Анастасия Калько – Суд Рейнмена (страница 3)
Через две недели на причерноморское региональное телевидение прислали видеокассету, на кото-рой сильно нетрезвый Воробьев резвился в сауне аж с тремя красавицами юного возраста, а в редакцию центральной городской газеты пришел по почте толстый пакет фотографий прокурора в дружеской ком-пании теневых дельцов Региона, находящихся в розыске через Интерпол, и в еще более дружеской ком-пании грудастой длинноногой негритянки.
Скандал грянул страшный. В итоге Воробьев был смещен с должности и против него возбудили уголовное дело. Всю прокуратуру перетрясли, ненароком вытряхнув из кресел кое-кого из его команды, и до 2003 года без конца меняющиеся и.о. прокурора бились как рыба о лед, пытаясь свести концы с кон-цами.
Все изменилось вскоре после губернаторских выборов в Регионе. К власти пришел энергичный и волевой Павел Лученков (говорили, что его успеху способствовала поддержка его друга детства Михаила Шестопалова, с которым они вместе росли в послевоенном подмосковном детдоме) . Лученков, утвер-дившись в губернаторском кресле, обратил начальственный взор на прокуратуру, и сообразил, как навес-ти там порядок. Для этого он провел почти полное обновление кадрового состава, а в кресло прокурора посадил молодого, но хваткого частного юрисконсульта Михаила Олеговича Волкова, славящегося своей железной принципиальностью и неподкупностью. А на место начальника следственного отдела губерна-тор решил взять дочь своего покойного товарища из Москвы, Синдию Соболевскую, которая незадолго до этого раскрыла убийство своего отца и заговор родственников Джеймса Корвина против московских наследников магната. Правда, говорили и о том, что идея взять на работу «важняка» из Москвы приходи-ла в голову и самому Волкову…
«Ладно, это не важно. Вот встречусь с прокурором, он введет меня в курс дел, и с понедельника приступлю к работе!» – подумала Синдия, выходя из номера в 11.40. Уже сидя в вестибюле, она вспом-нила, что кроме квартиры ей понадобится еще и машина. Да… Нелегко будет уложиться со всеми делами в намеченные две недели!
«Все номера люкс во всех гостиницах одинаковы, впрочем, и номера второго класса – тоже, – не-весело констатировала Синдия, сидя в вестибюле второго этажа гостиницы «Крым», как две капли воды похожего на все ВИП-залы в России, Украине, а может и во всей Европе.
До встречи с прокурором оставалось еще десять минут – если только Волков не освободится рань-ше. Снаружи моросил дождь, и истерически выла сигнализация машины на отельной стоянке – так, по-хоже, на окнах с шумопоглотителями в вестибюле сэкономили.
Было пять минут первого, когда на пороге появился высокий молодой мужчина, удивительно похо-жий на итальянского актера Ремо Джирона, запомнившегося многим русским телезрителям после роли Тано Каридди в сериале «Спрут»: стройный светлокожий брюнет с малоподвижным лицом и немного выпуклыми черными глазами-льдинками. Ему очень шли белый кардиган и черные джинсы от Пако Ра-банна. Несмотря на то, что до сих пор Синдия видела городского прокурора Михаила Олеговича Волкова только на фотографиях, она сразу узнала его, увидев в дверях вестибюля.
На гладко причесанных черных волосах и белом кардигане прокурора еще поблескивали капельки воды. На ходу Волков слегка поеживался от уличной промозглости.
Он сразу подошел к Синдии:
– Синдия Аркадьевна! Я вас сразу узнал, хотя в жизни вы выглядите эффектнее, чем на фотографии! Объектив всего не передает.
– Спасибо, Михаил Олегович, – кивнула Синдия, про себя надеясь, что прокурор не спросит «От-куда у вас такое имя?». Отвечать на этот вопрос ей в своей жизни приходилось не одну тысячу раз. Да и сейчас не очень хотелось вспоминать об американских родственниках отца. Почему-то в июне 1965 года, в разгар застоя и «холодной войны» Аркадий Соболевский решил назвать свою дочь Синдией.
Аркадий Константинович знал, что его настоящий отец – служащий посольства США в Москве. В 1936 году у двадцатилетней студентки факультета иностранных языков Полины Нелидовой родился сын Аркадий. Отцом ребенка все считали жениха девушки, Константина Соболевского, и сам Константин так думал, и с этой уверенностью погиб в бою в 1945 году, накануне легендарной встречи на Эльбе. Еще че-рез десять лет, когда народ начал приходить в себя после ужасов сталинских времен, Полина рассказала Аркадию всю правду о себе и Джеймсе Корвине.
