Анастасия Калько – Город, где ничего не случается (страница 10)
С наслаждением раздевшись, девушка встала под теплый душ, смывая с себя пыль, пот и суточную усталость, от которой рубашка и брюки к утру казались уже тяжелыми, как латы ливонского рыцаря на Чудском озере.
Виноградный гель из местного магазинчика, несмотря на свою невысокую цену, оказался очень хорошим – ароматный, с густой пушистой пеной, легко смывающийся.
Вероника уже закрыла воду, когда снизу истошно взвыла пожарная сирена. Дверцу кабинки заклинило в пазах, и, пока Вероника сражалась с ней, стараясь побыстрее выбраться и в то же время не сломать створку, вой уже стих, зато захлопали двери номеров первого этажа; раздались возмущенные голоса. Кто-то выяснял отношения. Услышав голос девушки, дневного администратора и различив слова "Правила, запрет, штраф", Вероника поняла, что сигнализация среагировала на какого-то дурака, вздумавшего закурить в номере или коридоре. "Хороша бы я была, если бы сломала кабину и выскочила голышом с боевым кличем и огнетушителем наперевес, как героиня какого-нибудь аниме, из-за неосторожного курильщика!" – фыркнула Ника и потянулась за полотенцем.
Снизу доносились гневные голоса; какой-то мужчина бубнил, оправдываясь; успокаивала людей девушка-администратор. "Что за идиот, который не знал или забыл о тотальном запрете на курение в номерах? – думала Вероника, чистя зубы. – Незнайка на Луне, что ли? Или свалившийся с Луны? Как нарочно, перебудил всех в семь утра в воскресенье, чтобы жильцы остались недовольны и накидали на сайте гостиницы негативных отзывов!"
Девушка уловила явную взаимосвязь между участившимися проверками, штрафами, репрессиями, эпидемией закрытий, "отжатии" школы в "Рассвете" и разорением фермы Кротовых. И сработавшая ранним воскресным утром сирена органично вписалась в эту канву.
"Подумаю об этом позже, – Вероника заперлась в номере и разобрала постель. – Как говорила Скарлетт О-Хара, подумаю об этом завтра, когда у меня будут силы об этом думать, – она плотно закрыла жалюзи. – Надеюсь, в ближайшие 4-5 часов ничего не случится, и мне дадут поспать!"
Она вытянулась на узкой "девичьей" постели, закуталась в одеяло, и жесткий гостиничный матрас тут же показался ей мягче пуха, а кровать качнулась, как лодка, и поплыла. Уже в полусне Вероника вспомнила слова Морского: убить или посадить его конкуренты в будущей предвыборной гонке не могут, а значит, попытаются дезавуировать, лишить доверия и поддержки населения. "Вы ведь заинтересовались этим делом?" "Да, заинтересовалась. Да и ты мне интересен…"
***
Больше ничто не нарушало тишину в "Монрепо", и Вероника проспала до полудня. Проснулась она хорошо отдохнувшей и полной сил. Когда Орлова занималась очередным расследованием, ее организм перестраивался, и 4-5 часов ей хватало на то, чтобы выспаться. Сейчас Веронику охватил азарт. "Может быть, Морской говорит правду, и вся эта многоходовка направлена против него, – девушка включила кипятильник и насыпала в чашку кофе. – Может, все наоборот – это он режиссер-постановщик действа и хочет вывести из игры конкурентов, – она залила молотый кофе кипятком и помешала ложечкой, – а себя представить жертвой подлых интриг. Вероятность фифти-фифти. Он еще в 17 лет решил бороться за власть в Краснопехотском, много лет шел к этому и сейчас близок к осуществлению мечты. А нынешний мэр явно не против остаться еще на один срок. Так что борьба предстоит как у Мцыри с барсом… Люди такого склада, как Морской, поставив себе цель, идут к ней, сметая все препятствия, – Ника села за стол и не спеша отпила ароматный кофе. – Задержаться и переждать при необходимости они могут. Отступиться, отказаться – никогда. Но как далеко готов зайти Морской ради достижения своей цели? И на что способен мэр, чтобы удержать власть?"
В чебуречной, где завтракала Вероника, разговоры шли о ночной трагедии. Посетителей, кроме Ники, не было, и буфетчица, отпустив девушке порцию чебуреков, вернулась к разговору с кухаркой, которая гремела в мойке посудой:
– Довели человека, а все из-за земли, – она открыла кассу и зашелестела купюрами, пересчитывая утреннюю выручку. – Вот так, земля важнее людей, а еще говорят: мол, человек – главное! Не знаю, может, в Питере или Москве так и есть, а у нас-то… Вот бедолага, куда ему было податься, на улицу, что ли, с семьей?
– Так все равно вдову с ребятишками вытурят, раз уж решили, – откликнулась повариха. – Думаешь, они устыдятся, что Вася руки на себя наложил? Ага, щаззз! И чего им так земля наша глянулась – грибы да болота да лягушки! Ни нефти, ни газа, ни алмазов нет, и до большого города ехать – не доехать!
– Вот уж не знаю, Петровна. Но за его ферму уже пятеро собираются торговаться. Тот же Морской уже на торги записался.
