Анастасия Исаева – Обними мои кошмары (страница 8)
– Ты… – начала было, но взгляд напоролся на кляксу, белевшую на полу, и она забыла, что хотела сказать.
Не смотреть.
– … что-то потерял.
Конечно, Ева посмотрела. Но неуютно себя почувствовала она, полностью одетая, а не мужчина, стоявший перед ней без всего. Пару минут назад он видел нечто более интимное, чем голое тело.
– Стыд и совесть, – снова этот тон, в котором ничего, кроме уверенности не звучало. Его бы голосом рекламу озвучивать. Разметут все, включая товары из магазина на диване. – Как насчет второго захода?
Не́ва долго не думала. Желая как можно дальше убежать от сновидения, коснулась теплой кожи на его плечах. Исчез аромат сандала, зато вернулся пляжный бриз, побуждающий вдыхать глубже. Хотелось в объятия, без подтекста и цели. Просто так.
Она вздрогнула, пытаясь сбросить неуместный порыв. Нельзя!
Без слов ее руки взлетели, и он понял – взялся за край лонгслива и стащил через голову. Под ним – ничего. Ева стояла спиной к единственному источнику освещения, к окну.
Но Костя не жаловался и не пытался увидеть больше. Он запустил было ладонь под резинку ее домашних штанов, но передумал. И кончики его пальцев заскользили вверх, едва касаясь. Ева задержала дыхание.
Живот он исследовал медленно, заставляя гадать, где коснется в следующий миг.
Тягучие поглаживания вокруг пупка.
Скольжение по ребрам к середине.
Едва уловимый нажим в зоне солнечного сплетения…
Подхватил ладонью грудь снизу, задев большим пальцем напряженную горошину.
Прохлада бриза сменилась ощущением соли на губах, штаны стали слишком теплые и хотелось сбросить их поскорее. Ева сдавленно застонала.
Он же ничего такого не сделал! И они недавно… но колени подкашивались, и она прогнулась в спине, подставляя себя. Константин предвидел ее реакцию и удержал. Горячими губами он приник к шее, несомненно, ощущая, как истошно бьется ее сердце. Ева застонала, а он продолжал целовать, спускаясь к упругому холмику, и затем укусил.
Ева выдохнула весь воздух и стремительно выпрямилась. Не больно, но возмущало. И градус возбуждения стал еще выше. Костя вдавил ее в свой торс и поцеловал. Не извиняясь, а продолжая получать свое.
Кто и кого потащил в сторону подиума – сложно вспомнить. Под Евой сминалось прохладное стеганое покрывало, немного остужая и помогая перевести дух. Костя избавил ее от остатков одежды, просунул руки под ягодицы и подтянул к себе.
Спасибо тебе, гимнастика, за хорошие контуры…
Все мысли разом оборвались, когда он раздвинул складки… носом.
Сначала хотелось его остановить. Слишком сразу. Слишком умело. Слишком… все слишком. Было не просто хорошо.
Божественно.
Костя знал, что делает. И это бесило.
На первой встрече вытворяет такое, словно ему не нужно более близкое знакомство, доверие к партнеру. Ева ни за что ему не скажет, но он обыграл ее. Все делал уверенно, не спрашивая, интуитивно. Мастерски расставленные паузы выкручивали нервы и заставляли ее подвернутые пальцы на ногах распрямиться.
А она не готова хныкать и просить его продолжать. Не хочет отдавать всю власть над собой.
– Остановись, пожалуйста.
Он прекратил без заминки, и тогда дошло, что же бесило. Расчетливость и невовлеченность. Он давал то, что нужно ей, чтобы самому забрать больше. Чувство контроля. Это была неравная игра с самого начала. Он указал на брешь в ее плане: эмоции никуда не денутся. И повел себя так, как должна была она – сплошная механика со счастливыми исходами. Так что же ей не так?
– Что дальше?
Ева села, подобрав ноги, и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Сначала скромно, потом смелея. Смелея до того, что рискнула дотронуться его ниже пояса. Шелковистая кожа, твердый и пружинит… Константин отнял ее ладонь.
– Не сегодня.
– Почему?
– Я не спрашивал, почему ты меня остановила.
– Потому что не хочу заканчивать слишком скоро! Хочу попробовать что-нибудь еще!
Выпалив ответ, Ева ничуть не солгала. Пусть не сказала правды о заморочках про контроль, но разве любовнику такое говорят?
– Аналогично.
