувств, что бушевали в душе. Сердце разрывалось на части, внутри все болело и молило о пощаде. — Я... не знала... Не знала...
Звонкая пощечина заставила ее замолчать. От удара, голова девушки метнулась в сторону, несколько длинных каштановых прядей вырвались из прически и упали ей на лицо, укрывая горящую щеку. Диана закрыла глаза, но слезы так и продолжали катиться по ее щекам, все тело дрожало от волнения и разочарования. Горький привкус яда, которым напоил ее Ставрос, отравлял и уничтожал девушку. Ему удалось, всего парой фраз, убить и растоптать в ней все самые светлые и нежные чувства, которые она берегла как драгоценные сокровища. Больше ничего не осталось. Никаких красок.
— Ты опозорила нас, Диана, — процедила, сквозь стиснутые зубы, Клер. — Очернила память о собственной матери... Мне стыдно за тебя! Очень стыдно! А ты, — женщина повернулась к новоиспеченному зятю, — ты... Кем себя возомнил?! — быстрыми, неловкими шагами, она направилась к нему. — Думаешь, раз у нее нет родителей, значит, некому за нее постоять?! Решил поиграть с моей внучкой и выбросить как ненужную вещь, когда она выполнит все свои функции?! — Клер схватила мужчину за рубашку и затрясла, насколько ей хватало сил. — Я не позволю тебе так обращаться с ней! Моя внучка не останется с тобой ни минуты, слышишь?! Не дождешься! Мужем ее, себя возомнил?! Отцом ее ребенка?! Да ты никто!
Ошеломленный мужчина, который еще не мог переварить всего увиденного, попытался успокоить Клер. Расцепив ее руки, сделал шаг в сторону. Для него было дикостью все то, что происходило вокруг.
— Послушайте, — спокойно, насколько позволяли терпение и воспитание, начал Ставрос. — Я не намерен, молча, стоять и терпеть эти оскорбления. Ваша внучка носит под сердцем моего, — ткнул себя пальцем в грудь, — ребенка. И пока он не появится на свет, она не отойдет от меня ни на шаг...
Смачный удар по лицу заставил его замолчать. Клер не стала долго ждать и слушать все его разглагольствования. Будучи женой военного и женщиной с боевой закалкой, миссис Хоггарт никому не позволяла переступать грань приличия.
— Диана не останется с тобой ни на минуту, — пригрозила ему пальцем. — Я не позволю тебе мучить ни мою внучку, ни моего правнука, — она подошла к плачущей девушке и тепло обняла ее, прижав к своей груди. — Идем, моя девочка. Все. Больше не нужно слез. Я рядом. И всегда буду... Спасибо, — женщина, с благодарностью приняла помощь санитара, который принес ей трость.
Диана спрятала лицо на плече у бабушки и позволила себе быть слабым и беспомощным ребенком. Такой, как в детстве. Сил бороться и противостоять Ставросу, у нее не было, но, единственное, в чем она была твердо уверена — он никогда не сможет отобрать у нее ребенка.
«Прости меня, моя крошка, — думала она, накрыв живот ладонью, когда такси везло их в аэропорт. — Твоя мама не знала о тебе, но, отныне, я всегда буду защищать, и оберегать тебя...»
Глава 22
Две пары глаз схлестнулись в безмолвном поединке. Две сильные личности, не привыкшие проигрывать и уступать, никак не могли прийти к согласию. Несмотря на быстрый ход времени и отсутствие других вариантов решения, сложившейся, ситуации, никто не был готов отказываться от своих принципов и убеждений.
— Почему я должна тебе верить? — спросила Клер, посмотрев на внучку, которая мирно спала на соседнем кресле. Зал ожидания международного аэропорта Афин был полон людей, но никто, даже, не обращал на них внимания. — После всего, что ты наговорил там, в больнице. Хочешь, чтобы я доверила тебе свою беременную внучку?
Ставрос молчал. Его, на протяжении всего пути до этого места, не оставляли сомнения. Мужчина думал, правильно ли поступает? Нужно ли, вообще, это делать? Есть ли в этом смысл?
Но каждый раз, когда чаша весов начинала склоняться к решению, ударить по тормозам, остановить автомобиль и отпустить Диану, в памяти всплывал образ беременной Агапи. Желание стать отцом и, снова, ощутить эту радость ожидания малыша, брало верх над всеми сомнениями.
