Анастасия Князева – Легенда о Тёмной Принцессе. Том 2 (страница 23)

Со всех сторон из леса тянулась непонятная мне тёмная дымка. Она подтягивалась к нам и будто бы уплотнялась, становясь всё гуще и темнее. Соединяясь воедино, она начала кружить вокруг строя, всё быстрее, напоминая чёрную метель. Когда позади тьмы было сложно разглядеть очертания леса, она стала выпускать чёрные отростки, которые рывками врезались в купол, пытаясь пробить его. Как по команде, арбалетчики выпустили болты в морок и руны на оружие засияли ярче. Мне показалось, что они произносили какие-то слова на незнакомом мне языке, словно читали заклинание или молитву. В тех местах, в которые врывались болты, образовывались небольшие разрезы, но тьма быстро затягивала их обратно. Ульрик отсёк ещё один отросток, показавшийся слишком близко рядом с ним, следом за ним отросток отсёк Сван. Завязалась битва, отростков становилось всё больше, но они или разбивались о купол, или их успевал уничтожить кто-то из охотников. Я заметила по взгляду и движению рук Мари, что она думает вступить в бой и постаралась как можно яснее взглядом донести до неё, что делать этого не стоит. Тьма вокруг пугала меня и я могла поклясться, что обычной магией её не уничтожить. Хуже этого, мне казалось, будто бы эта тьма пришла прямиком из моих кошмаров. Где-то в гуще я почти что видела лица тех, кого когда-то приговорила к смерти.

Завороженная, я не заметила, как снизу, огибая угол со скоростью удара змеи вырвалась ещё одна конечность и пробивая купол понеслась прямо в центр. Рэйвенор успел скомандовать: “рассредоточиться!” и схватив мою лошадь за поводья, буквально оттащил меня в сторону. Сван среагировал также быстро и тоже самое сделал с лошадью Мари. Отросток ударил в землю, прямо в то место, где только что находились мы с Мари. Моя лошадь заржала и встала на дыбы, чуть не скидывая меня с седла. Сван взмахнул мечом и быстрым отточенным движением отсёк конечность морока. Существо завизжало словно тормозящая машина перед столкновением. Оставшуюся часть она втянула в себя обратно.

— Есть, — коротко процедил сквозь зубы Ульрик, сорвал с патронаша на груди бомбу и кинул её точно в то место, куда была утянута отрезанная конечность. Бомба разорвалась, освещая всё вокруг себя. Я зажмурилась от боли и услышала ещё более громкий визг, такой, что хотелось зажать уши от боли. Когда я вновь открыла глаза, то морок медленно, как слизень, уползал обратно в лес. Перед глазами всё ещё плясали зайчики после ослепления бомбой.

В лесу воцарилась неестественная тишина, я слышала собственное сердце, готовое выскочить из груди. Мы не успели даже задать вопрос, который крутился у нас на языке, как Ульрик заговорил первым:

— Эта тварь, мóрок. Никто не знает толком, что это такое. Сохранились методы борьбы с ней, которые передаются из поколения в поколение, сохранились записи в религиозных книгах о том, что это тьма из иного мира, которая вырвалась наружу за людские грехи. Но всё это чушь собачья. Будь это так, она бы обитала в городах, а не в глухих лесах. Потому эти пути так опасны.

— Поедем чуть медленне, дадим лошадям прийти в себя, — скомандовал Рейвенор, — но останавливаться сейчас нельзя. Будьте на чеку, и пожалуйста, — он особенно выделили это слово, — Не отделяйтесь вперёд или назад от строя, это опасно. Всё ясно?

Вопрос был адресован нам с Мари и нам лишь оставалось кивнуть. Последующий час мы ехали молча, хотя вичхантеры уже спустя пару минут начали наперебой обсуждать, как лихо они справились с надвигающимися на них отростками и несколько раз громко похвалили Свана, дружески похлопывая его по спине. Парень явно гордился собой и стоило признать, ему было чем гордиться.

К вечеру мы вновь выбрали поляну для привала и разбивка лагеря повторилась. Слабость Мари ухудшилась, потому я оставила её отдыхать в палатке, а сама попыталась оказать хотя бы какую-то помощь в приготовлении еды. Моё отношение к охотникам немного изменилось за прошедший день, я поняла о чём говорил Сван, когда пытался оправдать их поведение тяжёлым образом жизни. К моей радости, от помощи они не отмахнулись, словно я мешающая муха, напротив, дали мне чистить овощи для рагу. Очень быстро охотники стали рассказывать о своих прошлых подвигах в борьбе с мóроком, видимо обрадовавшись возможности рассказать об этом кому-то, кто не слышал их историй раньше. Незаметно для меня пролетел где-то час, я поняла, что даже смеюсь иногда от их шуток, кто-то протянул мне глотнуть из металлической кружки горячего вина.

Заметив Рейвенора стоявшего поодаль от костра, курившего какую-то самокрутку, и внимательно наблюдающего за нами, я извинилась перед остальными и отошла к нему. Он протянул мне самокрутку, но я отказалась. Сейчас он очень сильно напоминал мне Виктора.

— Спасибо, что защитили сегодня.

