Анастасия Калько – Автомобиль у поребрика (страница 5)
Виктор дождался, когда включится автоответчик, и надиктовал девушке сообщение, интригующе шепнув о некой загадке, которую он увидел только что. И коснулся рукой пыльного бока "восьмерки". "Где же твой хозяин, девочка? Что с ним случилось? Жив ли он еще?"
***
(Полгода назад)
– Вы ставите меня в тупик, – человек в аптечной маске зябко потопал ногами в толстых ботинках. – Сами понимаете, что такие условия для меня тяжеловаты.
– Ничего, – ответил он насмешливо, наблюдая, как собеседник пытается сохранить хорошую мину при плохой игре, – если подумать здраво, в случае отказа вы теряете гораздо больше.
У остановки, позвякивая, осадил заснеженный трамвай. И по тому, как блеснули глаза над полоской черной нетканой материи, видно было, что собеседник не прочь толкнуть его на скользкие оледеневшие рельсы. Благо, время позднее, на улице малолюдно, а маска, шапка и капюшон обезличивают человека. Случайный свидетель запомнит только силуэт, общий абрис. И ведь этот гаденыш может так и сделать, если сохранение тайны ему важнее всего на свете. Даже если это "все н свете" – чья-то жизнь.
– Да, я это прекрасно понимаю, но все равно поймите и вы меня. Не может быть такого, чтобы нельзя было поторговаться, – человек в маске тоскливо проводил взглядом отъехавший от остановки трамвай. Красные габаритные огни скрылись в снежной темноте.
– Ну что вы, право, как на сельском рынке торгуетесь? – добродушно усмехнулся он. – Разве это такая неподъемная цена за ваше спокойствие?
***
Вероника действительно была в своем любимом велнес-клубе "Бьюти Терра" в полуподвале своего дома на "Парнасе". Дома Северной Долины представляли собой настоящие мини-города с развитой инфраструктурой. На первых и цокольных этажах и в полуподвалах можно было найти магазины, парикмахерские, поликлинику, кабинет зубного врача, салон красоты, спортивные залы, почту, библиотеку и даже детский сад, бассейн и ЕИРЦ.
Между Вероникиным домом и его соседом, таким же великаном, недавно открылась школа, и тут же оказалась полностью укомплектована. До автобусной остановки и станции метро было рукой подать. У метро шумел рынок, а год назад открылся огромный торгово-развлекательный комплекс. Тут же находилась и междугородняя автостанция, откуда Вероника часто ездила в выходные в свой любимый Выборг. Она была довольна своим районом и домом. "Я помню, какой тут был пустырь, – сказала ей как-то мама, приехав в гости, – еще лет 30-40 назад ничего этого и в помине не было".
Ника размеренно вышагивала внутри баротренажера, поставив ноги на ритмично движущиеся педали и держась за рычаги. На ее поясе закрепили специальную юбку из плотной материи, натянутую на края тренажера для создания нужного давления и герметизации. Двадцать пять минут в "барике" ощутимо подтягивали бока и бедра, и Ника добросовестно маршировала в нем каждую неделю. Да, в разгар очередного расследования она может забыть о еде и отдыхе, и килограммы слетают с нее сами. Но на сидячей работе быстро возвращаются и, чтобы они не задерживались, Орлова купила годовой абонемент и регулярно посещала тренировки.
Да, такой, как Лиля Дольская, она не будет. Лучшая подруга Ники из Мариенбурга в те же 39 лет носила размер XS, 42-44 и на пляже смело щеголяла в миниатюрном бикини, а в жаркие дни спокойно натягивала мини-шортики или короткие сарафанчики. Веронику вполне устраивал ее размер – L, 48, и превышать его она не хотела.
В зеркале во всю стену напротив тренажера Вероника видела коротко стриженую молодую женщину с целеустремленным лицом и мускулистыми руками, открытыми серой спортивной майкой. Чтобы короткие волосы не падали на лоб, Вероника подобрала их под тугую серую повязку. Ноги в серых с розовой полосой тренировочных брюках и высоких спортивных носках скрывались внутри "барика".
На втором баротренажере пыхтела, налегая на педали, дама средних лет. Ей никак не удавался правильный дыхательный ритм.
На столах качали пресс, талию и мышцы ног еще четыре женщины. Вероника не знала их имен, но часто видела их на тренировках и приветливо здоровалась.
На обоих роликовых тренажерах в другом зале тоже занимались две посетительницы. Седовласая дама энергично крутила педали велотренажера. Тренер, высокая рыжеволосая девушка, неутомимо сновала между посетительницами, ставя время, переключая режим, что-то объясняя и одобрительно кивая. Вероника не в первый раз удивлялась, как тренершам это удается – успевать все, даже не запыхавшись. Никому не приходилось ждать тренера дольше нескольких секунд.