«Я не потеряю еще одного ребенка», — поклялся он себе, вдавив педаль газа в пол.
— Мне сложно говорить об этом, — отозвался, наконец, Ставрос. — Особенно, после всего, что между нами было... — мужчина запнулся. Его взгляд остановился на Диане. Щеки девушки еще были мокрыми от слёз, а руки укрывали, пока плоский, животик. — Наша история, изначально, началось неправильно. Знаю, — он нахмурился, — я поступил с вашей внучкой как последняя свинья и вполне, заслужил вашей ненависти. Вся эта игра, это пари... Мне, правда, очень жаль... Но, когда я узнал, что Диана беременна, когда представил, что скоро стану отцом, мой мир перевернулся. Душа, которая умерла много лет назад, ожила... Я не верил, что, однажды, снова получу такой дар... С тех пор, как погибла моя беременная жена, мне не приходилось чувствовать ничего подобного...
Клер слушала его, не перебивая. Для женщины было большим подвигом согласиться на разговор с ним, но, когда Ставрос начал рассказывать ей историю своей жизни, что-то, внутри нее, ёкнуло. Она, словно, взглянула на этого человека по-другому, увидела в его глазах не только сожаление, но и сильную боль утраты. Такую, что разъедала изнутри ее саму.
— Ты, все время, говоришь о прошлом, — ответила женщина, когда Ставрос, вдруг, замолчал. — Да, я знаю, каково это, когда умирает твой ребенок. Мне пришлось похоронить свою единственную дочь, которую я любила больше собственной жизни. Но, — голос ее оживился, приободрился и наполнился любовью, — у меня осталась внучка. Диана заменила мне мою дочь. Я растила и воспитывала ее с самого рождения. Боль, которую ты причинил ей, я вижу в глазах своей внучки. Даже когда она молчит, пытается выглядеть сильной и счастливой, мне виден каждый шрам на ее сердце. Ты думаешь, что после всего, что произошло между вами, после того, что ты сделал, Диана согласится остаться с тобой? — Клер отрицательно замотала головой. — Я, слишком хорошо, знаю свою девочку. Несмотря на всю свою доброту, Диана не из тех, кто умеет прощать предательства. А то, что ты натворил, я не могу назвать иначе...
— Не повторяйте старых ошибок, — осознав, что другие методы не помогают, Ставрос решил напомнить ей о другой, более старой, но еще очень актуальной, истории. — Вспомните пример своей дочери. Она тоже приняла решение покинуть отца своего ребенка и быть одной. Разве это принесло ей счастье? Она смогла быть сильной? — мужчина увидел странный блеск в глазах своей собеседницы и понял, что идет в правильном направлении. — Я понимаю вашу ненависть к отцу Диане. Но, в отличие от него, я хочу своего ребенка. Хочу видеть, как он растет и развивается. Хочу воспитывать его и быть хорошим отцом. Таким, какого заслуживает каждый ребенок на этой планете. Разве это плохо?
«Если Диана захочет, наш брак может длиться всю жизнь. Мне известно, как важно, чтобы дети росли в полной, здоровой и полноценной семье», — рассуждал он, глядя на то, как на лице Клер одни чувства сменяют другие. Женщина, явно, была в замешательстве. В ней шла борьба. Она не могла определиться.
— Поверьте, — взмолился Ставрос, — я способен стать хорошим отцом и мужем. Конечно, если Диана сама захочет сохранить наш брак. Если же нет, — его голос поник, а глаза уткнулись в пол, — я согласен быть своему ребенку временным папой, который появляется только на праздниках и каникулах... Большего просить не смею... Сейчас, в ваших руках находятся две жизни: моя и моего ребенка, которого я уже люблю больше собственной жизни. Только вам решать, какой будет наша жизнь...
Оставив женщину наедине с мыслями и терзаниями, он отошел немного в сторону. Для него, настоящего грека и мужчины, для которого гордость и честь, всегда, стояли превыше всего, просить или умолять кого-то о чем-либо, было неприемлемым. Но, ради своего ребенка, ради его благополучного будущего, мужчина был готов на все. Если Диана не в состоянии принять его, после всего произошедшего, то в этом ему поможет ее бабушка. Клер Хоггарт, хоть и казалась очень жесткой и боевой женщиной, все же, оставалась представительницей слабого пола. Сентиментальной и эмоциональной, как и все остальные. Именно на этом Ставрос и решил сыграть.