Анастасия Князь – Скиталец: Страшные сказки (страница 41)

— В поле нашли, в той стороне, откуда Любава пришла, — объяснил один из мужиков. — Прям так, на покрывале лежал. И земля вокруг почернела, обуглилась.

— Кто это? — мрачно спросил Брослав.

— Прутька это, — ответил белоусый паренёк. — Он у Мыслава в подмастерьях служил. Мыслав его ещё в полдень хватился.

Морен выругался про себя. Толпа зашумела и отовсюду слышалось:

— Порчу навёл!

— Колдовская метка на груди. И у Любавы такая же.

— Колдовство это, точно колдовство!

— Разве человек на такое способен?

— Только ведьмач такое может!

«А всё из-за того, что двум любовничкам не сиделось дома в непогоду», — в сердцах и мыслях негодовал Морен. Он демонстративно взялся за меч и обратился к старосте:

— Я обещал, что, если кто пострадает, сам с ним разберусь. К утру никакого чародея в ваших краях уже не будет.

Брослав поднял на него мрачный, тяжёлый взгляд.

— Нет у меня к тебе больше доверия, — сказал он. — Хватит с меня пустых обещаний. Убирайся из моего дома. Недаром говорят, что ты с ведьмачем якшаешься, довольно ты его защищал. Надо было вас обоих на костёр отправить.

— Если вам так будет спокойнее, можете прямо сейчас послать гонца в город. Охотники подоспеют не раньше полудня. К тому моменту нас уже здесь не будет.

Староста бросил взгляд на его меч, но промолчал. Морен расценил этот жест по-своему.

— Я не убиваю людей, — продолжил он. — Но и невиновного карать не позволю. Дайте мне время до завтра. Если не справлюсь и не избавлюсь от него, то и вам мешать не стану.

Брослав раздумывал какое-то время, но по итогу выдохнул сквозь зубы: «Хорошо». Стоявшие рядом и наблюдавшие за их разговором мужики побелели, переглянулись, но никто не посмел перечить. Морен немедленно собрал свои вещи, вывел коня из стойла и галопом погнал его к мельнице.

Грибы к тому часу ещё не просохли, и над травой не поднялся дым, когда он ступил на неё, но Морен не знал, сколько времени им потребуется, и потому привязал коня за мельницей среди посевов, вбив в землю походный колышек. Махом преодолев два пролёта, он влетел к Каену и прокричал с порога:

— Собирайся, немедленно!

Напугавшись, тот выронил уголёк из рук, но даже не начал подниматься и что-то делать.

— И не подумаю, — ответил он. — Я ведь сказал тебе уже…

— Мне надоело твоё упрямство, — перебил его Морен. — В деревне погиб юноша, а дочка старосты повредилась рассудком. Похоже, их ударило молнией, но все думают на тебя, и мне сейчас не до твоих шуток.

Каен распахнул глаза в удивлении.

— Но я здесь ни при чём!

— Им это объясни! — Морен ударил кулаком по столу, заставив Каена вздрогнуть. — Завтра здесь будут Охотники, они не станут с тобой церемониться, и, если не уберёшься отсюда, тебя ждёт костёр. Услышь меня наконец, я пытаюсь спасти тебе жизнь!

Каен молчал, лишь долго и пристально смотрел на него. И, верно, что-то прочёл в его глазах, потому что согласился без споров.

— Ладно. Хорошо. Помоги мне собрать вещи.

Будто бы могло быть иначе. Пока Каен разбирал, складывал и старательно заворачивал в ткань приспособления и инструменты, Морен скидывал в сумку исписанные его рукой свитки, чертежи, книги и различную мелочёвку. Собрать и вывезти всё за пару часов было невозможно, но Морен заверил Каена, что за остальным они вернутся после. Сейчас было важно взять самое необходимое и создать видимость, что чародей покинул мельницу насовсем.

А между тем стремительно темнело. Тучи так и не отступили окончательно, растянувшись по небосводу пеленой серебрённого дыма, скрыв лунный и звёздный свет. Дождь они не предвещали, но ночь обещала быть тёмной. Ближе к полуночи вдали показалось огненное зарево. Морен не смог оставить его без внимания и, выглянув в окно, долго всматривался в движущийся подобно змее свет огней, пока не понял, что же это.

К ним от деревни направлялась толпа людей. Они несли в руках факелы, освещая себе путь через пшеничные колосья, достававшие каждому до груди или пояса. Не меньше трёх десятков мужчин, вооружённых топорами, мотыгами и вилами, а во главе колонны шёл Брослав. Когда они подошли ближе, воздух наполнил напряжённый гул их голосов. Морен выругался и подозвал Каена.

— Похоже, местные не захотели ждать и решили сами с тобой разобраться. Нужно торопиться.

— Да, я вижу. — Каен был непривычно серьёзен, и на его лицо легла мрачная тень.

— У тебя есть лошадь? — спросил Морен, скидывая в ящик с сеном бутыльки, наполненные порошками и жидкостями.

— Нет, я обычно беру в наём.

— Если мою лошадь прирежут, я заставлю тебя купить мне новую.

— Я разберусь, попробую поговорить с ними. Не мешай и не высовывайся.

