Анастасия Князева – Любовь по завещанию (страница 72)

Вдруг, на плечо опустается чья-то рука. Тяжёлая ладонь обжагиет, сдавливает кости. Острая боль действует отрезвляюще.

Обернувшись, затравленными глазами смотрю на своего кузена. Леон что-то говорит мне. Вижу, как движутся его губы, дёргается нерв на щеке, но не понимаю, что от меня хотят.

Бесцельно блуждаю взглядом по лицу брата, пока не замечаю движение за его спиной. Из всей массы людей, присутствующих в зале, выхватываю одного-единственного человека и слетаю с катушек.

Его глаза смотрят на меня с, не скрываемой, ненавистью, пробуждая во мне зверя. Дикий зов прорезает тишину, вырываясь на волю и заполняя собой каждую клетку моего раненого тела. Сорвавшись с места, оказываюсь напротив него.

Замах. И мой кулак, с хрустом, пробивает ему челюсть. Марк падает на спину.

— Как ты посмел?! — сажусь на него верхом и принимаюсь колотить по лицу. — Как посмел тронуть её?! Если с ней что-то случится, я тебя убью! Задушу собственными руками!

Физиономия врага напоминает кровавый фарш. Он хрипит, не может выдавить из себя ни слова, а я всё бью, не чувствуя удовлетворения.

— Я не хотел… — стонет, едва слышно. — Я люблю её… Я не хотел! Не хотел!

— Ублюдок, — в голове что-то щёлкает. Ещё один точный удар, и Марк перестаёт сопротивляться. Кажется, он отключился, но мне плевать. Кулаки, сами собой, работают в прежнем режиме. Не чувствую ничего. Только жажду крови. — Я убью тебя! Убью… Убью…

Ничего перед собой не вижу. Только её. Мою Мышку, которую он хочет у меня забрать. Если она умерла… Если я её потеряю…

Очередной удар так и не доходит до своей цели. Схватив меня за руки, Леон стаскивает с Марка и тянет в сторону.

— Кузен, прекрати, — слышу греческую речь. Несколько секунд пытаюсь вникнуть в смысл его слов, пока кровавая пелена не спадает с глаз. Зверь снова засыпает, уступая место человеческой натуре. — Здесь не время и не место. Сейчас, главное — Сара. Иди к ней. Там уже приехала «скорая»…

Сара… Ангел мой…

Грудь снова сдавливает от страха. Оборачиваюсь. Мою малышку уже несут на носилках к выходу из зала.

Подбегаю к сотрудникам «скорой» и беру любимую за руку. Холодная ладонь Мышки утопает в моей. Такая маленькая и беззащитная.

— Я рядом, жизнь моя, — повторяю, не переставая. Прижав два пальца к её запястью, пытаюсь удостовериться, что жива. Здесь, со мной. — Не покидай меня, Мышка… Ты нужна мне, девочка. Ты мне очень нужна…

На улице громко воет сирена, яркий красно-синий свет слепит глаза.

Не обращая ни на кого внимания, забираюсь в карету реанимобиля.

— Кем вы ей приходитесь? — слышу удивленный голос врача.

— Муж.

Всю дорогу до больницы, продолжаю крепко держать Сару за руку. Смотрю на неё застывшими глазами, и не узнаю. Она кажется мне совсем маленькой и слабой.

Кислородная маска закрывает лицо девушки, к указательному пальцу подключён тонкий шнур кардиомонитора.

«Живи, Мышка, — твердит внутренней голос, не переставая. — Ты только живи, родная. Мне больше ничего не нужно.»

Глава 47

Артур

Стою посреди коридора и смотрю на красную надпись «Реанимация». Не могу пошевелиться, даже моргнуть не получается. Сил нет ни на что, только отчаянная молитва эхом отдаётся в голове.

«Живи, Мышка, — твержу себе в миллиардный раз. — Я же не смогу без тебя, маленькая. Ты нужна мне, ангел. Ты мне очень нужна. Я, чёртов эгоист, который не привык ничего терять. Не оставляй меня, девочка. Не оставляй!»

Сзади раздаётся шорох, шум толкотни и недовольные голоса. Словно целый табун вдруг ворвался на этаж и теперь расталкивает медицинский персонал, пробивая себе путь. Оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Максом. Одного взгляда на пнрекошенное лицо Сокола оказывается достаточно, чтобы всё понять. Друг выполнил своё обещание.

— Есть новости? — вопрос режет слух, вырывает из оцепенения и швыряет об землю. Больно так, со всей дури.

— Нет, — выдавливаю из себя и снова хочу отвернуться, но Макс не даёт. Схватив меня за руку, тянет в сторону кофе машины на другом конце длинного коридора.

Следую за ним, подобно зомби. Ничего уже не понимаю. Не хочу понимать. Я весь превратился в ожидание. Моё тело мне уже не принадлежит. Оно осталось там, у подножия лестницы, вместе с душой.

Когда опускаю взгляд на свои руки, замечаю кровь. Кровь этого ублюдка уже успела высохнуть и облепить кожу тонкой плёнкой. От вида этих разводов, безумие возвращается. Вскидываю голову и смотрю Соколу прямо в глаза.

— Где он? Где эта тварь?!

