Анастасия Исаева – Наследница огня (страница 20)

- Можно спросить?

Мариус приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

- Нет, перерыв еще рано делать.

- Да я не про то. Рене просто преподает мне историю императорской династии, но много чего не рассказывает, возможно, потому что не знает. У меня накопилось несколько вопросов. А кто лучше сможет рассказать мне об императорской семье, как не член этой семьи.

- Звучит вполне логично. – он кивает – Спрашивай.

- На самом деле, Рене ничего мне особо не рассказала. Все, что я знаю – вы потомки Светлого, у твоей бабушки были сын и дочь, оба вступили в брак с наследниками династии Темных. У Кассандры нет детей, а вот твоя мама родила тебя и Темного, причем Люциус первенец. Все. Больше я ничего особо о твоих родственниках не знаю. Рене сказала, что больше ни о ком мне знать не обязательно, так как никого я больше не увижу никогда, включая твоих родителей. – я выдержала паузу и осторожно спросила – Что с ними стало?

Мариус сел и потер лоб.

- Думаю, стоит начать историю моей семьи с самого начала, чтобы все тебе объяснить. Моя бабушка была единственной наследницей нашего рода. Из-за постоянного смешения крови и запрета на связи с другими династиям, род Светлых должен был прерваться на ней. Но этого не произошло, императрица родила кронпринца и принцессу, хотя никогда не находилась в браке. Никто не знает, кто был отцом моего отца и тети, но, скорее всего, он был провидцем, то есть видел будущее. Этот дар очень редкий и непредсказуемый, видения могут прийти в любой момент, и они обычно непонятные, неразборчивые, но все же провидцы могут предсказать будущее, в какой-то мере, а это весьма полезно в политике. Этот дар достался Кассандре. Больше ни у кого в нашей семье нет этого дара. Мой папа был человеком специфичным и его характер передался Люциусу. Люциус был его любимчиком.

По лицу Мариуса пробежала тень, и я сразу же узнала ее: зависть. Мариус явно завидовал тому, что брата отец любил больше.

- А ты в это время был с мамой?

- С бабушкой. – поправил он – Моя мама умерла, рожая меня.

Теперь все встало на свои места. Отец и брат избегали ребенка, напоминавшего им о том, кого они потеряли. Он - тень умершей жены и матери. Это крест, который ему безвинно придется нести на себе до конца дней.

- Это странно скучать о ком-то, кого ты никогда не знал, - он пожал плечами – но я правда иногда скучаю по ней. По ее любви, которой я никогда не знал.

Я решила отвлечь его от мрачных мыслей.

- Как познакомились твои родители?

- Моя мама дочь Темного и дриады. Лес был у нее в крови. Это был праздник кровавой луны, на котором собрались все лесные жители. Мой отец тоже приехал на этот праздник, чтобы повеселиться. Там они и встретились. Дриады и нимфы – одни из прекраснейших созданий во вселенной, а Темные, в отличии от нашего рода, частенько экспериментировали с другими расами, благодаря чему могли похвастаться отличным генофондом: в мою маму просто невозможно было не влюбиться. Отца даже не остановило то, что ее семья наш злейший враг. Они стали жить мечтой об утопии вечного мира. В итоге, им удалось склонить два клана к перемирию с условием, что наследник Светлых женится на Темной, а наследник Темных, мой дядя, женится на Светлой, Кассандре. Мечта моих родителей сбылась, мои тетя и дядя были не в таком восторге, как родители, но их мнения никто особо не спрашивал. До моего рождения, а, точнее, до смерти мамы все находилось в хрупком балансе, а после начало трещать по швам. Даже Люциус не в единым момент стал тем, кем является сейчас. Я не знал его до смерти мамы, но отец говорил, что это очень подкосило моего брата, сделало его жестче и резче. А потом... – он сделал глубокий вдох – Мне было шестнадцать, когда отец исчез.

- Как исчез? – не поняла я.

- Никто не знает, что произошло. Просто под утро отец не спустился к завтраку, а в его комнатах было пусто. Он будто растворился и больше никто его не видел. После этого дня все в семье стали более подозрительными, но у Люциуса начала в прямом смысле развиваться паранойя. Он везде видел заговор, измену, в каждой тени искал убийц, перестал доверять даже семье. Ну, - он хмыкнул – не всей. Своему клану, Темным, он по-прежнему доверял и только им. Семейные советы за закрытыми дверями, где мне не было места, потом отдельные приемы пищи, а, когда паранойя достигла своего апогея, Люциус уехал из дворца. Бабушка, решив, что безумец не может править империей, лишила его права на престолонаследие. Темная часть семьи взбунтовалась, во главе с Люциусом, и объявила мир расторгнутым. Началась гражданская война.

- И, в итоге, вы заперли всех своих родственников в тюрьмах. – заключила я.

