Анастасия Князева – Пари на любовь (страница 21)
С невероятной скоростью, мимо пролетали пейзажи, состоящие из длинного ряда насаждений, в промежутках между которым выглядывало море.
Остров Кассианидес был связан мостом с полуостровом, через который можно было, спокойно, попасть на материк. Поэтому, Ставросу не потребовалось много времени, чтобы приехать в город. Только оказавшись здесь, мужчина начал сбавлять скорость, медленно, отпуская педаль газа.
Большой поток автомобилей, в который он попал, диктовал свои правила, соблюдать которые он научился на горьком опыте.
Ставрос ехал в направлении Афин, оставляя позади всё, чем жил последние несколько недель. Время от времени, мужчина бросал взгляды на циферблат часов, пытаясь высчитать время, через которое Диана станет для него лишь воспоминанием и незаконченным эпизодом из прошлого...
"Я знал, что так будет, – размышлял он, пытаясь унять чувство разочарования и грусти. – Нельзя играть чужими жизнями и не платить за это. Я начал слишком сильно привязываться к ней, поэтому, должен был отпустить. Диана заслуживает гораздо больше, чем я способен ей дать. Со мной она никогда не сможет быть счастливой."
Телефонный звонок, раздавшийся в салоне, вывел его из раздумий. Взглянув на экран, встроенный в руль, мужчина нахмурился. Ему звонила Ирина.
– Слушаю, – ответил он, пытаясь убрать из голоса нотки раздражения.
– Ставрос, что случилось, – женщина была зла не меньше его. – Как это, вообще, понимать?! Ты исчез, не сказав ни слова. Не звонишь мне, не пишешь. Что происходит?!
– Ирина, ради Бога, не кричи, – простонал он, нахмурившись, – я не в том настроении, чтобы выяснять отношения...
– Я не тебя не понимаю, SK, – перебила его женщина. – Клянусь, если все это из-за твоей коровы, я уничтожу ее, Кассианидес! Только скажи, что ты был серьезен, когда говорил, что решил остаться с ней и увидишь, что будет...
Грубые высказывания в адрес Дианы и тон, с которым она говорила, не на шутку, разозлили мужчину. Ставрос, вдруг, поймал себя на мысли, что выходит из себя каждый раз, когда кто-то пытается оскорбить или унизить его Эльфа. Никто не смеет так говорить о ней!
– Закрой свой рот, Ирина, – грозно остудил ее мужчина. – И чтобы впредь включай, хоть изредка, свои мозги, чтобы понимала, кому и что ты говоришь. Если ещё раз услышу из твоих уст, хоть одно, плохое слово о Диане, ты горько пожалеешь об этом, поняла?! И не звони мне больше, – отключив вызов, Ставрос смачно выругался. Он чувствовал себя быком, которого, нарочно, дразнили красной тряпкой.
Свернув с главной дороги на узкую, просёлочную, мужчина снизил скорость до минимума. Теперь, когда до цели оставалось совсем немного, он запретил себе думать о чем-либо другом. Воспоминания, словно лента чёрно-белого фильма, стали мелькать перед его мысленным взором, вызывая в груди тупую, ноющую боль...
Восемь лет... Целых восемь лет он живет с этой раной в сердце, не в силах забыть. Около трёх тысяч дней ненависти и презрения к себе. Разве этого не достаточно, чтобы привыкнуть? Неужели, он оказался настолько непробиваемым камнем, что время не смогло ничего изменить? Почему он, всё ещё, чувствует? Почему не может дышать спокойно?
Собственный голос, прозвучавший в памяти, показался Ставросу таким чужим и незнакомым, что ему потребовалось несколько секунд, дабы свыкнуться с этим. Тогда, много лет назад, он был абсолютно другим человеком и воспоминания – это единственное, что осталось от того, прежнего, Ставроса.
Припарковав автомобиль, мужчина, с минуту, сидел, не двигаясь. Ему нужно было собраться с мыслями и, сделав усилие, перебороть свой страх. Только после этого, он смог открыть дверцу машины и выйти из нее.
Знакомый аромат цветов и зелени наполнил легкие. Теплый вечерний ветерок принёс его с кладбища, будто напоминая ему, куда он приехал.
Ставрос открыл пассажирскую дверцу и вытащил из машины огромный букет белых роз, перевязанный широкой атласной ленточкой. Агапия никогда не любила, когда цветы заворачивали в полиэтилен или бумагу.
Её голос, лучистый и звонкий, до сих пор, звучал в ушах мужчины, как если бы жена была жива и находилась, сейчас, рядом. От реальности собственных воспоминаний, он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы – ненавистные доказательства того, что и мужчины умеют плакать.