Аркадий Соболевский совершенно неожиданно спокойно принял эту новость, хотя мать боялась бурной реакции юноши. Он никогда не разделял массовой истерии на тему «США – империя зла», а ко-гда узнал о своем отце, стал проявлять еще больший интерес к Америке, ее истории, менталитету, вы-дающимся личностям США, образу жизни американцев, их нравам и традициям. Его не устраивали идеологически выдержанные статьи о США в советских справочных изданиях. Аркадий через вторые, третьи, десятые руки доставал переводные книги о США, читал, анализировал, знакомился с приезжаю-щими в Москву американцами и приходил к выводу, что если какую-то страну в мире и можно считать империей зла, то уж никак не Америку. Аркадий очень хотел познакомиться с Джеймсом Корвином, но их разделял «железный занавес». И даже свою старшую дочь он в пику идеологии назвал иностранным именем и смог привить ей ироническое недоверие к бушующей во все времена эпидемии массового пси-хоза против США. В последние годы этот психоз мутировал в «продвинутость» и «моду». Над этим Ар-кадий Константинович и Синдия снисходительно смеялись.
– Мода на политические пристрастия и мировоззрение – глупее словосочетания не придумаешь, – сказал однажды дочери Соболевский. – Это придумали люди, которые свой недостаток ума выдают за умение приспосабливаться «как все» и могут жить только по законам стада, потому что сами принимать решения и иметь собственное мнение не умеют. Взгляды на жизнь и окружающий мир у каждого челове-ка должны формироваться самостоятельно и не могут диктоваться массам или быть «модными» или «не модными» – это же не фасон пиджаков!
Аркадий Константинович умел точно и емко формулировать свои мысли, особенно когда знал, что прав. И действительно, просто смешно было читать в газетах перлы вроде «сейчас стало модно открыто выступать против политики США», а откровенные хамские выпады против Америки и американцев от журналистов или сатириков выглядели убого и злобно, и их авторов хотелось только пожалеть.
– Ваш кабинет уже готов, – сказал Волков. – С понедельника вы можете выходить на работу. С заместителем вам повезло: Иветта Станиславовна крепкий профессионал, к нам пришла из ГУВД. Десять лет оперативно-сыскной работы в отделе по раскрытию особо тяжких преступлений, трижды представле-на к орденам за профессиональные заслуги. Уверен, вы с ней сработаетесь, – прокурор остановился, чтобы закурить. Когда он прикуривал сигарету, его лицо словно каменело, уходя «в себя», и он становил-ся еще больше похож на Тано Каридди. – Если на первых порах возникнут трудности, обращайтесь ко мне… М-м-м… Я, впрочем, уверен, что особых трудностей у вас не возникнет.
– А что, вероятность есть? – спросила Синдия.
Прокурор помолчал, глядя на тающее в воздухе облачко дыма от своей сигареты, потом хмуро ска-зал, оставив деловой тон:
– Да скинули на следственный отдел несколько убийств… Очень смахивает на серию.
– Маньяк?
– Серийник, как считают аналитики-криминологи. С апреля шурует в городе, выходит «на работу» дождливыми вечерами. В ГУВД уже так и думают: если к ночи небо затянуло, утром, наверное, опять придется выезжать на труп.
– И много жертв? – спросила Синдия, доставая «Собрание».
Прокурор метнул на нее стремительный пронизывающий взгляд черных глаз и ответил:
– Шестеро. Трое алкашей городских, трое мальчишек, до двадцати лет. Все шестеро на момент убийства находились в состоянии алкогольного опьянения разной степени тяжести. Во всех случаях на-падение было внезапным, наносился только один, смертельный, удар, и преступник скрывался с места происшествия молниеносно. Материалы дела у Иветты Станиславовны, там все подробно изложено. Очень интересно заключение психоаналитика, непременно ознакомьтесь. Это и будет ваше первое дело. Материалов пока не очень много, но уже ясно, что преступник нам попался более чем специфический. Зацепок пока никаких, милиция только трупы за ним подбирает, а простые люди по «сарафанному радио» уже разнесли слух и сочиняют на остановках и в очередях дикие истории. От ГУВД дело ведет капитан Антон Платов, – прокурор открыл кейс и подал Синдии пластиковую папку. – Тут все документы для оформления на должность; визитные карточки – моя, Мальковой и Платова прилагаются. Вопросов не возникло?
– Пока все понятно.
– Прекрасно, тогда в понедельник в девять утра ждем вас. Осмотрите кабинет, познакомитесь с со-трудниками, примете дела. А в двенадцать я из суда приеду и мы еще побеседуем… Как вам город?
– Я только вчера приехала. Еще не осмотрелась.
– Надеюсь, вам понравится. И видите ли… Причерноморск похож одновременно на все города Кры-ма и ни на что не похож. Сейчас его перекраивают из военно-морского города в рекреационный центр, ну, тут еще надолго хлопот хватит. Город после перестройки был сильно запущен, никто им всерьез не занимался, да и в остальном Регионе та же история. Сейчас вроде Лученков за дело взялся, вроде пока своего не добьется, не остановится. Пожалуй, нам такой правитель и нужен. Мы с женой сразу решили за него голосовать. Он международные связи налаживает и хочет, чтобы мы не отставали от цивилизован-ных стран… А в Москве про Лученкова было слышно?