— В надёжном месте, — прижав ладонь к моему плечу, чуть сжимает. — Мои парни позаботятся об этом недоразумении, не переживай. Сейчас, важно кое-что другое, — взгляд друга становится серьёзным, холод пробегает по моей спине. — В этом деле что-то не так, приятель…

— Что ты имеешь ввиду?

Морщась от боли в раненном плече, Макс вытащил из внутреннего кармана пиджака свой телефон. Несколько панипуляций, и перед моими глазами замаячили кадры с камер видеонаблюдения, установленных по всему дому. Эта мера предосторожности, на которой настаивал начальник моей службы безопасности, оказалась куда более действенной, чем я думал раньше. Картинка, возникшая на экране смартфона, стала последней каплей в чаше моего терпения.

Мария Владимировна. Моя, мать её, домработница. Она подмешивала в еду Сары какие-то таблетки. Постоянно. Каждый день. Что за нахуй?

Чувствую, как из ушей начинает вырываться пар, глаза наливаются кровью. Сжав в руке телефон друга, смотрю на него.

— Что это? Что она делает?

Такое ощущение, будто я отупел. Голова перестала соображать, мозги не варят. Мне нужны объяснения. Чтобы разжевали и заставили проглотить. Всё, без остатка.

— Мы сейчас пытаемя это выяснить, — спокойный, лишённый каких-либо эмоций, голос Макса никак не сочетается с моим состоянием. — Ребята уже поехали за ней. Поверь мне, — глаза Сокола сканируют меня насквозь, — я этого так просто не оставлю. Каждый человек, замешанный в этом дерьме, ответит за всё…

Последние слова друга пролетают мимо моих ушей. Двери реанимации открываются, оттуда выходят врачи. Много. Человек пять. Обмениваются парой коротких фраз и расходятся. Остаётся только один — высокий мужчина, к которому я и бегу.

— Как моя жена? — смотрю на него, как на Бога. Только помоги. Спасибо её!

— Не буду вас обнадёживать, — начинает от, снимая с лица медицинскую маску. — Состояние пациентки тяжёлое. Сейчас, её готовят к операции. Пройдёмте в мой кабинет.

На негнущихся ногах следую за врачом, пока не оказываюсь в уютной комнате. Алексей Викторович жестом указывает мне на диван, а сам подходит к столу и берёт с него какие-то бумаги.

С минуту, Морозов изучает их содержимое, затем бросает на меня пристальный взгляд поверх очков.

— Мне очень жаль, — каждое слово вонзается в меня подобно острию ножа. Не могу двигаться. Не могу дышать. Словно жизнь покидает по каплям. — В результате падения, у вашей супруги случился выкидыш… Срок был очень маленький, всего пара недель, мы не смогли ничего сделать…

Смотрю на него, не моргая. Не понимаю. Беременна? Моя Мышка была беременна?

Острая боль разрезает сердце, превращая его в кусок камня.

Сара ждала ребёнка… Я мог стать отцом…

Слёзы выступают на глазах, обжигая изнутри. Роняю голову на руки, сдавливая виски. Хочу выжать из головы эту информацию, извлечь её и забыть, как страшный сон. Но не получается. Не получается. Перед мысленным взором, то и дело, мелькают образы, от которых душу выворачивает наизнанку.

Вижу Мышку с округлившимся животиком. Такая красивую, мою, родиную…

— Возьмите, — Морозов суёт мне стакан воды. — Выпейте и успокойтесь. Сейчас, вы должны быть как никогда сильным.

Пару минут он терпеливо ждёт, пока я не выпью всё до дна. Противная горечь лекарств остаётся во рту, но она не идёт ни в какое сравнение с тем ядом, что разъедает меня на части.

— Мы провели экспресс анализы, — продолжает Алексей Викторович. — Скажу честно, результаты меня несколько шокировали. Серине Артёмовна когда-нибудь страдала гипертонией? У неё были проблемы с повышенным давлением?

— Н-нет, — смотрю на него огромными глазами. — Я н-не знаю…

Протяжный вздох врача разрезает тишину кабинета. Поднявшись на ноги, он снова подходит к столу и начинает копаться в бумагах.

— В крови вашей жены обнаружена большая доза лекарств. Их, обычно, принимают люди с повышенным давлением. Наравне с этим, — он поворачивает монитор компьютера в мою сторону, — в архиве нашей клиники есть сведения о том, что Серине Артёмовна проходила у нас обследование. Лечащий врач констатировал проблемы с низким давлением. То есть, как вы понимаете, ситуация складывается прямо противоположная. Возможно ли, что она могла перепутать лекарства?

И тут, меня осенило. Кадры с камер наблюдения замаячили перед глазами. В памяти всплыли все те разы, когда Сара жаловалась на усталость или слабость. Когда она стала забывчивой и перепутала данные важного контракта…

Мою девочку травили! Намеренно. Жестоко. И делала это Мария Владимировна…

— Ладно, — взглянув на часы, Морозов заторопился. — Сейчас, мне нужно идти в операционную. Наша первостепенная задача — удаление гемотомы и остановить кровоизлияние в мозг. Обо всём остальном будем говорить и думать позже.

В коридоре меня встретили Леон и Макс. Кузен отказался уезжать, не смог оставаться в стороне