– Ишь, молодой да ранний!
– Он землю скупает под свои центры, для тех, кто из дому убег.
– Губа не дура, лучшие участки для своих центров подыскивает!
– А ты как думала, Петровна? Делать доброе дело тоже с комфортом да с выгодой надо!
– Времена сейчас такие, Нюр, молодежь всюду выгоду себе ищет, не то, что мы были. Моя вот малая давеча…
Женщины заговорили о своих подрастающих детях, и Вероника снова занялась почти остывшими чебуреками. "Если комбинацию организовал мэр, то отчасти он добился успеха: самоубийство Кротова и конфискацию фермы уже связывают с именем Морского. Привлечь Виктора к уголовной ответственности сейчас не за что, а распустить слухи и подпортить ему репутацию можно!"
***
Направляясь к газетному киоску, Вероника увидела, как из соседней "стекляшки" "Продукты. Напитки. 24 часа" выходит плечистый бритоголовый парень с баночкой "Балтики", очень похожий на встреченного здесь же позавчера, а может, И тот самый. "И тот тоже как бы за пивом ходил", – краем глаза Вероника заметила на площади темно-синий джип "Ауди", резко выделяющийся среди "таксующих" у платформы "жигулей", "москвичей" и китайских и корейских "ЛиФанов" и "Дэу", когда-то знавших лучшие времена.
Парень лениво прошел мимо Вероники, дергая за кольцо баночки; мимоходом скосил глаза на девушку и, попивая пиво, отошел к "ауди". Машина отъехала.
В кармане у Вероники завибрировал смартфон. Еще не вынимая его, девушка поняла: звонит мама. Наверное, думает, что дочь уже на полпути к Питеру.
– Когда тебя ждать? – спросила Татьяна Ивановна. – Завтра к нам заедешь, или в выходные?
– Нет, мама, – Ника забрала газеты и сдачу и отошла от киоска. – Я еще в Краснопехотском, задержусь как минимум на неделю.
– Что случилось? – обеспокоилась мама.
– Ничего. То есть, не со мной.
– Понятно, – Татьяна Ивановна хорошо знала, что в устах старшей дочери означают слова "Случилось, но не со мной" и "придется задержаться". – Никуша, но ты же в отпуске…
– Что поделать, мама, работа меня и здесь догнала. В первый раз, что ли?
– Не в первый, – вздохнула Татьяна Ивановна. И, наверное, далеко не в последний. Никочка, но ты же так совсем не отдохнешь.
– Ничего, если правильно спланировать время, его хватит и на отдых. Мама, а ты знала Кротовых?
– Зоотехников, что ли? – уточнила мать. – Конечно, знала. Моя подруга Алевтина вышла замуж за Алешу Кротова примерно в середине 60-х и перебралась к нему в Краснопехотское. А их старший, Вася, ох и шкода был, – рассмеялась она, – что вытворял в средней школе, ты бы знала…
У Ники не повернулся язык рассказать маме о том, что вчера случилось с веселым шкодником Васей, сыном маминой подруги Алевтины.
– А ты что, как-то пересеклась с Кротовыми? – заинтересовалась мама. – Почему ты о них спрашиваешь?
– Да так, пересеклась, мимоходом, – Ника села на скамейку возле фигурок Элли и Тотошки и закурила. – Кстати, помнишь универмаг, где вы покупали мне мороженое? Так он до сих пор работает. И мороженое там такое же вкусное!
– Ну куда же он денется, – отозвалась мать. – Это сейчас все эфемерно – сегодня есть, завтра нет, послезавтра опять есть, но уже в другом месте. А раньше все строилось прочно и надолго. Ника, я тебя хорошо знаю: если ты пытаешься перевести разговор на другие рельсы, значит, не хочешь мне о чем-то рассказывать.
В отличие от большинства поздних матерей Татьяна Ивановна Орлова не была вечно встревоженной и хлопотливой и не устанавливала гиперопеку. Но Ника и Вика следовали с детства затверженным правилам и не давали родителям повода для тревоги. В семье царило взаимное доверие; каждый уважал личное пространство другого и не выяснял информацию, которую до поры не хотят обсуждать. Но Татьяна Ивановна обладала развитой интуицией во всем, что касалось ее дочерей и сейчас уловила, что Ника о чем-то недоговаривает.
– Что хоть за расследование? – спросила она. – Или я опять обо всем узнаю из "Телескопа"? Вот времена настали: мать узнает о жизни дочерей из газет, а не от них самих…
Краем глаза Вероника увидела, как в аллее появился еще один бритоголовый детина (а может, и все тот же), тоже с баночкой пива. Скамейка метрах в пяти от нее жалобно скрипнула под тяжестью обрушившегося на нее тела. Мимоходом щелкнув по носу деревянного Мальчика с Пальчик, парень откупорил баночку и жадно приложился к ней.
– Что поделать, мама, о, темпора, о, морес, – ответила девушка. – В Новоминской я была вчера утром, все привела в порядок.
– А ты не забыла полить уксусом землю вокруг памятника? – спросила Татьяна Ивановна. – Я тебе говорила, что это – лучшая профилактика от сорняков.