Анастасия Князева – Легенда о Тёмной Принцессе (страница 64)

Он сказал это даже не оборачиваясь. Я бросила взгляд за плечо графа, но Дмитрий отвернулся в сторону. Он злился. Я поймала себя на мысли, что впервые читала его как открытую книгу и впервые видела его таким. Столько эмоций, столько ярости и ненависти. Он злился на ситуацию, он злился на графа, он злился на себя. Его злило то, что я пострадала. И то, что я пострадала, защищая его. Но он не говорил об этом. Он предпочитал замкнуться в себе, отвернуться от меня, лишь бы не испытывать всех этих эмоций.

Мир перед глазами поплыл и я поторопилась их закрыть. Мы переносились. Я попыталась максимально расслабиться, чтобы не испытывать тошноты. Во мне всё ещё было слишком много от человека и потому резкая смена пространства мутила меня.

Когда я поняла, что покачивание прекратилось, я открыла глаза. Я лежала в какой-то капсуле, полной ламп. Я была всё ещё далека от техники и потому этот странный аппарат напоминал мне скорее солярий, поскольку он также сверху прикрывался крышкой. Граф тем временем стоял рядом и набирал что-то в шприц. Я занервничала:

— Что это?

— Обезболивающее. Довольно сильное, потому скорее всего тебе захочется спать, что и к лучшему. Тем временем медикус, — он кивнул в сторону аппарата, — тебя подлечит.

Выпустив воздух из шприца, смочил ватку в спирте и присел на корточки, чтобы протереть спиртом локтевой сгиб. Я отвернулась. Шприцы уже давным давно были другими, иглы тоньше, почти не ощутимы, но я всё равно не могла справиться со страхом перед ними. Через пару секунд всё закончилось.

— Теперь у нас есть какое-то время, пока ты не уснёшь, — он подкатил к себе небольшую табуретку на колёсиках и сел рядом со мной, — Можешь задавать свои вопросы. Впрочем, ты и сама обо всём догадалась?

— Это было испытание. Проверка силы. Но я всё равно не понимаю. Далеко не всем из слабого класса достались такие сильные напарники, как Николас. Что же будут делать остальные?

— Мы всё контролируем, Ами. Мы конечно не жалеем учеников, ведь только в экстремальных условиях можно выявить настоящий, скрытый потенциал. Но и калечить никого не хотим.

— Да уж, — недовольно бросила я, — Оно и видно, как не хотите.

— Ты исключение. Я дал приказ не жалеть тебя.

Я упёрлась взглядом в его серые, смеющиеся глаза:

— Очень романтично. Сперва Вы делаете вид, что я Вам нравлюсь, а потом чуть не убиваете. После этого я могу со всей ответственностью посчитать Вас монстром и убегать при одном только виде, как и остальные ученики.

Он улыбнулся и убрал пару прядей с моего лица.

— Именно. Потому что ты должна бояться меня, как и все остальные. Но я смотрю на тебя и не вижу в твоих глазах страха. И почему-то меня это не удивляет. Я ломал людей, Ами. Ломал многих людей. Не потому что я использую какие-то изощрённые методы для пыток или психологического давления, нет. Просто у многих людей их же слабости лежат на поверхности. И уличных сирот, которые казалось бы, уже ничего не боятся в этой жизни, я тоже ломал. Дай им кров, надежду, попечительство, а потом отвернись от них, предай, и они будут сломлены. Почему ты не сломлена моим предательством? Почему ты не плачешь, что доверяла мне? Не кидаешься на меня с кулаками? Это то, о чём я и говорил. То, почему я тебя подозреваю. Потому что я скажу тебе, кто ведёт себя как ты и не ломается. Нет, вовсе не те, кто много страдал в этой жизни. Нет, не те, кто имел определённое воспитание, принципы. И нет, это не потому что ты какая-то особенная. Так ведут себя опытные маги или бойцы. Для них нет ничего из ряда вон выходящего в подобной ситуации. Они знают положения дел в мире магии. Всё что можно поправить — прощаемо. Непрощаемы лишь непоправимые вещи. Какой толк злиться на человека, если уже завтра от ранений не останется и следа, словно это был синяк? Вот какую реакцию я вижу на твоём лице. Я не знаю кто ты, Ами. Может быть в тебе и правда нет серьёзных магических сил, но они были в тебе. По тебе видно то, как хорошо ты их знаешь. Возможно тебя лишили их. Но всё это куда серьёзнее, чем просто поджечь занавеску у родителей. Таких в нашей академии полно и они другие. Ты можешь играть свою игру сколько угодно, но я всегда вижу, когда ты играешь, а когда нет. Если у меня и были какие-то сомнения на твой счёт, то они исчезли после того вечера, на крыше. И сегодня я видел, как ты была готова умереть за свои тайны. Ты выиграла, ты смогла обернуть все факты в свою пользу так, что у меня попросту нет больше полномочий настаивать на тебе, как на кандидате. Но ты также и проиграла, потому что какими бы ни были причины того, что ты что-то скрываешь, я до них докопаюсь.

