Анастасия Калько – 67-я параллель (страница 10)

– Здесь конечная, высадка, – пояснил ей шофер новенького сверкающего микроавтобуса, – посадка вон там, через дорогу, возле "Воркутауголь".

Ника перешла дорогу, полюбовавшись огромным, во всю глухую стену одного из домов, баннером: "Настоящие мужчины всегда в цене!" – плечистый молодой человек в спецовке крепко и бережно держал на руках миловидную блондинку.

Возле внушительного здания "Воркутауголь" стоял на посадке такой же новенький, щеголяющий свежей краской и надраенными окнами "микрик", в котором уже сидело человек десять.

– Девушка, если вам в торговый центр, то вот молодой человек сейчас поедет, – улыбнулась Нике прохожая пожилая женщина.

– Барышня, так едем, или нет? – водитель, уже начав закрывать дверь, придержал створку.

– Едем, конечно, что за вопрос, – Ника вскочила на подножку и сразу нашла себе место у окна.

"Барышня!.. Приятно звучит. Учтивее этого лапотного "женщинА", которое сейчас так прочно вошло в обиход, что где его только не услышишь! Терпеть не могу, когда так обращаются… Еще один балл в плюс Воркуте: ее жители более тактичны, чем жители средней полосы!" – она полезла за кошельком.

– Оплата при выходе, – улыбнулся водитель и отрулил от остановки.

В салоне было тихо, люди разговаривали между собой вполголоса, никто не орал в телефон, не обсуждал громогласно "А я ему говорю, а он мне отвечает, а она мне сказала, а я ей ответила". И даже девочка лет пяти, сидевшая на коленях у матери, не тараторила без умолку, не дрыгала ногами и не пыталась испинать спинку переднего сиденья. При этом затравленной жестким воспитанием она не выглядела; просто такое поведение было для нее естественно.

– Мам, а ты купишь мне шарик с кошкой? – спросила она, облизывая леденец на палочке.

– Ты их коллекционируешь? – ответила мать. – У тебя уже в комнате целый зоопарк.

"В другом месте этот диалог звучал бы примерно так: "Мааааамааааа, купиииии шаааааарик!" "Нет, я сказала! Хватит ныть! Почему? По кочану! Села и замолчала, а то щас домой пойдешь и никуда больше со мной не поедешь!", и закончилось бы все слезами ребенка и истерикой у мамаши. А у северян не заведено чуть что, драть глотку. Видимо, это объясняется суровым климатом: когда зима длится большую часть года, орать просто опасно – тут же застудишь связки… И, наверное, когда живешь в таком суровом краю, не захочешь разоряться по каждому пустяку…"

На одной из остановок на сиденье рядом с водителем запрыгнул мужчина лет 45 и заговорил с ним, как со старым знакомым:

– Как ваше ничего?

– Да как обычно. Еще двенадцать ездок сегодня. Все на маршруте, сегодня Иваныч с больняка вышел.

– А у нас вчера опять было. Два часа на улице загорали, и опять вызов ложный.

– Молодняк, небось, дурит. Думают, очень круто, когда по твоему звонку целый комплекс останавливается…

– Да больно накладно это нам выходит. Прикинь, время было самое ходовое, народу полно, и тут снова-здорово! На сколько миллионов наказали центр…

– А ваш хозяин что думает?

– Ты у него спроси, я почем знаю?

Яркий, переливающийся всеми оттенками солнечного спектра комплекс футуристической формы Ника увидела издалека. Он возвышался над тундрой и на фоне пасмурного неба казался еще ярче – словно сошел с картины Гогена. От его теплого колера словно стало светлее. К нему вела широкая и ровная подъездная дорога. Перед комплексом на "кольце" отдыхали еще три микроавтобуса. Четвертый стоял на посадке. Остановочные павильоны были того же солнечного цвета, что и здание – новенькие, явно отапливаемые. Отдельная дорога тянулась к парковке "Параллели", чтобы посетители, имеющие личный автотранспорт, подъезжали сразу к зданию, не мешая движению микроавтобусов и не наезжая на пешеходов. Второе ответвление тянулось к служебному входу – для грузовых машин и фур с товаром. Широкая аллея вела от павильона высадки к центральному входу. Ника отметила, что к планировке прилегающей территории владелец "Параллели" подошел очень серьезно и смог грамотно организовать удобный доступ для всех категорий посетителей и подвоза товаров. В других комплексах ей доводилось видеть, что при наличии превосходной парковки пеший доступ к входу затруднен – люди делают немалый крюк в обход или несутся, нервно оглядываясь, через парковку, лавируя между автомобилями, и от ближайшей остановки приходится отмахать изрядный кусок, а при дождливом климате это малоприятно. Здесь же никому не приходилось выскакивать из-под колес или бить по тормозам и заполошно бибикать. Никто никому не мешает. Вдоль пешеходной аллеи выстроились симпатичные киоски с кофе, свежей выпечкой, мороженым, напитками и безделушками. Отгорожена просторная площадка для курения – под навесом, с урнами-пепельницами на фигурных литых ножках и скамейками. На широком крыльце у автоматических дверей весело пританцовывают две девушки в национальных костюмах народа коми и раздают рекламные листовки. Тут же вышагивает ростовая фигура – медведь, и зычным голосом приглашает отведать бизнес-ланч в новом ресторане на фудкорте со скидкой 50 % всем, кто успеет в "счастливый час". По крыльцу носится расторопный подросток и сует всем в руки буклеты гипермаркета.