Морен хмыкнул, но возражать не стал. Наоборот, понадеялся, что Каен выиграет им время. Схватив несколько уже собранных сумок, он выкинул их в окно, к копытам своего коня. Тот недовольно дёрнул головой и попятился, словно тоже почуял недоброе.

Каен накинул на себя плащ-мантию, спрятал лицо под капюшоном и спустился на ярус ниже. Он посчитал, что так будет оставаться в безопасности и не придётся надрывать глотку, чтобы его услышали. Откинув ногой ловушку, которую ставил на непрошеных гостей, он выглянул в окно и прокричал толпе:

— Что вам нужно? Зачем вы пришли к моему дому?

— Это не твой дом, — ответил ему староста. — Ты здесь незваный.

Люди вторили ему согласными криками и взмахами сжатых кулаков. Несколько мужиков, кто посмелее, с вёдрами в руках подошли к мельнице и выплеснули на неё и стены дома белёсую, словно разбавленное молоко, воду. Сквозь дым от факелов Каен уловил кислый запах браги. Происходящее в самом деле принимало дурной оборот. Морен наверху уронил что-то тяжёлое, и перепуганные голуби вспорхнули с крыши. Люди восприняли это, как очередное колдовство, и многие вскрикнули, показывая на птиц, да отступили. Те, кто в этот момент был у самых стен, побросали вёдра, желая убежать поскорее. И лишь староста остался стоять на месте, не поведя и бровью.

Каен решил воспользоваться суматохой.

— Даю вам последний шанс, не гневайте меня! — прокричал он. — Уходите, и никто не пострадает.

— Это моя деревня, ведьмач, — ответил ему староста. Он кивнул головой на дверь мельницы, и несколько мужиков подпёрли её балками снаружи. — И условия здесь ставлю я.

— В чём вы обвиняете меня?

— Ты принёс с собой беды, с собой и заберёшь их.

— Я не причинил никому вреда!

— А это уже не тебе решать.

Все аргументы Каена разбивались о непоколебимую уверенность старосты. Факелы до сих пор не коснулись деревянных стен лишь потому, что глава поселения не дал такой указ. Но толпа за его спиной шумела, выкрикивала проклятья и посылала ведьмача к старым богам и праотцам, и лишь когда староста начинал говорить, все замолкали.

Не зная, как ещё спасти положение, Каен взглянул на пшеничное море за их спинами и прокричал:

— Хотите потерять свои посевы? Если сгорит мельница, огонь перекинется и на них!

— Не делай вид, что тебя это волнует, ведьмач, — с холодным спокойствием ответил ему староста. — От моей руки иль от твоей, они всё равно погибнут. А я людям дал слово и слово своё сдержу. Больше ты ничего у нас не отнимешь.

Он швырнул факел на крышу дома, и та мгновенно вспыхнула. Недавний дождь не помешал огню пожрать солому и разгореться ярким пламенем. Мужики последовали примеру. С криками и оскорблениями они кидали факелы, целясь в окна мельницы. Кто-то подходил к стенам, поджигая само основание, кто-то пытался добросить огонь до лопастей. Один из умников поджёг небольшой брусок и запустил его прямо в Каена, едва не попав, — к счастью, тот вовремя отпрянул и горящее дерево упало к ногам, не задев его. Скинув плащ, он попытался затушить огонь его полами, но быстро понял, насколько это бессмысленно. Пламя шло снизу, охватывая стены и наполняя воздух жаром. Впитавшее в себя дождевую воду дерево горело неохотно, но всё-таки горело, и удушливый чад заволакивал пространство. Не успел Каен оглянуться, как первый ярус уже утонул в дыму и стены его охватил огонь, отрезав им путь к бегству.

Морен сбежал к нему по лестнице и, то ли спрашивая, то ли утверждая, воскликнул:

— Ты не смог договориться!

— Как видишь, — кашляя, ответили ему.

Морен бросился было вниз, но Каен схватил его за локоть, останавливая.

— Они заперли дверь, мы не выберемся.

— У нас нет выбора! Хочешь сгореть заживо?! Нужно уходить!

— Куда и как?!

Они пытались перекричать треск разгорающегося пламени и шум разваливающегося на части дерева. С улицы раздался грохот — вероятно, обвалилась крыша заброшенного дома. Но даже сквозь него пробивались выкрики и вой толпы. Морен не был уверен, что готов проложить им путь мечом и кровью. Не желая терять времени, он бросился обратно наверх, и Каен последовал его примеру.

— Какие у нас варианты? — продолжил Морен их спор. — Придётся прыгать.

— Хочешь всё себе переломать?!

Огонь ещё не добрался до третьего яруса, и Морен беспрепятственно выглянул в окно, выходящее в поле позади мельницы. Его конь, привязанный, заливался истошным ржанием в страхе перед разрастающимся пожаром. Морен схватил оставшиеся ящики с собранным добром и выбросил их в окно. Часть разбилась о землю, как и спрятанные в них колбы и другое стекло, но в огне их ждала участь не лучше, а так хоть что-то уцелело. Но когда Морен обернулся, то увидел, что Каен собирает оставшиеся свитки. Немедленно захотелось дать ему затрещину.