Анастасия Князева – Легенда о Тёмной Принцессе (страница 18)

— Идём к Басте, хочу кое что проверить.

— Но она же отдыхает? — его слова сбивали меня с толку, но он уже тянул меня под локоть в другую комнату, где я увидела спящую на кушетке девушку. Абсолютно бесцеремонно он сдёрнул старый плед, которым её накрыли. Она даже не шелохнулась, продолжая крепко спать. Он же тем временем приподнял немного её сильно обгоревшую штанину. На коже можно было заметить сильные покраснения, которые вскоре превратятся в волдыри, если их не обработать сейчас. Я решила, что атаковать в целях защиты, нужно сейчас:

— Это не моя вина, что вы не смогли определить, сколько Фейри в городе. Я рассчитывала только на одного и моя подстраховка была готова к этому. К тому же к молодому.

Виктор кажется не слушал меня и через плечо кинул мне:

— Снимай одежду.

— Что?!

— Водолазку или брюки, не знаю, что тебе удобнее.

— Я чего-то не поняла.

Он выпал из своего задумчивого состояния, резко развернулся и схватил меня за руку. После этого он закатал правый рукав моей водолазки, оголяя кожу.

— Вот это да. Такая чистая, аккуратная, — его слова отдавали ядом. Я всё ещё не понимала к чему он клонит. Потом он закатал второй рукав. Потом усадил на стоящий тут же стул и закатал одну штанину, — Прямо чудеса какие-то!

Я смотрела на свою ногу, всё ещё не до конца понимая, чего он от меня хочет, но тут же сопоставила свою кожу и россыпь волдырей на коже Басты. Ожоги. На мне не было ни следа, лишь одежда слегла подпалилась, но и то не так сильно, как у неё.

— Корявая, открой-ка мне свой секрет! Ты пропитала свою одежду, каким-то специальным, огнеупорным средством?

— Надо быть готовой ко всему! — парировала я.

— Но одежду на тебе создал я. Не помню, чтобы я задавался целью, создать нечто столь сложное.

— Талантливый человек, талантлив во всём, Виктор. Ты уже даже не задумываешься, а делаешь такие сложные вещи! Это достойно похвалы!

— Это Дмитрий? Чем вы занимались на последних занятиях?

— Как обычно, медитация, танцы, ты же знаешь его бредни про баланс и тому подобное.

— Ах, да? Ну тогда мне стоит их прекратить, — количество яда в его словах увеличилось вдвое.

— Виктор!

— Что?

— Это спасло мне жизнь!

— Не сомневаюсь. Но это было сделано без моего ведома.

— Под твоим ведомом этого бы и не было вовсе!

— Я не спорю, Ами, — он стал внезапно серьёзным, — Это и правда спасло тебе жизнь. Я не обвиняю тебя сейчас. Но раз уж вы попались, то теперь я должен знать, как много вы прошли на ваших "медитациях".

— Немного. Этому он меня и не научил даже. Он лишь объяснил принцип, но у меня ничего не вышло. Но там, в той ситуации, всё было совсем иначе. У меня как будто бы не оставалось иного выхода.

— Чему ещё он тебя научил?

— Ничему, — я решила не сдавать его до конца.

— Ами, — начал он угрожающе.

— Почему ты давишь на меня, а не на него?!

— Тебя легче сломать, ты же знаешь, — он произносил это так буднично, будто бы в его словах не было ничего обидного.

— Возможно, будь ты немного мягче, я бы рассказывала тебе и так сама.

— Ами, я максимально лоялен к тебе, поверь мне, обычно я добиваюсь ответов более жесткими методами, — он облокотился о стену и недовольно поморщился, будто бы устал со мной нянчиться, — Подумай только, ты делаешь меня мягким, словно масло. В тебе столько добра и….

Я прервала его:

— Это ты пытаешься так следовать моему совету "быть мягче"?

— Ага. Я так понял, ты хочешь чтобы я тебе польстил.

— Твоё поведение просто неуместно, — я стала вновь принимать наступательную позицию, — Ты стоишь здесь, издеваешься, в то время, как совсем недавно умер один из наших сотрудников.

Он зло прищурился:

— Я знаю об этом не хуже твоего. Я сожалею утрате Басты, но это не моя утрата. И не твоя. Если ты будешь так растрачивать себя на каждую смерть, то очень быстро сломаешься. Я убивал Ами, много убивал. Я не горжусь этим, но и не сожалею. Не пытайся делать из меня моралиста и не пытайся учить меня, иначе ты быстро мне надоешь и я тебя быстро тут брошу одну, — его голос постоянно нарастал, не становясь сильно громче, но становясь внушительнее, холоднее, — Я не нанимался к тебе нянькой, я делал это по собственной воле. Я могу уйти, или же могу наоборот, остаться и превратить твою жизнь в ад.

Я не знаю, что происходило со мной, наверное какой-то заряд адреналина, но впервые за много лет, я отказалась быть подавляемой.

— Ну так уходи, — я скрестила руки на груди.

Повисла тишина. Долгое, тягостное молчание.

