Анастасия Калько – Брэйн-ринг с хитрецом (страница 1)
Анастасия Калько
Брэйн-ринг с хитрецом
На латыни:
/Публилий Сир (85 – 43 гг. до н.э.) – римский мимический поэт
эпохи Цезаря и Августа, младший современник и соперник Лаберия. /
Все персонажи и события романа являются вымышленными. Любое сходство с реальностью случайно.
*
"Кто-то обходит все грабли на своем пути… Кто-то натыкается на них только однажды и навсегда запоминает, что с ними надо быть осторожнее. А я с завидной регулярностью получаю рукояткой по лбу, и ничему меня жизнь не учит", – думала Наташа Навицкая, прогуливаясь по аллее гостиничного городка на берегу моря.
Апрель в этом году выдался теплым, особенно на юге. Наташа довольно быстро сбросила ветровку, оставшись в рубашке "поло", а кто-то из местных уже и в шорты переоделся. С моря дул прохладный ветер – но уже не пронизывающий, а бодрящий. Солнце светило вовсю, словно отводя душу после долгой пасмурной зимы.
Наташа приехала сюда из Петербурга сегодня утром. Ее армейский товарищ собирался праздновать свой юбилей – 45 лет – и пригласил друзей-однополчан в одно из местных кафе, арендовав там банкетный зал. Встреча бывших десантников не предполагала степенного "семейного" застолья, так что Наташа приехала на встречу одна. Ее муж и сын – Витя-большой, адвокат, и Витя-маленький, школьник-первоклассник, остались дома – один на работе, второй – в школе.
На берегу моря, который Наташа помнила "диким", пустынным на многие километры, за эти годы вырос целый гостиничный городок с 20 корпусами, где можно было выбрать номер на любой вкус и кошелек, и развитой инфраструктурой. Все, что могло понадобиться отдыхающим, постарались предусмотреть на территории комплекса. Магазины, парикмахерская, СПА, кафе, медпункт, бэби-зона, сауна… Увидев рядом со столовой спортивный зал, Наташа усмехнулась: "Правильно. Переел местных лакомств – вперед, ступай, разомнись, растряси бока!"
Аллеи утопали в густой зелени, пышно цвели нарциссы и сирень, появились бутоны на ранних южных розах.
Приветливая хозяйка нескольких номеров, которые сдавала внаем в течение всего года, приняла Наташу очень приветливо. Она споро подключила всю технику в номере, взяла оплату за недельное проживание, пообещала, что через пару часов два обогревателя прогреют выстуженную за зиму комнату и ушла. Наташа осталась в просторном номере с большой спальней, балконом, прихожей и ванной. С балкона был виден строящийся фудкорт в роли римского Колизея. Это навеяло Наташе воспоминания о прошлогоднем расследовании в Воркуте. Там в это время только начинает таять снег. "Давно же я не была в родных краях, – она вышла на балкон, подставив лицо солнцу, – забыла, как рано здесь начинается теплое время года! Может, и продлю проживание, если понравится, позагораю, если погода не испортится!"
Она быстро разобрала чемодан и решила прогуляться за продуктами – большинство магазинов на территории городка еще не работало. Но с продуктами явно проблем не будет – это раньше в совхозе работал только один магазин, который в сложные годы перестройки, бывало, сверкал пустыми полками. Было и такое на заре 90-х, когда родители привозили к морю маленьких Наташу, Катю и Таню. Жили тогда в кемпинге у моря – тесные ряды деревянных домишек у моря, без "удобств", покатая крыша раскалялась в жару, как сковородка, а во время похолоданий быстро отдавала накопившееся в домике тепло, и автобусы ходили крайне редко… До ближайшего магазина у пристани приходилось идти километра 4 пешком. "Загибается совхоз, – говорил отец, – жалко, видели бы вы его раньше, дочки!"
Зато сейчас все изменилось в лучшую сторону, как успела заметить Наташа из окна такси, везущего ее с вокзала в бывший совхоз, а ныне – курортный и винодельческий поселок. Выросли новые дома, заблестела евроокнами школа, золотился на горе купол беленькой церквушки, а в кемпинге вместо щелястых домишек выросли симпатичные коттеджи. У остановки на двухэтажном здании гордо алели буквы: "Торговый центр Вилес". Многие ворота в частном секторе украсились табличками "Сдается жилье". И автобусы ходили не в пример лучше – по дороге Наташа насчитала на дороге не меньше дюжины.
"Куплю продукты, искупаюсь и пойду гулять. Осмотрюсь, разомнусь после двух дней в поезде. Гулянка у Гриши только завтра, а сегодня – отдых, отдых, отдых!".
Наташа заперла серую металлическую дверь и вышла.
Да, в городке в это время года еще много учреждений не работало, они открывались только в мае. Только парикмахерская гостеприимно распахнула двери, и из прачечной доносились запахи свежего белья и горячего утюга.