Он пожал плечами:

— Вы ведь нам платите именно за это. Это наша работа. Впрочем, не буду так скромен, мне было приятно спасти девушек в беде. И Сван сегодня хорошо показал себя, поблагодарите и его обязательно, для мальчишки это сейчас важно, он ведь совсем недавно выбрал эту профессию. Пусть знает, что это нечто большее, чем просто хороший заработок.

Я кивнула. Мы какое-то время стояли молча, не зная, что ещё можно сказать.

— Погода хорошая. Завтра к вечеру мы должны добраться до постоялого двора, где сможем нормально переночевать. От туда дорога пойдёт более безопасной, но всё же всегда стоит оставаться начеку. И ещё через полтора дня мы доберёмся до города.

— Это хорошо. Мари неважно себя чувствует.

— Ну, видимо такая дорога плохо на ней сказывается. Ничего, завтра переночуем в хороших условиях и станет полегче.

— Эй, Камелия, — крикнул кто-то возле костра, — Еда готова! Иди возьми себе и подруге.

Я кивнула Рейвенору, он сделал немного неуклюжий поклон в ответ, приподняв свою шляпу. Возле костра уже вовсю суетился Сван. Он передал мне одну порцию.

— Я помогу тебе донести, горячее всё таки.

Я поняла, что он ищет повод остаться со мной наедине и не стала протестовать. Я передала еду Мари и сказала, что поем со Сваном снаружи палатки. Казалось, что её слабость мгновенно улетучилась, в глазах загорелись весёлые огоньки, как и пару дней до этого и она поспешила выпроводить меня.

Мы разместились на двух пеньках поодаль от костра, чтобы нам не мешали остальные. Прикрываясь тем, что я очень голодна, я позволяла юноше вести диалог, пока сама пыталась изобразить крайнюю увлечённость. Он выглядел очень взволнованным, немного суетливым, Мари была права, было очевидно, что я ему очень нравлюсь и что он совершенно неопытен. Я цинично думала, сколько лет пройдёт, когда его сердце окаменеет от такой жизни, когда он поймёт, что с его внешностью, ему не придётся даже платить проституткам, чтобы найти тепло на одну ночь и что со многими женщинами можно будет даже не церемониться, чтобы они всё равно были от него без ума? А сейчас он так наивен, так искренен и добр. Если бы не обязательства перед семьёй, он мог бы найти себе хорошую женщину, которая дала бы ему тепло очага и покой в доме, которого он заслуживает. Я вспомнила слова Рейвенора:

— Сван, спасибо тебе, за сегодня. Это было очень храбро. Честно говоря, никогда прежде не могла себе даже представить подобное существо и то, как ты не растерялся…Это впечатляет.

Господь, он покраснел. Даже на его румяном от морозе лице, я заметила, как он покраснел до кончиков ушей.

— Спасибо, — тихо ответил он, — Честно говоря, я даже и не понимал до конца, что делаю, пока всё не закончилось. Это произошло как-то само собой.

Он сделал небольшое усилие над собой, чтобы без стеснения посмотреть мне прямо в глаза:

— Ты выглядишь такой загадочной, Камелия. Мари очень вежливая, всегда старается поддерживать разговор. А ты молчишь, как будто бы все эти пустые разговоры не имеют для тебя значения.

— Это не так. Я просто так не умею. Не знаю, что говорить. Знаешь, я тоже испытываю неловкость перед малознакомыми людьми. Слова застревают где-то в груди и я не могу протолкнуть их дальше. Кажется, что бы я ни сказала, всё будет лишним и не к месту.

Он рассмеялся. У него был красивый приятный смех и очень чарующая улыбка:

— Я уж так точно не считаю. Расскажи, что-нибудь о себе. Я не собираюсь рассказывать об этом остальным, обещаю.

Но слова опять застряли в горле. Он просил меня рассказать о себе, а я думала о том, как наверное также наивно выглядела я, когда общалась с “Джо”. Пыталась излучать уверенность, выглядеть естественно. Интересно, он также про себя читал меня, как открытую книгу? Также легко играл с моими чувствами?

Что-то внутри кольнуло. Сердце деревянело. Может это не образ жизни так влиял на этих людей, а место и этот холод? Вдали от костра действительно становилось очень холодно:

— Хорошо, только давай пройдёмся по лагерю, иначе я околею. Что именно тебя интересует?

Мы прогуливались по лагерю, и я придумывала для Свана новую историю своей жизни, вплетая в ложь отголоски правды. Попутно я больше узнала о его брате и сестре, о том, какая была у них жизнь до того, как он стал витчхантером.

Пришло время расходиться, основной костёр потух, а охотники расположились в своих палатках. Сван проводил меня до нашей с Мари палатки, пожелал доброй ночи, а после, видимо набравшись смелости, осторожно наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы. Я позволила ему это сделать. Его поцелуй напоминал покалывание мороза на губах, но на ту долю секунды, что я закрыла глаза, я всё равно подумала о другом. По всей видимости, чтобы я не увидела его смущения, он тут же развернулся и быстро зашагал прочь. Я стояла ещё какое-то время наедине с самой собой, осознавая, как теплота другого человека, причиняет мне почти физическую боль. Почти опустошённая, я залезла в палатку, где уже сладко спала Мари и крепко прижавшись к ней, провалилась в забытье сна.