Анастасия Иванова – Проект «Идеальная семья» (страница 3)

— Арина, заберите детей, — спокойно велит он, будто речь идёт не о трёх маленьких ураганах, а о папке с документами.

Бедная Арина переводит взгляд с двух мальчишек на Алису и заметно теряется. По её лицу ясно: к такому повороту событий жизнь её не готовила.

Если с сыновьями босса она ещё как-то справлялась, то моя дочь, только что устроившая в кабинете операцию под кодовым названием «Срочно поженить взрослых», явно стала последней каплей.

На секунду мне даже становится её жалко. Очень короткую секунду.

Ибо Алиса, конечно, ангел. Просто иногда этот ангел подрабатывает в отделе хаоса.

Арина, судя по выражению лица, всерьёз раздумывает, не написать ли заявление об увольнении прямо сейчас. Но потом всё-таки берёт себя в руки, натянуто улыбается, собирает детей и выводит их из кабинета.

Алиса оборачивается уже в дверях и смотрит на меня с тревожной серьёзностью человека, который оставляет родителей без присмотра.

— Мам, только не поругайтесь, — просит она.

Я едва не закашливаюсь.

— Иди уже.

Потом Алиса смотрит на босса.

— И вы ничего не испортите, — добавляет дочь, позволяя себя увести.

Дверь закрывается. В кабинете сразу становится слишком тихо.

Вот только мне от этой тишины совсем не легче.

— Я вас слушаю, — произношу я.

— Сколько?

Нет, кажется, этого мужчину ничему жизнь не учит. Слишком слабо я тогда огрела его сумочкой. Оглядываюсь по сторонам, ищу что-нибудь потяжелее. Хотя, наверное, бить генерального — плохая идея.

— Простите?

Стараюсь говорить максимально вежливо, насколько это вообще возможно в моей ситуации.

— Цена вопроса, Руслана. Сколько вам нужно, чтобы согласиться?

Нет, всё-таки жизнь и правда бессильна перед некоторыми людьми.

— Кирилл Глебович, то, что вы теперь стали моим боссом, не меняет моего ответа. Я не собираюсь с вами спать.

Он ухмыляется, только глаза остаются серьёзными.

— Назовите цену, Руслана, за которую вы согласитесь выйти за меня замуж.

Признаться, Харитонов, сумел меня удивить.

Я могу только сидеть и ошарашенно пялиться на него.

— Простите? — повторяю я, но в этот раз от шока.

— Я предлагаю вам не постель, Руслана. Я предлагаю вам брак.

— В Питере настолько плохо со свободными женщинами? Или ваш нрав никто не выдерживает, вот и приходится покупать?

Он игнорирует мои слова.

— Мне нужна фиктивная жена. На полгода, может чуть больше, пока не завершится сделка со Льдовым.

— Извините, но какое отношение ваша сделка имеет ко мне?

— Ты из Красноярска. У тебя есть дочь. И, судя по словам Алисы, тебе нужен муж. Вот я и спрашиваю, сколько стоит твоё согласие, Руслана.

— Моя дочь на днях привела домой мужчину с детской площадки и заявила, что он будет жить с нами.

На этот раз Харитонов всё-таки хмыкает. Коротко. Почти беззвучно.

— И как? Прижился?

— Нет. Я успела вернуть его в естественную среду обитания раньше, чем он снял ботинки. Так что опираться на мнение Алисы в вопросах моего замужества — плохая стратегия.

Он смотрит на меня внимательно, будто мысленно что-то поправляет в собственном плане.

— Справедливо.

— И ещё, — добавляю я холодно. — Мы с вами на ты не переходили.

Ни тени смущения на лице.

— Не переходили, — спокойно соглашается он. — Исправлюсь.

Вот именно это и бесит.

Любой другой на его месте либо начал давить, либо включил обаяние. Этот же просто признаёт факт — и едет дальше, как каток по расписанию.

— Тогда без Алисы, — продолжает мужчина. — Вы из Красноярска. У вас есть ребёнок. Вы только что за две минуты предложили мне более сильный антикризисный ход, чем весь мой пиар-отдел.

— Я, вообще-то, работаю в вашем пиар-отделе.

Харитонов игнорирует моё уточнение и продолжает:

— И вы не строите на мой счёт иллюзий. Для сделки вы мне подходите.

Я медленно скрещиваю руки на груди.

— Поразительно. Вы даже оскорблять умеете структурированно.

— Я не оскорбляю. Я перечисляю факты.

— Конечно. Просто в вашей версии мира я, видимо, не человек, а удачно укомплектованный набор характеристик.

— Сейчас — да.

Несколько секунд просто смотрю на него.

Нет, всё-таки это талант. Нести откровенную чушь с таким серьёзным лицом и при этом не давить в открытую. Не повышать голос. Не срываться. Действовать сухо, структурированно.

— Допустим, — произношу я. — Даже если предположить, что я внезапно потеряла остатки здравого смысла и согласилась на это безобразие… вы правда считаете, что Льдов не почувствует фальшь?

— Почувствует, если мы сыграем плохо.

— Какая прелесть. Значит, к фиктивному браку у вас прилагается ещё и кастинг на убедительность?

— Я бы предпочёл слово «подготовка».

Растягиваю губы в тонкой улыбке.

— Кирилл Глебович, а вы умеете производить впечатление на женщин.

— Обычно я делаю это другим способом. — На его лице появляется хищная улыбка. — Но сегодняшние обстоятельства диктуют нам другой сценарий.

Я шумно выдыхаю.

Очень хочется сказать ему, куда он может засунуть свой сценарий. Желательно со всеми приложениями. Только мне нужна эта работа, пусть и с боссом-самодуром. В конце концов, какова вероятность, что мы будем часто видеться? Я рядовой сотрудник, а он владелец крупного холдинга.

Собираю остатки самообладания, чтобы не наговорить лишнего и не лишиться работы.