Я уже стала жалеть о сказанном, но отступать было некуда. Он судя по всему тоже, рассчитывал переломить меня и уходить никуда не собирался, а теперь не был готов поступиться своими принципами.

— Ну ладно… — протянул он мрачно и покинул комнату.

Только теперь я почувствовала, как всё тело задрожало, особенно руки. Без Виктора я могла влипнуть по полной. С другой стороны, он столько надо мной издевался, что может быть мне не стоило переживать о нём. Особенно теперь, когда я могу попросить о помощи Дмитрия.

Внезапно в моей голове вновь вспыхнул тот сон, в котором Дмитрий сжигает меня на костре. Как удар, в голове пронеслось: "Я должна вернуться за Виктором". Не раздумывая, я выскочила за ним. В главной комнате штаба его не было, но Эви сказала, что он вышел на балкон покурить.

Он стоял, облокотившись о стену спиной. Увидев меня, на его лице мелькнуло явное удивление. Он вытащил сигарету изо рта, выпустил дым:

— Не ожидал, что ты пойдёшь за мной. Или ты тоже теперь куришь?

— Нет, — видимо он никогда не прекратит свои "усмешки", — Просто я хотела сказать, что на самом деле не хочу, чтобы ты уходил. Но я не собираюсь давать тебе подавлять меня так, как раньше. Раньше я молча копила внутри злобу, но когда ты прервал мою попытку сбежать из города, я решила бороться иначе.

— Ты взрослеешь, — он не смотрел на меня, смотрел куда-то вдаль, на дымку ночного города. Вновь затянулся и выпустил дым, — Я знаю, что потерял твоё доверие.

Настала моя очередь усмехаться:

— А оно у меня к тебе было?

— Конечно же было. Ты же прекрасно видела, что я обращаюсь с тобой, как с игрушкой, но никому больше эту игрушку трогать и обижать нельзя. Потому ты злилась на меня, но и перечить не спешила. Я никогда не рассказывал, но у меня был учитель в своё время. Очень киношный тип в современном понимании, никаких похвал, всегда суровый, что-то неправильно делал, получай удар палкой. Ну знаешь, как в боевиках. Вряд ли кто-то поверит, что такие и вправду бывают. Я ненавидел его конечно. Какое там уважение, нет. Он наверное чувствовал это, потому и взял всех успешных учеников в своё окружение, а меня нет. Отчасти потому я такой. И я понимаю, что поступаю с тобой не лучше, чем он со мной. Но когда находишься на месте учителя, а не ученика, ты понимаешь, что порой это лучший метод обучения, — он докурил сигарету и выкинул окурок с балкона, — Однако надеюсь, однажды ты не поступишь со мной также, как я с ним.

Я вскинула брови.

— И как же ты с ним поступил?

Виктор направился к выходу с балкона, мимо меня.

— Да ничего особенного. Я его убил.

С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Заря.

Глава XII

Дни тянулись мучительно медленно. Уже на следующий день провели похороны Молоха, а после них началась странная информационная изоляция для меня. Все мои тренировки были отменены, мне сказали посещать уроки в колледже и "поменьше забивать свою голову". Никто так и не сказал, как произошла та чудовищная ошибка с фейри. При этом у Эви продолжались её занятия и как я узнала, однажды заметив очень уж счастливую улыбку девушки, все эти дни занимался с ней Дмитрий. Я поняла, что так и не видела его с нашего последнего занятия и это неприятно укололо меня. Я могла точно сказать, что раньше он уделял мне куда больше внимания, он вылечил меня после столкновения с вампиром. А что теперь? Он не волновался? Не хотел узнать, как я, после миссии? Или Виктор запретил ему видеться со мной после того, как узнал о наших тренировках? А может быть теперь Дмитрия больше интересует Эви?

Огромное количество вопросов роем кружили у меня в голове. Я даже не могла до конца дать себе отчёта, почему меня это так сильно волновало. Я смогла признать, что испытываю странного рода влечение к Дмитрию, но наша разница в возрасте всё ещё сильно отрезвляла меня, я не ощущала глупой влюблённости, от которой, как говорят, "бабочки в животе". Я вообще не могла до конца понять, что из себя представляет влюблённость. Либо её очень переоценили те, кто о ней рассказывал, либо я просто до неё не доросла. Зато чувство ревности разъедало меня сполна. Видимо меня всё же избаловали вниманием и мне отчаянно сильно хотелось вернуть его назад.

Мои отношения с Эви складывались странным образом. То они становились натянутыми, как струна, поскольку во многом мы абсолютно не понимали друг друга, то бывало наоборот, мы старались друг другу помочь и морально поддержать. Мы даже один раз выбрались погулять по магазинам. Нельзя сказать, что это было весело, но по крайней мере, я разнообразила свою обыденную жизнь чем-то новым.

Мелисса, моя одногруппница, вернулась ко мне за парту, после того, как длительное время сидела отдельно. Она извинилась, что дала слабину, сказала, что сперва ей было тяжело переносить все нападки, но теперь они утихомирились, и она вновь хотела бы проводить со мной время. Я не была против соседства и не винила её.