– Заходите, ищите зеленые ценники, скидки до 80 %, – заученной скороговоркой протараторил он, всучив яркую брошюрку Веронике, и тут же умчался дальше. – Товары по зеленым ценникам, заходите, суперские скидки! – раздался его голос уже издалека.

*

Ника вышла из гипермаркета с небольшим пакетом (кое-что прикупила из необходимых на квартире вещей) и неспешно перемещалась по коридорам "Параллели". Все блестело, переливалось огнями, звучала музыка. На фудкорте царило оживление и в воздухе заманчиво смешивались аппетитные запахи и аромат свежей арабики.

Взяв чашечку кофе, Ника направилась к зоне отдыха посреди фудзоны, занимающей весь третий этаж, лавируя между занятыми столиками. Но и там не оказалось свободных мест. "Ну да, сегодня же воскресенье, – вспомнила Вероника, – я за двое суток в дороге совсем выбилась из графика… Все отдыхают, и, так как день выдался дождливый, предпочитают проводить его под крышей, вот почему здесь такой оживляж!"

В поисках места, где можно хотя бы спокойно постоять с чашечкой, никому не мешая, Ника оказалась у неброской двери, ведущей в затемненный коридор. Дверь украшала табличка: "Вход в корпус 2. Корпус еще не функционирует, ведутся отделочные работы, проход запрещен".

Очевидно, тонкая фигурка, скользнувшая мимо Ники за створку, принадлежала кому-то из работников "Параллели". Из-за неплотно прикрытой двери донеслись попискивание телефона – как будто набирали номер, длинный гудок…

– Самый наплыв, – зашептал звонивший, вернее, звонившая; голос больше смахивал на женский. – Негде яблоку упасть. На фудкорте полна ж…, и на других этажах то же самое. Ага, пожалуй, можно. Конец связи!

Снова пикнул телефон, и его владелица с чувством выругалась.

– Хоть отдохнем немного, – заключила она витиеватую тираду, – заманали, уроды, с утра прутся косяком!

Изящный силуэт в голубом коротеньком костюмчике сотрудницы фудзоны метнулся из прохода и скрылся в лабиринте столиков, затерялся среди других снующих с подносами официанток в таких же костюмах. Ника не успела даже рассмотреть ее.

Она отпила еще глоток немного остывшего эспрессо и подхватила угрожающе накренившийся пакет с покупками. Интересный разговор… Как жаль, что она не сообразила присмотреться к этой девушке! Сейчас ее уже не найдешь, вон их тут сколько, и все в одной и той же форменной одежде…

Вероника допила кофе и поставила чашку на столик, где уже стояли чьи-то стаканы из-под молочного коктейля и креманки, и задумчиво посмотрела на схему "Параллели", укрепленную на одной из колонн. Куда бы еще сходить?..

К столику бойко подбежала девушка в голубом костюмчике, моментально собрала грязную посуду на поднос и унеслась к окошку посудомоечной. Но это была не та официантка, которая пять минут назад смачно материлась в закрытом для посетителей коридоре: "Прутся косяком, уроды". Та девушка была среднего роста и худощавая. А эта девушка – невысокая и коренастая, похожая на аборигенку. "А что это она говорила: хоть немного отдохнем?.. Что-то я недопоняла?"

Увидев на схеме второго этажа магазин комиксов и салон японской косметики и парфюмерии "Карюкай", Ника направилась к эскалатору, работающему на спуск. У внучки маминой подруги скоро день рождения; девочка увлекается мангой, и обрадуется, если Ника подарит ей что-нибудь новенькое. А в "Карюкае" можно найти очень хорошие подарочные наборы для свадьбы – пора уже что-то подыскивать для Лили. Вероника уже три года ходила в "Карюкай" в "Парнас-Сити", оценив по достоинству серию "Весенняя сакура". А в прошлом году в Ялте она познакомилась с владелицей торговой сети "Карюкай", что в переводе с японского означает "мир ив и цветов"… Надо же, госпожа Мацуо открыла магазин уже даже за Полярным кругом! Интересно сравнить воркутинский "Карюкай" с его питерским собратом…

Внезапно освещение потускнело и замигало. Всюду вспыхнули красные лампочки. По ушам ударил утробный вой сирены.

– Внимание! Угроза взрыва! Всем покинуть помещение! – затараторил из динамиков механический голос. – Повторяю: внимание…

"Да… Вот тебе и разведка боем – сразу увидела, что здесь творится!"