Анастасия Князева – Любовь по завещанию (страница 56)

Чем глубже пробирался в джунгли прошлого, тем труднее становится дышать. Горло сжимается сильными спазмами, холодок проносится по спине и врезается в шею.

— Я столкнул её с лестницы, — опустив голову, избегаю смотреть Саре в глаза. Боюсь того, что могу увидеть в них. — Женщина умерла на месте, а бабушка устроила так, чтобы никто посторонний не узнал об этом. Её похоронили на соседнем острове, в безымянной могиле…

Замолкаю, не в силах больше продолжать. Не привык я к откровениям, не приучен доверять. Но ей открылся. Распахнул перед Мышкой всю свою чёрную душу, позволив ей вершить надо мной суд.

— А м-мама?

Вопрос малышки принуждает продолжить рассказ. Вскинув голову, встречаюсь с ней взглядом, и заставляю себя закончить начатое:

— Она покончила с собой через несколько дней после случившегося. Не смогла смириться с мыслью, что её единственный сын — убийца…

Тяжёлый вздох — самая искренняя реакция, какую только можно было ожидать. Она молчит, а я не могу найти нужных слов, чтобы оправдать себя. Их нет, так как и оправдания убийству тоже не существует.

Разблокировав дверь, вылетаю из машины. Не могу больше находиться в замкнутом пространстве. Оно давит на меня, душит своей ограниченностью.

Отхожу от автомобиля на несколько метров и кричу, что есть силы. Позволяю рыку вырваться на волю, выпуская из клетки внутреннего зверя. Вот он я — настоящий Артур Тигранович Епремян, убийца, разочарование собственной матери, недостойный выродок…

Грудь пылает изнутри, лёгкие обжигает адский огонь, внутренности постепенно обугливаются. Не знаю, как ещё держусь. Почему не падаю замертво? Откуда во мне столько сил?

Спиной чувствую её приближение. Моё тело уже давно превратилось в радар, способный отследить Мышку, где бы она ни находилась. Оно тянется к ней, а разум кричит: «Нельзя!». Нельзя, чёрт тебя дери! Нельзя! Она не для тебя! Не для такого ублюдка как ты.

Гравий шуршит под ногами девушки. Сара замирает в полуметре от меня, но я, всё ещё, не могу обернуться. Совесть не позволяет. Та самая, что все эти годы спала сладким сном.

— Я отпущу тебя, как только закончится срок нашего брачного договора, — голос хрипит, выдавая меня с потрохами. — Ты была права, Мышка. Я никогда не смогу измениться…

Произнося это вслух, мечтаю услышать от неё хоть что-то. Солги, Сара. Скажи, что это не так. Что все могут исправиться. Скажи, девочка! Скажи!..

Но нет. Она не сделала этого. Не позволила надежде расцвести.

Обошла стороной и замерла напротив. Вскинув свою умную головку, посмотрела на меня снизу вверх. Пристально так, проникновенно.

— Возможно, — она тоже говорила с трудом, — я скажу тебе что-то новое, но ты обязан меня выслушать до конца, — красивые густые брови девушки слегка нахмурились, между ними залегла глубокая складочка. — В том, что произошло, нет твоей вины. Ты не убийца, и никогда им не был. Люди, которые внушили тебе это — вот, кто настоящие убийцы. Убийцы твоего детства. Убийцы любви и счастья, — сделав шаг вперёд, встала почти вплотную.

Глаза девушки, по-прежнему, смотрели мне прямо в душу. В их шоколадных глубинах плескалось столько сочувствия, столько понимаю, что я опешил. Сара словно смотрела сквозь время. Она видела перед собой не меня. Нет. Мышка смогла разглядеть во мне того восьмилетнего мальчишку, чей мир был жестоко разрушен взрослыми.

— Ты не убийца, Артур, — снова повторила она, и из её глаз побежали крупные слёзы. — Дети никогда не должны отвечать за ошибки взрослых. Никогда!

Руки сами наши её ладони, наши пальцы сплелись воедино, образуя самую надёжную в мире цепь. Слова закончились. Отпала и необходимость в них. Отныне она знает обо все. Моя сила и самая главная слабость. Моя Мышка.

Чем дольше смотрел ей в глаза, тем больше растворялся в них. Терял связь с реальностью, поднимался над миром. Ощущение, словно за спиной выросли крылья, а сам я стал легче пушинки. Кажется, если подует лёгкий ветерок, точно взлечу.

Больше не было ничего. Всё вокруг исчезло, растворилось как пар на ветру, оставив лишь нас двоих и этот миг, когда наши души соприкоснулись, разорвав те ненавистные оковы, что сковывали их годами.

Медленно, боясь её спугнуть, наклонился вперёд и, с упоением вздохнул сладкий аромат ванили. Обхватив осиновую талию обеими руками, накрыл трепечущие губы своими.

Я чувствовал как она дрожит, трепещет в моих объятиях. Сара тянулась ко мне, рвалась навстречу, преодолевая все внутренние барьеры. Моя. Только моя. Не отпущу. Не отдам никому.

Боже, я готов отдать всё на свете, лишь бы всегда чувствовать этот, пьянящий, сводящий с ума, вкус! Под моим натиском, её губки немного приоткрылись, позволяя углубить поцелуй.

