Анастасия Калько – Сентябрь в Алустосе (страница 9)

Парень выглядел хмурым и задерганным. Меньше всего он был похож на страстного любовника.

– Только вы об этом не пишите, – предупредил он, – Розка может отомстить…

– А с кем она оставила ребенка? – спросила Ника.

Ярослав поморщился:

– Блин… Насмотрелся на нее и своих детей уже нескоро захочу завести… В бэби-зоне малая, с аниматором. Я бы ее там и оставил, – парень еле удержался от плевка. – Слава Богу, на вечер сбагрили тугосерю…

– А разве бэби-зона работает так поздно?

– За такие деньги могут и до утра с мелкой посидеть, – отрезал Ярослав, – мы платим, они обслуживают!

Зарождающееся к парню сочувствие моментально исчезло, и Ника нахмурилась.

– А кто с обслугой деликатничает, тех они за лохов держат, – заметил ее выражение лица "Лоренцо". – Они сами пошли в услужение и знали, на что идут ради оклада и чаевых. Мы отдыхать приехали, вот пусть они нам и создают комфорт.

– То есть, сервисные служащие должны быть готовы к тому, что их за людей не считают? – прищурилась Вероника. – И думать только о том, чтобы хорошо обслужить клиентов?

– А что не так?

– Все верно… Только вы-то, – не удержалась Вероника, – чем сами отличаетесь от аниматора, горничной или продавца мороженого? Тоже ведь ОБСЛУЖИВАЕТЕ! – она аккуратно погасила окурок и вышла.

В дамской комнате на полочке небрежно валялась усеянная стразами дамская сумочка, из которой вываливались портмоне, телефон и дорогая косметичка, тоже раскрытая. Среди коробочек, тюбиков и футлярчиков Вероника увидела коробочку "Дюрекс" и хихикнула: "Фу, какой моветон: у наследницы древнего рода в сумочке, как у путаны, на почетном месте лежат "изделия номер два"!"

Из кабинки, покачиваясь, выползла Розалия.

– Чертовы эти тапки, – выругалась она, – это не35-й размер, а ласты какие-то, все время с ног сваливаются! И какой идиот ставил на них размеры?..

– Не боитесь вот так бросать сумку? – спросила Ника. – Вдруг что-то пропадет, – она мазнула помадой по губам.

– Тут есть видеонаблюдение и служба безопасности, – отрезала Розалия, – которая засечет на экране факт кражи и оперативно задержит воришку, если это приличное заведение! – она отвернула кран и начала жадно пить воду. Нахлебавшись, она довольно икнула, закрыла кран, достала косметичку и начала поправлять подплывший макияж. – А если все же прозевают, то обязаны возместить ущерб клиенту! – Розалия пьяновато хихикнула. – А если со мной по-плохому, то за мной не заржавеет… – она завозилась с пудреницей.

***

– Вот сегодня утром, – вещала Розалия, донельзя довольная собой, – одна соплюшка наглая, горничная, начала Ярику глазки строить, задом перед ним вилять. Но кто на моей территории крысить хочет, долго не живут. Я свое кольцо ей в тележку подложила и кипеж подняла, типа, ценность с…ли.

Гельсингфорская довольно ощерила свои крупные зубы.

– Конечно, тут же ее проверили, – продолжала "наследница, гадко хихикая, – нашли колечко и тут же ей пинка под зад с волчьим паспортом, дрянь такую. Впредь ей будет наука: не зарься на чужое. Это я ее еще пожалела, заяву писать не стала, ментов вызвать не требовала, а то могла и посадить девку. Повезло ей, я нынче добрая была!

Вероника молчала, сдерживая желание схватить самодовольную собеседницу за жиденькие волосенки и хорошенько натыкать головой в унитаз.

– А нечего было с чужими мужиками заигрывать, – Розалия старательно рисовала стрелки на веках, – ее дело было – полы мыть и ковры чистить, а если хочет ТАК подрабатывать – пусть идёт на "точку", прописывается и зарабатывает сколько влезет. Ну ничего, теперь у нее есть возможность сменить работу, – заржала пьяная баба.

– Вы уже знаете даже, где тут "точка"? – прищурилась Ника, желая испортить Розалии победоносный настрой. – А я как-то до сих пор не в курсе, где в Алустосе можно девочку снять…

– Ну да, конечно, вы, небось, только по музеям да экскурсиям ударяете с бабунами и дедунами, – схамила Розалия, – вот вы эту горняшку жалеете, а если бы она вашему мужику начала авансы раздавать, вам бы понравилось? Вы бы молча стерпели?

– У нас с другом отношения строятся на взаимном доверии и честности, – спокойно ответила Вероника, не зная, зачем мечет бисер перед этой неприятной особой. – И до сих пор никто из нас не усомнился в честности партнера.

Розалия что-то пробормотала о том, что "все они порядочные, пока на глазах, а чуть отвернешься…", но Вероника уже вышла и вернулась в зал.

Ярослав, снова без пиджака, учил смазливую девчонку из-за соседнего столика правильному броску. Виктор выбирал мяч для своего очередного страйка. Лиля нарезала пиццу. Наум потягивал какой-то коктейль, судя по цвету – на основе виски.