Смахнув их, Ставрос зашагал в сторону участка, откуда виднелся ангел из белого мрамора. Образ райского создания, словно смотрел на него свысока и улыбался. Почти как она, когда была жива...
Он остановился напротив надгробия, с которого на него смотрела любимая, не в силах пошевелиться. Её образ, такой живой и желанный, возник перед глазами, словно она была здесь, рядом. Ставрос медленно опустился на колени, положив цветы на специальную подставку. Сердце в груди сжалось до такой степени, что перехватило дыхание и загудело в ушах. Он смотрел на надпись, высеченную на дорогом камне, а по его щекам текли слезы.
Глава 17
— Я очень скучаю по вас, — прошептал Ставрос, едва слышно. — Нет такой минуты, чтобы я не сожалел о той ночи...
Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в ярко-оранжевый и красный цвета. Мужчина сидел на гранитной скамье, уронив голову на руки, не в силах поднять глаз на изображение той, чей образ ножом был высечен на его сердце. Ему было стыдно, больно и тяжело. После долгих месяцев, когда он, всячески, откладывал и оттягивал этот момент, Ставрос был полностью опустошен.
Чувство вины, словно огромный червяк, разъедало мужчину, мысли в голове путались и превращались в сплошное разноцветное пятно, в котором смешалось все: прошлое, настоящее, будущее... мечты...
— Я виноват перед тобой, ψυχή μου (пер. с греческого: «душа моя»), — прошептал он, взглянув на фотографию жены, — виноват так сильно, что никогда себе этого не прощу... Мне не следовало соглашаться на это чертово пари! Я не должен был жениться на Диане... Я же дал тебе слово, — мужчина обхватил голову руками, зарывшись пальцами в волосы. — Но всё уже закончилось. Сегодня, она покинет, навсегда, Грецию и мои мысли. Я больше не буду думать о ней, не стану забывать о нашем браке. Моя жена — Агапия Кассианидес! Только ты есть в моем сердце. Только ты!
Автомобиль Леонидеса, так звали одного из водителей семьи Кассианидес, мчал Диану в направлении международного аэропорта. С невероятной скоростью и частотой, за окном мелькали и исчезали многочисленные здания отелей и торговых центров, но ни одна, даже самая красочная, вывеска не привлекала внимания девушки. Она ничего не видела и не замечала. Полностью погрузившись в себя, Диана думала о том моменте, когда её, некогда скучная и однообразная жизнь, в которой никогда не происходило ничего интересного, вдруг, превратилась в сплошную череду приключений.
Память, будто желая поиздеваться над ней, охотно рисовала картины того вечера в Афинах. Она снова оказалась на прекрасной набережной одного из древнейших городов планеты, где всё и началось...
«Интересно, в тот момент, когда я залазила под стол, Ставрос уже решил всё? Он распланировал все с самого начала или наша встреча и их пари были, лишь, случайностью?» — размышляла Диана, глубоко в душе, искренне, надеясь, что решение жениться именно на ней принадлежало Ставросу. Почему-то, мысль о том, что такой мужчина, вроде него, обратил внимание на такую, как она, не только ради спора, была такой... приятной. Девушка, даже после такого жестокого падения, всё ещё, хотела верить в него. Пусть даже это будет лишь в её мечтах. Именно так успокаивала себя Диана, в то время, как сердце девушки разрывалось на части.
— Я не буду плакать, — произнесла она и, тем самым, привлекла внимание Леонидеса.
— Вы что-то сказали, — спросил он, глядя на пассажирку в зеркало заднего вида.
— Нет, ничего, — сдавленно ответила Диана, чувствуя, как покраснели ее щеки.
Отвернувшись, она сделала вид, будто смотрит в окно и, закрыв глаза, попыталась отогнать непрошенные мысли.
«Я должна взять себя в руки, — твердила она, — мне нужно быть сильной, чтобы пережить ещё и объяснения с бабушкой. Она убьет меня, когда узнает обо всём случившемся...»
В аэропорту, купив ей билет до Лондона на ближайший самолет, Леонидес сдал вещи девушки в багаж и проводил её в зал ожидания.
— Вы могли бы уже быть давно быть в самолете, если бы согласились на предложение мистера Кассианидеса, полететь на частном самолете компании, — упрекнул он Диану, смерив девушку тёмными, почти черными глазами. — Вы же бледная, как приведение. Вас могут даже не пустить на борт...
Прекрасно понимая, что он прав, девушка решила не сопротивляться и молча выслушать обвинения, которые, если рассуждать логически, были, вполне, разумны. Если бы не её гордость, Диана не стала бы сопротивляться и строить из себя самостоятельную женщину. Но, одна только мысль о том, что она снова будет зависеть от Ставроса, заставляла её ненавидеть себя и свою бесхребетность. Хватит и того, что она любит человека, для которого не значит, ровным счетом, ничего.