Наташа направилась в "Вилес", благо, он был ближе всех. "Надеюсь, там я найду все, что мне нужно. Не "Перекресток", конечно, но тоже выглядит недурно!".
Осматривая витрины и отмечая то, что она купит, Наташа думала о том, как она не укладывается в рамки так называемой "нормы". Замужняя женщина-мать априори не может отдыхать в одиночестве – выезжать к морю надо всей семьей, слово "я" заменить на "мы" и не мыслить себе отпуска на расстоянии от мужа и детей и номер снимать из расчета "двое взрослых, добавить ребенка".
А она чувствует себя спокойно и комфортно, отдыхая в одиночестве, пока Уланов защищает от меча Фемиды очередного клиента, а сын заканчивает первый класс. И не потому, что не любит обоих своих Викторов – просто у нее такой самодостаточный характер, что в уединении она абсолютно не страдает. "Неправильная я, – думала Наташа, – не такая, как все!".
В "Вилесе" она закупила весь свой стандартный недельный набор продуктов и, не удержавшись, прихватила еще и местной выпечки, свежей, еще дышащей теплом на прилавке.
Поднимаясь на второй этаж, чтобы купить шампунь, Наташа чуть не столкнулась со спускающимся мужчиной.
– Сорян, – буркнул он.
– Извините, – ответила Наташа.
Они посмотрели друг на друга и ошеломленно застыли.
"Да, я ошибался, она все-таки выкарабкалась!"
"Вот так встреча. Прогнозист великий. Сбылось все с точностью до наоборот. Узнал меня? Вот и полюбуйся!"
Когда Наташа вышла с покупками из "Вилеса", она увидела, как человек из прошлого, пиная носком кроссовки жестянку из-под пива, входит во двор одного из самых скромных частных домов, не украшенного даже табличкой "Сдаю жилье" – настолько он был маленьким и непритязательным.
Этого парня она хорошо знала по школе. В старших классах он пытался вести себя, как самый крутой парень по меркам конца 90-х. Он залихватски матерился, озираясь по сторонам; пил после школы пиво за теплоцентралью и добывал деньги на любимый напиток, у более младших школьников, угрожая неплательщикам побоями. Когда он попытался обложить данью Наташиных сестер-двойняшек, 13-летних Катю и Таню, 15-летняя Наташа не на шутку отколотила его самого. Тогда уже она была рослой крупной девочкой, закаленной походами по горам и физкультурой, и парню крепко досталось. "Еще раз к двойняхам сунешься, всю жизнь на врачей работать будешь, – посулила Наташа. – Хочешь на пиво насшибать, иди, машины мой!"
В десант они пытались поступить вместе. Наташу приняли, а его отсеяли на медкомиссии. Не сдержавшись, парень поскандалил по поводу того, что "баб берут, а мужика отшили" и, уходя, бросил на Наташу полный злости взгляд.
Вспомнила о нем Наташа только спустя много лет, когда оказалась в Симферопольском СИЗО по обвинению в попытке теракта и убийстве. Именно этот парень добровольно явился к следователю и выразил желание рассказать все, что знает, о личности подозреваемой. "Говорит, что знает тебя, как облупленную, – рассказывали ей адвокаты, – соловьем поет, целые эпопеи о твоих прегрешениях слагает". А уже в Москве после одного из судов по продлению срока предварительного ареста он подошел к Наташиным адвокатам и, гадко ухмыляясь, попросил: "Передайте ей, что Бог не фраер, все видит и по местам расставляет. Я после суда поеду с любимой женой на море оттягиваться, а она пойдет зону топтать лет на двадцать, и это будет справедливо!" "Крепко же я задела его мужскую гордость, начистив в девятом классе чайник", – только усмехнулась Наташа.
В номере она сложила продукты в холодильник и быстро переоделась в купальник. "Надеюсь, мы не будем слишком часто сталкиваться лицом к лицу. Меня это не порадует. Его, думаю, тоже!"
Пляж стал заметно чище и комфортнее. Правда, навесы еще не были натянуты, а кабинки для переодевания – не собраны. Пляжные кафе и магазины закрыты. По залитому солнцем берегу степенно прогуливались местные жители. Кто-то закинул в море удочку. Кто-то расставил мольберт и запечатлевал апрельский пейзаж.
Ветер на берегу был сильнее и холоднее, но небо – без единого облачка. Море белело курчавыми "барашками" и обдавало берег облаками мелкой водяной "пыли", радужной на солнце. Алели на горизонте глинистые горы. Наташа осмотрелась в поисках тяжелых камней, чтобы прижать свои вещи – а то ветром размечет по всему берегу. "Зря я солнцезащитный лосьон не взяла, – подумала Наташа, раздеваясь, – тут уже и обгореть можно!".
Море уже успело немного согреться, и вода не обжигала. А в Питере еще кое-где не до конца стаял лед.