– А моя подзащитная где? – спросил он. – Ты ее не видела? По-моему, после четвертого бокала пива она утонула в фаянсовом друге.

– Уже четвертый за полтора часа? – изумилась Ника. – Ого! – она протерла руки спреем-антисептиком. – Лиля, можно мне вон тот симпатичный кусочек, где побольше грибов?

– Не удивлюсь, если тащить мадам в гостиницу, когда она дойдет до стадии колоды, придется нам, – Гершвин указал на Ярослава. – На этого задрыгу надежды мало, он уже забыл, с кем пришёл. Вон как перед девицами форсит своим рельефом.

– Ника, твоя очередь, – подошел к ней Виктор, – я сейчас вместо тебя бросал. Сделал тебе страйк, ты сейчас на первом месте. Ты уж меня не подведи, кинь от моего имени получше!

Примериваясь для второго броска, Вероника услышала сквозь рев музыки визгливый мат возле соседней дорожки. Розалия наскакивала на девушку, с которой откровенно заигрывал Ярослав.

– Представляешь, она уже знает, где в Алустосе тусуются жрицы платной любви, – хмыкнула Ника и метнула шар. Он юзом пролетел по центру и с треском сбил кегли. Упала шторка.

– Может, уже приходилось свое сокровище разыскивать, – усмехнулся Виктор, – и она знает, что в консерваторию или библиотеку он вряд ли пойдет на досуге…

– А мы-то с тобой, как бабуны и дедуны, по экскурсиям шастаем, – рассмеялась Вероника.

– Завтра у нас тур на квадроциклах по горам, – напомнил Виктор, когда они шли к столику. – И пусть всякие продвинутые граждане думают по этому поводу что угодно, но мне такое времяпрепровождение нравится.

Розалия продолжала ругаться с девушками из-за соседнего столика. Они уже опомнились от первого замешательства и достойно отвечали скандалистке. Ярослав опасливо отступил от разъяренных женщин. К месту ссоры уже спешили метрдотель и молодой человек административного вида – в строгом костюме и очках.

Распаленная Розалия схватила с подноса проходившей мимо официантки креманку с разноцветным мороженым-ассорти и с размаху влепила ее содержимое прямо в белый топик девушки, которую Ярослав учил бросать шар.

Та негодующе завизжала. По ее топику и брюкам растекались радужные потоки. Розалия злорадно хохотала. Рыдающая девушка в испорченной одежде что есть сил толкнула ее в грудь. Розалия от неожиданности попятилась, пытаясь сохранить равновесие; снова перешагнула желтую линию… Испуганно вскрикнув, Розалия заскользила по дорожке для шаров. На этот раз никто не успел ее поймать, и "наследница писателя" весьма неавантажно шлепнулась на спину, как перевернутый жук и задрыгала ногами в воздухе…

Наум, готовящийся к броску, заржал так, что выронил мяч себе на ногу и заскакал на второй, чертыхаясь от боли. Но плечи адвоката все равно вздрагивали от смеха. Виктор стукнулся лбом о столешницу.

– Когда она перестанет изображать из себя наследницу имения, – всхлипывая от веселья, сказал он, – я ее возьму к себе на работу… Придворной шутихой. Это что-то с чем-то: она уже в энный раз смешит меня до слез.

Служащие подоспели к пятой дорожке и после короткого разбирательства увели куда-то в служебное крыло девушку в испачканной одежде и хромающую Розалию. Ярослав уныло проводил спутницу взглядом; украдкой сплюнул и ругнулся, сразу став похожим не на красавца Лоренцо из фильма, а на гопника из лиговской подворотни.

– Эй, официант, сто "Финляндии" с лимоном и бутер с семгой! – крикнул он, махнув рукой. В отличие от Розалии парень совершенно не выглядел захмелевшим.

– Вот и сходили, блин, покатать шары, – шипел он, залпом проглотив водку и крупными кусками поедая бутерброд. – И чего ей в голову взбрело? А я теперь еще и виноват буду.

– Да, дети мои, – вернулся за столик Наум, – первый выход в свет внучки великого мариниста прошел блестяще… Алустос – город небольшой, и, если я приду в суд и объявлю, что представляю интересы мадам Степновой, меня поднимут на смех даже фикусы в горшках.

Теперь адвокат был очень мрачен. Поглаживая тонкие усики, он потягивал через соломинку коктейль и за пять минут проглотил три куска пиццы.

Заорал телефон Ярослава. Коротко переговорив, парень снова выругался и уныло потрусил в ту сторону, куда увели Розалию и ее оппонентку.

– Пойду, что ли, звездану, – Наум встал. – Да-а… Как бы сказать, чтобы не оскорбить дамский слух? Дело-то, похоже, полная жэ.

Первый шар ушел вбок, не сбив ни одной кегли.

– Ну, ежа тебе налево! – отчаянно выругался Гершвин и второй шар, видимо от злости, запулил так, что кегли разлетелись веером. Видно было, что с таким же удовольствием он бы запустил этим шаром в Розалию и попал бы так же метко.

К дорожке подошла Лиля, а из-за столиков вынырнул Ярослав и тронул Наума за рукав: