Анастасия Князева – Пари на любовь (страница 24)
«Просто, будь сильной, Диана, — шептал внутренний голос. — Не показывай ему, как тебе плохо. Нельзя, чтобы Ставрос жалел тебя. Жалость — это не любовь! Запомни это! Запомни раз и навсегда!»
Тео ушел. Она поняла это, когда услышала характерный щелчок. Они со Ставросом остались наедине...
— Как ты? — его голос, словно холодный ветер в летную жару, проник в сознание девушки, вызывая отклик в ее сердце. Глупый орган затрепетал в груди, напоминая маленькую канарейку, которую заперли в тесной клетке. Свободолюбивая птичка стремилась на волю, чтобы, снова, распустить крылья и почувствовать тепло солнечных лучей. Не в силах выносить этой муки, Диана распахнула глаза и посмотрела на него.
Она воинственно вздернула подбородок и стиснула зубы. Улыбка и блеск, который заворожил и пленил его вчера, исчезли. На их месте была боль. Та самая, что он посеял в душе Дианы.
— Здорова, — ответила девушка, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрожал и не выдавал ее истинных эмоций. — Надеюсь, я удовлетворила тебя этим ответом. Теперь, ты можешь уходить. Нет смысла оставаться здесь и разыгрывать заботливого супруга. Мы оба прекрасно знаем, что это не так. Уходи...
Ставрос, для которого каждое ее слово было как острый клинок, вонзающийся в спину, несмотря на все старания Дианы, даже не сдвинулся с места. Мужчина стоял у ее постели, словно огромная бесчувственная скала, готовая укрыть ее от всего внешнего мира. Он уже принял решение, противиться которому, Диана была не в силах.
— Я рад, что ты можешь снова препираться и воевать со мной, — наконец, когда у девушки почти закончилось терпение, он заговорил. — Это доказывает, что ты идешь на поправку...
— Ты меня не слышал?! — разозлилась та, предприняв неловкую попытку приподняться, за что поплатилась острой болью и капельками слез, выступивших на глазах.
Перемена, произошедшая в ней, не укрылась от внимания Ставроса. Бросившись к жене, он, нежно, обхватил ее за плечи и, немного приподняв, усадил так, как она этого хотела. Его прикосновения, несмотря на силу и мощь мужчины, не причиняли ей боли, скорее, наоборот. Ладони Ставроса так легко и заботливо касались ее тела, что, казалось, между ними, по-прежнему, существовала та буря, которая зародилась в Нафплионе...
— Отпусти меня, — потребовала она, боясь, что не сможет больше сопротивляться. — Убери свои руки, Ставрос!
— Я уйду, — сделав маленький шаг в сторону, произнес он. — Но, — мужчина смотрел на руку Дианы, на безымянный палец, где должно было блестеть их кольцо. Она сняла его, оставила на острове... — я не оставлю тебя. Хочешь ты этого, или нет, — голос его немного охрип, — но мы — муж и жена. А моя жена должна жить в Греции, вместе со мной!
«Второй раз я не наступлю на те же грабли, — повторял он себе, когда спускался по лестнице, к выходу. — Однажды я уже потерял семью. Больше такого не повторится!!
Ставрос, после того признания, не мог найти себе места. Дождавшись, когда Диана уснет, он вышел из палаты, чтобы выпить кофе и собрать мысли в кучу.
«Она любит меня, — думал мужчина, сидя на подоконнике, — черт возьми, этого не должно было случиться! Она не может любить меня... Это невозможно!»
Ему казалось, что в этот самый момент, когда Диана произнесла эти слова, весь его мир, вся его жизнь рухнула, как карточный домик. Ставрос, который, давно, потерял умение чувствовать и любить, оказался в ситуации, когда сердце взяло верх над разумом. Он ошибся. Жестоко, бесповоротно... очень глупо. Нельзя было соглашаться на это пари! Нельзя было принимать условия Андреаса и начинать игру, в которой нет победителей и проигравших.
Ставрос, всего лишь, хотел вернуть то, что, по праву, принадлежало ему и его семье. Яхта, которую сконструировал и построил дед для бабушки. «Кассандра» была символом его любви, который, словно реликвию, передавали отцы своим сыновьям в день их свадьбы. Родители Ставроса провели на «Кассандре» свой медовый месяц. Они были счастливы на ней. А потом... Потом ее продали. Отдали за долги, когда верфь была в безвыходном положении...
«Я обещал Агапи, что подарю ей «Кассандру» и мы отправимся на ней в свадебное путешествие, — вспоминал он, чувствуя как душа разрывается на мелкие кусочки. — Но не успел... Моя жена и сын погибли, так и не увидев ее...»
— Это яхта превратилась в символ лжи, обмана и предательства, — прошептал Ставрос, скомкав в руке бумажный стаканчик из-под кофе.
«Я обманом женился на Диане и привел на «Кассандру». В ту ночь она стала моей... А я... Я нарушил клятву, данную Агапи...»
Подобные размышления преследовали Ставроса, куда бы он ни пошел. Каждый божий день, мужчина просыпался с мыслями о том, в какое непроходимое болото превратилась его жизнь. Каждую секунду своего существования он думал о том наказании, которое уготовили для него Небеса.
— Ставрос, — Тео вышел из палаты Дианы и направился к нему. Василиадис долгие годы был другом его деда и являлся семейным врачом Кассианидесов, — пройдем в мой кабинет, — взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего, заставив его внутренне содрогнуться.
Пройдя несколько метров по длинному коридору, Василиадис открыл дверь с табличкой со своей фамилией. Просторный, обставленный в соответствии со всеми предпочтениями Тео, кабинет напоминал комнату из президентского люкса. Глядя на одну лишь мебель из дерева цвета слоновой кости, можно было понять, каким успехом пользуется человек, работающий здесь.
— Проходи, присаживайся, — доктор закрыл дверь за своим гостем и прошел за стол. Захлопнув крышку ноутбука, он положил на стол руки, внимательно глядя на Ставроса. Лицо Тео было крайне напряженным.
— Что Вы хотели мне сказать, — первым нарушил молчание Ставрос. Мужчине хотелось, как можно скорее, избавиться от того смятения и неведения, в котором он находился. — Это касается Дианы?
— Это касается вас обоих, — отозвался тот, задумчиво. Прислонившись к спинке кожаного кресла, он снял очки в тонкой золотой оправе и положил их на столешницу. — Ты знал, что Диана беременна?
Вопрос Василиадиса прозвучал так громко, что несколько раз отозвался эхом в голове Ставроса. Слово «беременна» заставило его поперхнуться собственной слюной, а горло сжаться от нехватки воздуха. Казалось, еще несколько секунд и он, просто, задохнется.
«Диана беременна... — повторил он про себя, глядя застывшими глазами в одну точку, над головой Тео. — Она хотела уехать от меня и сохранить это в тайне...»
— Вижу, тебя это очень удивило, — прервал его мысли врач. — Срок, хоть и небольшой, но анализ крови подтвердил, что она беременна. Возможно, она сама еще не знает об этом...
— Разве, такое возможно? — не поверил Ставрос. Он прекрасно помнил, как сильно Агапи хотела детей. Она делала тесты на беременность каждый раз, когда замечала даже самые незначительные признаки, которые могли означать беременность. Женщины очень внимательны к подобным вопросам. Диана, наверняка, уже знает обо всем. Именно поэтому, она так внезапно решила все бросить и уехать в Англию. Она пыталась скрыть от него ЕГО ребенка!
— Я лишь говорю, что срок еще маленький, — пожал плечами Василиадис. — Все может быть. Тем более, — он замолчал на секунду, — твой отец говорил мне, что вы хотите развестись. Это правда?
«Даже тут он решил все за меня,» — разозлился Ставрос. Резко вскочив на ноги, мужчина подошел к двери. Ему нужно было решить некоторые вопросы до того, как Диана придет в себя и снова захочет сбежать от него.
— Развода не будет, — уверенно произнес он, схватившись за дверную ручку. — Если она носит моего ребенка, я сделаю все, чтобы он родился и вырос здесь, в Греции!
После того, как Ставрос ушел, Диана не находила себе места. Медсестра принесла ей обезболивающее и завтрак, но она не могла заставить себя сделать даже маленький глоток свежевыжатого апельсинового сока. Ей не давали покоя слова мужчины.
— А моя жена должна жить в Греции, вместе со мной!
«Что ты имел ввиду, Ставрос? Почему так неожиданно изменил свое решение? — думала девушка, глядя в окно. — Что ты задумал на этот раз? Неужели, тебе мало того, что ты уже получил? Что еще тебе от меня нужно?»
— Я не останусь здесь, — обиженным голосом протянула Диана, смахнув непослушные слезы. В последнее время она стала слишком сентиментальной и плаксивой, что ей совершенно не нравилось. — Ты не заставишь меня быть с тобой, потому что я не хочу этого, — неловко приподнявшись, она оперлась на здоровую, левую руку, и заставила себя сесть. Благо, кнопка вызова медсестры была рядом и ее мучения продолжались недолго.
Спустя несколько секунду в палату вбежала молодая гречанка. Она подошла к ней и на чистом английском произнесла:
— Что Вам угодно, миссис Кассианидес?
Подобное обращение, хоть и стало привычным за последнее время, но, по-прежнему, было чуждым. Сделав над собой усилие, Диана спрятала свои чувства, куда подальше и заговорила.
— Для начала, перестаньте меня так называть. Я — Диана Хоггарт, — произнося свою девичью фамилию, она поймала себя на мысли, что уже давно не была прежней Дианой, которой хотела казаться, сейчас. — Принесите мне, пожалуйста, телефон. Я должна немедленно позвонить своей бабушке.
Глава 20
Судостроительная верфь Кассианидесов была одной из самых известных и крупных не только в Греции, но и во всей Европе. С момента, когда прадед Ставроса занялся этим делом, прошло уже много лет, а компания приобрела не только огромную славу и известность, но и заслужила имя и репутацию, которой можно было лишь завидовать.