Она почувствовала, что Костю слегка тряхнуло. Сдерживал возбуждение… или смешок?
Он уложил ее на спину и потянулся к изголовью, где громоздилось четыре подушки.
– Миссионерская? Скукота.
– Попробуй сказать такое, когда я с тобой закончу.
Она предпочла не отвечать, сделав жест, что отдает ему вожжи. Выудив что-то из-под горы, он прихватил одну из подушек.
– Читер!
Костя ухмыльнулся и подоткнул ей под попу мягкий комок. Провел руками вдоль тела, не обделяя вниманием выпуклости. Словно считав нужные параметры, немного исправил высоту и вытряхнул на Еву последний фольгированный квадратик. Внутри сразу взвилось недовольство: первый из трех он использовал с другой.
Пока она бесилась, чувствовала на себе прямой взгляд. Освещения по-прежнему было немного, но он словно угадал ее мысли.
– Ванили не жди, – предупредил Костя, перед тем как взять быстрый темп.
Хотелось возмутиться. Первые секунд десять. А потом он полностью оправдал заявление, что хорошо будет всем. Хорошо и красиво. Ева любовалась его силуэтом, освещенным из окна. Откуда только взялись заметные бицепсы, сужающиеся к талии линии и акромион. Черт, это заводило сильнее всего – выступающие уголки на плечах.
Даже не пытаясь себя сдерживать, она приподнялась, нарушая заданный ритм, и впилась, смакуя посолоневший вкус. Костя толкнул ее назад, не обращая внимания на возмущенное сопение.
Помогая себе пальцами, он довел Еву до крайней точки. Ей оставалось совсем немного до опрокидывания в бездну, когда Костя, до этого лишь нависавший над ней, навалился всем весом и утащил их обоих с обрыва. Падение вышло упоительным и громким.
Отдышавшись, сказал:
– Миссия выполнена.
Ева улыбнулась довольной кошкой, не переживая, что он это почувствует. Спихнув его, осторожно встала, проверяя не отдавил ли ей что-нибудь. На удивление, все ощущалось хорошо.
Даже лучше прежнего.
– В следующий раз приноси закрытую пачку, – оставила за собой последнее слово, прежде чем сбежать в ванную, негостеприимно оставляя его ждать своей очереди.
* * *
Константин вышел из ванной в брюках и рубашке. Оглядывая его, такого элегантного в несусветную рань, Ева подумала, что выглядит нелепо в домашнем наряде в психоделические эскимошки. Также непроизвольно сравнивала свои обесцвеченные волосы и его натуральные кудри. Ее рваная стрижка торчала, словно никогда не знала расческу.
Память отказывалась отвечать на вопрос, когда она успела пообещать Косте завтрак. И тем не менее, на стол были выгружены вредности, притащенные Натом. Хитрые блондиновы маневры вписывались в теорию о том, что он успешный продажник.
– Что предпочитаешь? Могу сделать капучино.
Тут же захотелось откусить себе язык – не стоило напоминать о вуайеризме. Но если бы не его способность наслаждаться радостями жизни, вряд ли бы она обратила на него внимание. Мужчина за столиком у окна всегда вкусно ел, отдавая должное красиво поданным блюдам. А может, заворожило то, как безупречно он умел обращаться с приборами. В любом случае, он холил себя, а именно с этим у нее проблемы, по словам психотерапевта.
– В пять утра другое не пью. Нечестно, что у тебя фора – недели наблюдения. Как долго ты шпионила?
– Немного. Всего шесть суббот. Зато ты знаешь, где я живу, – парировала Ева, наливая в капучинатор молока.
– Когда-нибудь узнаешь, где живу я. А пока там ремонт.
Ну конечно ремонт! Буквально на днях начавшийся. Только дура обнадежится расплывчатым «когда-нибудь». Константин улыбнулся половинкой рта, словно опять догадался, о чем она думает, но оправдываться не стал. Не понравилось, что он пристально наблюдает, сидя за островом со столешницей из белого камня. Чего доброго, заметит ее бездействующие пальцы. Ева протянула нож левой рукой, нарочно держа его неправильно – лезвием вертикально.
– Нарежь хлеб, пожалуйста. Доска там.
Он с преувеличенной осторожностью забрал у нее острый предмет.
– Играешь ты?
Кончик ножа указывал на уголок с телевизором и низким креслом. На маленькой стойке примостилась «Play Station», там же хранились контроллеры. Еще были наушники, но ими Ева почти не пользовалась.