- Я никогда не собирался занимать место Люциуса, что бы он себе не придумал. Да, мы не были особо близки, но он мой брат и я любил его. Следовало убить его. – хладнокровно завершил Мариус.

Но его лицу пробежала тень. Я затронула темные уголки его сознания.

Но тень быстро сбежала с его лица и Мариус улыбнулся.

- К сожалению, мне не так повезло с семьей, как тебе. Ты скучаешь по родителям?

- Каждый день. – честно ответила я.

Я продолжила тренировку, но за всю тренировку я не смогла сформировать даже подобия плотного шара. Я так же ничего не чувствовала.

Глава 5:

Закончив практически бесплодные тренировки с Серафимой, Мариус отправился в покои императрицы.

Она с идеальной осанкой сидела за туалетным столиком и внимательно всматривалась в свое отражение, ища морщинки, а две Ткачихи в это время орудовали над ее волосами, придавая им жемчужный оттенок. Мариус наблюдал как седая прядь императрицы, под ловкими руками Ткачихи снова обрела оттенок.

- Я сейчас занята. – отстраненно произнесла императрица.

Мариус знал, что Лилит не любила, когда кто-то, даже член семьи, видел ее настоящий облик, но ему было все равно.

- Я считаю неправильным то, что мне нужно влюбить в себя Серафиму.

Наследник рода видел, как недобро сверкнули глаза императрицы, когда она посмотрела на него через зеркало.

- Пошли вон! – яростно прикрикнула женщина на Ткачих и те тут же убежали.

Пригладив волосы, императрица развернулась к Мариусу лицом и элегантно сложила ручки на коленях.

- Она нужна нам, дорогой. – она хлопнула ресничками - Или ты забыл? У Серафимы дар нашего рода, значит, она сможет родить тебе прекрасных Светлых наследников. Помни, наши враги не дремлют, и мы должны как можно быстрее ввести девчонку в нашу семью, пока это не сделал кто-то другой.

Они оба знали, о ком говорит императрица, но Мариус все еще надеялся, что его брат не представляет для них опасности.

- Так что иди и очаруй ее так, чтобы она жаждала выйти за тебя замуж.

Императрица махнула рукой, завершая разговор.

***

Утром меня наряжали будто на какой-то званый вечер. Меня нарядили в легкое светло-голубое, почти белое, платье в пол с воротником, облегающими рукавами и шлейфом. Вдоль всего платья, словно звезды, были разбросаны жемчужины. В косу мне тоже вплели жемчужины, чтобы волосы гармонировали с платьем.

Я стояла у зеркала во весь рост, полностью облаченная, а Рене хлопотала над моим одеянием, доводя его до идеала и расправляя складки. Наконец, она закончила крутиться вокруг меня и, выпрямив мне спину, встала у меня за спиной, положив руки мне на плечи.

- Ты похожа на настоящую королеву мороза и льда. – дала оценку она.

- К чему все это? – я прыснула – Мариус просто пригласил меня позавтракать вместе.

- Отныне ты не просто девушка, ты представительница самого могущественного рода в империи, а представительные молодые леди выглядят именно так. Всегда.

- Но…

Рене раздраженно посмотрела на меня, так как матери обычно смотрят на непослушных детей, и желание перечить улетучилось.

Мариус ждал меня в столовой.

Зал, в котором проходил завтрак, больше напоминал не столовую, а парадный дворец, случайно притворившийся местом для утреннего кофе.

Высокие потолки уходили вверх настолько, что казались почти нереальными, теряясь в мягком золотистом свете. Их поддерживали стройные колонны из белого камня, прожилки которого переливались холодным серебром, словно в них была заключена застывшая луна. По сводам тянулись тонкие узоры — витиеватые, почти живые, будто вырезанные не руками мастеров, а самой магией.

С одной стороны зала тянулись огромные окна от пола до потолка. Сквозь них внутрь лился утренний свет — прозрачный, мягкий, слегка холодный. Он рассыпался по полу длинными полосами, отражался в отполированном мраморе и играл на поверхности стола, словно вода.

Пол был выложен светлым камнем с тонкой мозаикой — спирали, звезды, переплетения линий, которые казались знакомыми, но ускользали от понимания. Если смотреть слишком долго, создавалось ощущение, будто узор медленно движется.

В центре зала стоял длинный стол из темного дерева, отполированный до зеркального блеска. Он был почти пуст — никакой вычурной роскоши, только изящная посуда, тонкий фарфор, прозрачные бокалы и несколько блюд, аккуратно расставленных так, словно даже еда подчинялась строгой эстетике этого места.

Над столом висела огромная люстра — не из стекла и не из металла, а будто сотканная из света. Тонкие нити сияния переплетались между собой, образуя сложную форму, и мягко пульсировали, словно дышали.

И на этом фоне любой человек казался лишним — случайной фигурой, попавшей в чужую, выверенную до совершенства картину. Но не Мариус.