Играла ритмичная музыка, а на большом плазменном экране сменяли друг друга пейзажи: лесистые склоны гор, голубое зеркало озера, цветущие луга, домик у моря на фоне умопомрачительного тропического заката.
Обычный вечер в "Терре". И удивительно, но именно здесь, на напряженной двухчасовой тренировке, Вероника могла по-настоящему расслабиться и отдохнуть после рабочей недели.
Итак, в Питер приехал Витя. Его пригласили в Университет, как выпускника, добившегося выдающихся успехов после окончания учебы. И ее тоже приглашают – поделиться опытом со студентами факультета журналистики, показать выпускников, на которых они должны равняться. И ей нужно взять интервью у Вити.
Ника хорошо помнила Университет, с его огромными красными корпусами, гулким блистающим вестибюлем, широкими коридорами и зелеными лампами на столах в библиотеке, где она провела немало часов, готовя контрольные и курсовые работы и дипломный проект. Пять лет она ездила на лекции с улицы Савушкина, где жила тогда с мамой и сестрой. Трамвай до "Черной речки", метро – до "Московской", а оттуда – еще один трамвай или маршрутка до улицы Фучика. Станции "Бухарестской" тогда еще не было и в помине, и выезжать приходилось часа за полтора-два до начала первой пары. Опаздывать Вероника не любила даже в юности, да и в Университете не одобряли студентов, которые не могут правильно рассчитать время. Спрашивали с них строго, но условия для учебы создавали комфортные. И в ответ на это сачковать, филонить или просто тупить Ника считала неблагодарным.
У них был очень дружный курс, и Ника жалела, что в прошлом году из-за пандемии не удалось отпраздновать 15-летний юбилей со дня выпуска. Она очень хотела увидеться со своими университетскими товарищами, вспомнить совместную учебу, тематические тусовки и отдых на университетской турбазе в Озерках. В этом году вопрос о встрече до сих пор оставался нерешенным из-за действующих ограничений на проведение мероприятий и опасений перед новой волной пандемии и (свят-свят-свят!) повторения карантина. Прошлой весной Вероника продолжала работать; газета должна выходить в любое время, и на нее производил гнетущее впечатление порядком обезлюдевший Петербург с белыми листочками на многих дверях: "Закрыто до особого распоряжения в связи с пандемией". А когда на безлюдной улице начинали гулко вещать радиорупоры, Веронику так и тянуло задрать голову и посмотреть на небо. Картина так напоминала ей черно-белые фото из музея на Пискаревском кладбище, что казалось, вот-вот в безоблачной лазури появится черный силуэт надсадно ревущего "мессершмитта" или "фокке-вульфа". Как-то она поделилась своими впечатлениями со своим давним другом Наумом Гершвином. Адвокат только хмыкнул и начал что-то насвистывать. Видно, тема ленинградской блокады и вражеских самолетов была ему не слишком приятна.
Последствия прошлой весны сказывались до сих пор. То тут, то там Ника видела таблички "Аренда" или "Продажа помещения". Не все бизнесмены выдержали удар. Правильно сделал Витя в своем городе – вместо того, чтобы запирать людей по домам, оставив им 100-метровую прогулочную зону и разрешение на один визит в ближайший магазин ("Прямо "Рассказ служанки", едрит-Мадрит, – фыркал Наум, – может, еще и красные балахоны с чепцами надо напяливать?"), закрыл все въезды в город. Без проверки и экспресс-медосмотра, пропуска жителя или заверенного в мэрии разрешения на въезд никто не мог попасть в Краснопехотское. И в результате вышла почти нулевая статистика заболеваемости, городская экономика не оказалась в нокауте, а малый бизнес не был подкошен. А главное – не было такой пугающей статистики разводов, роста нервных заболеваний и семейного насилия, как в тех городах, где правил бал хэштег #оставайтесьдома. "Я тоже берегу своих людей, – сказал Веронике Морской, – и понимаю, что загнать их, как баранов, в стойло – не выход. У меня свой подход к этой теме и, как видишь, сработало. Два-три заболевших в день, а бывает и ноль. И кто у нас молодец?"
Интересно, скажет ли он об этом в Университете? И как к этому отнесется питерская общественность?
И самокаты. Вероника была согласна с Вейдером: молчать и делать вид, что проблемы нет, нельзя. Иначе городские власти и не подумают об управе на любителей носиться на бешеной скорости по тротуарам. В самом деле, не проходит и двух-трех дней, чтобы самокатчик кого-нибудь не сбил или сам не попал в аварию. За примером далеко ходить не надо: не далее как вчера она видела лобовое столкновение на Дворцовой площади. Стонущего парня с окровавленной головой увезла "скорая помощь". Исцарапанная девица рыдала во весь голос, глядя на свои сбитые колени и ощупывая здоровенную ссадину на щеке, пока ей оказывали первую помощь. Их самокаты – один со сломанным рулем, другой – изрядно погнутый – остались валяться на брусчатке.