Запустив пальцы в длинные волосы девушки, распустил высокий «хвост», позволив тёмной копне тяжёлым каскадом упасть на плечи и спину Сары.

Её сердце билось почти так же часто и гулко как мое, отдаваясь в каждой частичке маленького тела. Пульс девушки смешивался с моим, отбивая в голове громкий набат.

Воздуха катастрофически не хватало. Несмотря на всё моё желание растянуть этот миг до бесконечности, природа взяла над нами верх.

Немного отстранившись, с тоской посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть в них желание. Обхватив лицо девушки дрожащими ладонями, прошептал:

— Ты же понимаешь, что я никогда не смогу от тебя отказаться?

— Обещаешь? — такой наивный и простой вопрос, который одним прицельным ударом расколол мое сердце на части.

Прижавшись губами к её лбу, обнял так крепко, что едва не задушил.

— Клянусь…

Глава 37

Сара

Всю дорогу мы ехали молча, но тонкая нить, что возникла между нами и тесно переплела наши души, никуда не исчезла. Казалось, она только крепла с каждой секундой, с каждым мимолётным взглядом, которые мы бросали друг на друга время от времени. Время будто перестало существовать, замерев в тот самый момент, когда Артур произнёс:

— Я никогда тебя не отпущу…

Ещё каких-то полтора месяца назад эти слова могли прозвучать для меня страшнейшей из угроз. Стоило тогда ему сказать нечто подобное, я бы сошла с ума от страха. Но… Только не сейчас. Не когда моё сердце трепещет при каждом звуке его голоса. Таком родном и успокаивающем. Сомнений больше не осталось. Они развеялись, словно пыльца на ветру, оставив после себя лишь ясное осознание самой простой и доступной истины: я люблю его. Люблю так сильно, как не любила ещё никогда и никого. Все мои мысли, мечты и тайные желание связаны с ним. Артур — моя мечта и реальность. Он — моя запретная любовь.

Тёплая мужская ладонь опустилась на мои сцепленные руки, и волна возбуждения пробежалась по коже, сосредоточившись в области груди. Сердце учащённо забилось, больно ударяясь о ребра.

— О чём задумалась? — при звуках бархатного баритона жар разлился по венам, заставляя кости плавится.

— Обо всём, — захотелось быть честной. — О нас, о нашем браке, о том, что будет потом…

Давление его руки усилилось, Артур будто напрягся. Ему не понравилась моя откровенность?

Не успела я обдумать эту мысль, муж вырулил на обочину и остановил машину. Секунда, и он уже сидит вполоборота, глядя на меня своими опасно-прекрасными серыми глазами.

— Чего ты боишься, Мышка? Почему отрицаешь очевидное? — обхватив мои запястья обеими руками, поднёс их к своим губам. Дыхание Артура коснулось костяшек пальцев. — Я хочу тебя, Сара. Хочу так сильно, что больно терпеть. Ты нужна мне, девочка. Нужна вся, целиком, без остатка. Я ещё никогда не испытывал ничего подобного… Но, — очередной поцелуй пришёлся на внешнюю сторону кисти, — я не стану торопить тебя. Не буду требовать ничего такого, чего ты не готова мне дать. Только, прошу тебя, не отворачивайся от меня. Не заставляй снова возвращаться во тьму.

Слёзы хлынули из моих глаз, обрушившись бесконечным водопадом. Признания Артура действовали на меня словно целительный бальзам. Я сломалась. Перестала себя контролировать.

Уронив голову на грудь мужа, рыдала до тех пор, пока влага совсем не высохла. Его запах успокаивал, а размеренный пульс, под самым ухом, убаюкивал подобно самой нежной колыбельной песенке. Я сломалась и возродилась вновь. Он заставил. Сделал всё возможное, чтобы забыла обо всём, что было там, когда-то давно. Больше не осталось границ и красных линий. Отныне не существовало понятий «хорошо» или «плохо». Не было ничего. Только он. Мой. Родной. Любимый. Самый нужный.

— Никогда не отпускай меня, — взмолилась, после нескольких минут тишины. — Если отпустишь, и я упаду, то всё закончится. Однажды меня уже бросили одну, во второй раз я этого не переживу. Слышишь? — откинув голову назад, заглянула в лицо Артура. Оно было серьёзным. Густые темно-русые брови нахмурены, лоб прорезала череда глубоких морщин. — Не переживу…

Медленно, словно со стороны, наблюдала за тем, как он склоняется надо мной. Его губы твёрдые и мягкие одновременно. Они обрушиваются на меня, стирая, произнесённые только что, слова. Требовательно, но нежно, Артур подавляет остатки сопротивления, подчиняя себе и своей воле. Его язык, ловко, проникает в мой рот, углубляя поцелуй, выводя его на новый уровень. Начинаю отвечать ему, пытаясь копировать движения мужа, позволяя ему вести себя в этом бешеном танце страсти.

Обхватив его шею, запускаю пальцы в волосы, не заботясь о том, что могу поцарапать кожу головы или причинить ему боль. Твёрдость мужского тела пьянит, манит, восхищает. От него исходит сила и непреодолимое желание, которому хочется отдаваться без конца. Надёжные объятия дарят непередаваемое ощущение защищённости и безопасности. В его руках, чувствую себя неким сокровищем. Драгоценностью, которую он будет всегда беречь…