— До меня доходили слухи, что Вы жгли ведьм. Вы были охотником на ведьм и одним из лучших. Потому академия захотела Вас к себе. И сейчас, Вы затосковали по былым временам и вновь открыли охоту на ведьм.

Это что, моя судьба портить отношения со всеми, кто мне нравился? Сперва Дмитрий, теперь он.

— Точно. Охота на ведьм. Всегда забываю, что в первую очередь я убийца. И думаю, как убийца.

Я ничего не успела ответить, поскольку он прикрыл меня сверху крышкой аппарата. Медикус завибрировал. Через небольшую щель я увидела, как граф погасил свет в комнате и ушёл. От чего-то я сильно закусила свою губу и заплакала.

Обезболивающее не помогло мне уснуть. Меня охватывала какая-то паническая атака и спустя два часа я поняла, что мне нужно в корпус, к Кис. Аппарат действовал невыносимо долго, раны затянулись бы только к утру, не раньше. Я положила руку на рёбра и немного подлечила себя. Надеюсь никто не заметит подвоха. Я открыла крышку медицинского гроба и выскользнула наружу. Невыносимо сильно хотелось переодеться из шорт.

Я закрутилась по комнате, в поисках какой-то информации, документов, хоть чего-то полезного. Способность видеть в темноте облегчала задачу, хотя в облике Тёмной Принцессы всё было бы ещё проще. Но ничего не было. Никаких документов, никакой информации о разработках. В конце концов, это был просто лазарет. В целом корпусе была куча медкабинетов и подобных палат для больных, но больше ничего. Почти у самого выхода я наткнулась на кабинет психолога. Стоило заскочить и туда.

После небольшой манипуляции с замком двери, а потом и с замком шкафчика, я добилась того, чего хотела. Нашла личные дела и медкарты тех, кто обращался сам или кого направляли на беседу с психологом. Целая стопка. Займёт много времени, чтобы обработать их все, но забрать с собой я их тоже не могла. Я могла бы попробовать снять копии, но боялась, что кто-то почувствует уже повторное использование магии в здании и что-то заподозрит. Пришлось взять листик и выписывать имена тех, кто при беглом осмотре медкарты показался мне бунтарём. Здесь была и медкарта Зои. Врач обвёл слова “эгоцентризм” и “зависимость от одобрения”. Ничего нового.

Выписав порядка пятнадцати фамилий я убрала все дела на место и покинула медицинский корпус. Ночью здесь никого не было, и хотя главный вход был закрыт, мне не составило труда открыть изнутри окно и вылезти через него. Видимо здесь и правда не было ничего важного, раз они не озаботились даже сигнализацией.

Я быстро, и как я надеялась, незаметно, пересекла территорию академии, прячась периодически от охранников и наконец-то добралась до своего корпуса. Если Кис ещё не спит, то мне предстоит многое ей рассказать.

Я поднялась как можно тише по ступеням наверх, чтобы никого не разбудить и прошмыгнула в собственную комнату. Но зайдя внутрь, всё внутри меня похолодело. Окна были распахнуты, шторы развивались от ветра, а свет луны заливал комнату и прекрасно освещал кровавые останки моей подруги на полу.

Мне хотелось закричать. То, что это она, я могла лишь понять по её разорванной одежде и волосам. Всё остальное нельзя было даже назвать телом, казалось, будто бы это были какие-то куски кожи.

На кровати моей покойной соседки возлегала огромная, белоснежная тигрица. Она медленно вылизывала окровавленную лапу. Никогда прежде мне не приходилось видеть хищных зверей столь близко. Она была определённо больше, чем на картинках. Мне даже казалось, что она была больше, чем должны были быть тигры. Я не знала что мне делать, медленно покинуть комнату? И оставить тот факт, что мою подругу разорвали на части? Я так не могла. Я не могла понять, сцепиться ли мне в схватке со зверем или позвать на помощь. Всё это казалось какой-то дикостью, откуда в нашей комнате появился тигр?

Тем временем зверь зевнул, обнажая свои огромные клыки, потянулся и спрыгнул с кровати. Кровать чуть громыхнула, но приземление зверя на пол было абсолютно бесшумным, что меня поразило. Казалось, что при таком весе это просто невозможно. Тигр двинулся прямо ко мне. Надо было что-то предпринять, но я продолжала стоять как вкопанная. Тем временем он подошёл ко мне совсем близко и потом…совершенно по-домашнему подлез под одну из моих рук и потёрся. Инстинктивно я погладила огромную кошку по голове, она в свою очередь провела своим хвостом мне по ногам и отошла обратно к кровати, пачкая свои подушечки в крови Кис, и уселась, с интересом наблюдая за мной.

Только теперь я поняла, что в этой тигрице было не так. У всех тигров жёлтые глаза, у белых тигров глаза голубые. А у тигрицы передо мной были ярко зелёные глаза. Такого просто не могло быть. Я осела на пол и истерично рассмеялась.