Анастасия Исаева – Мягкая кукла (страница 54)

Заехал утром за Карошкой и предложил подкинуть Веру куда надо. Для приличия сделала вид, что думает, но была рада. Не то чтобы нервишки шалили как дурные, но дышалось словно через маску и глаза пришлось перекрашивать дважды. Сначала левый, потом правый.

Пока детка бегала наверх за оставленным в комнате рюкзачком, Вера старалась избавиться от чувства неловкости. Обиженный Цезарь не казал носа из детской, а мог бы прекрасно оттянуть внимание на себя. Тишину разбил Сережа. Он неопределенно дернул подбородком, указывая на весь дом сразу.

— Теперь ты все переделаешь?

— Все не потяну.

Он фыркнул. Мол, не прибедняйся. Был прав отчасти. Руки чесались выбросить его кресло из спальни. Переставить туалетный столик к окну. На месте столовой сделать мастерскую. Свет от французских окон, выходящих в сад, потрясающий. Фотозона выйдет отличная. Летом сочно-зелено. Зимой бело-торжественно. И круглогодичные закаты, если погода расщедрится на чистое небо.

— На барахолках посмотри, — подколол будущий бывший муж.

Сам того не желая, подал прекрасную идею. Это ведь и была ее мечта — обладать редкими вещами с историей. Не всегда это стоит бешеных денег.

— Что-нибудь заберешь из обстановки?

— Нет. Если хочешь отчего-то избавиться — вперед.

— Ты вчера кое-что забыл, когда вывозил вещи.

Он понял, о чем речь. Сережки за неприличную стоимость. Футляр одиноко чернел на опустевшей половине гардероба.

— Если так неприятно, верни в магазин. Или оставь Каролине на вырост.

Карошка неслась вниз и услышала свое имя.

— Вы про меня?

— Всегда про тебя, солнышко.

Вера проартикулировала «Я подумаю» и взяла свое стеганое пальто.

Психоневрологический диспансер не изменился. Хмурый фасад с шершавой облицовкой, выдающееся вперед крыльцо и дурацкие ступени, не понятно на чей шаг рассчитанные. Во время подъема пятка неизбежно висела в воздухе, а спуск всегда был лотереей — переломаешь ноги или нет.

Вера выскочила из Сережиной машины и осмотрелась: на расчищенной дорожке, обрамленной кустами чубушника, не видать адвокатессы. Про чубушник она хорошо запомнила. Больше четырех лет прошло, как обращалась сюда из-за тревожности. Тогда, в майское цветение, жасминовый аромат пропитал даже кабинет врача на третьем этаже. Нынешняя стерильная белизна грозилась отобрать у нее самое дорогое — право воспитывать дочь. И стоило немалых усилий вести себя ровно с виновником предстоящей экзекуции. То есть, экспертизы.

— Вера, подожди!

Он нарочно, да? И так все утро терпит его общество. До садика было легче, но без Каролины каждая минута становилась испытанием на выдержку. Обернулась с нейтральным лицом.

— Я хочу извиниться, Вер.

Нашел время! Она нахмурилась, но дала понять, что слушает.

— Прости, что втянул тебя в это. Уверен, ты пройдешь комиссию. С моей стороны никакого вмешательства.

— Месяца не прошло, как ты замутил эту свистопляску с проверкой на мою адекватность. Наигрался в отца?

— Не наигрался. Но ей нужны мы оба.

Доверие он, конечно, прошляпил, но Вера еще помнила его повадки. Упрямство пополам с виноватым взглядом всегда означало, что он раскаивается больше, чем показывает. Знает, гаденыш, на чем выехать. Извиняется только за Карошку. Это тоже плюс. Не пытается лгать в лицо.

Не снимая перчатки, Вера коснулась его локтя, давая понять, что принимает извинения. Прощение не даровало смелости, но стало будто легче на душе.

Ну где же адвокат! Потянулась до телефона и передумала, когда на парковку зарулил черный широкомордый внедорожник. Он уркнул мощным движком и затих, словно затаился. По всем признакам, только что из автосалона. Натертый до блеска, на дисках ни одной пылинки и стекла неприлично чистые для того срача, что творился на дорогах в начале зимы. Только один человек умел носить ботинки в любую грязь, а у него раздолбанный форд и приедет он только вечером.

И все-таки из авто материализовался Виктор. Он не выпускал Веру с Сережей из поля зрения и при этом кому-то что-то говорил, слегка наклонив голову в сторону пассажирского кресла. Вскоре оттуда выбралась адвокатесса и не продемонстрировала ни одной эмоции, дающей понять, что она думает по поводу сопровождающего Веры. Это на юридическом дают выдержку или берут с такими качествами?

Зная, что ей не за что оправдываться, — вообще-то, сейчас очередь Виктора прояснять ситуацию! — Вера тем не менее ощущала себя застигнутой врасплох. Да и что хорошего, когда около психушки собрались неверный муж, любовник и адвокат по разводу? Единственное, что удалось — сдержать нервный смешок. И в те секунды, что длилась немая сцена, Вера успела сравнить Сережу и Виктора.

Сережа немного ниже ростом и смазливее. Имеет манеру разговаривать свысока и гордиться достигнутым. Всегда предпочитает вещи, подчеркивающие статус. Дорогую машину, одежду из бутиков, часы за половину цены автомобиля. Словом, всевозможные излишества, которые можно купить. Вот только жена подкачала. Внешностью подошла, а не захотела играть по писаному.

Высоченному Виктору не нужно рисоваться, чтобы выглядеть привлекательно. Он таскал хорошие костюмы и обувь с начищенными носами, не заботясь об их сохранности. В его ванной не было ничего сложнее шампуня и крема после бритья. А выглядел при этом, словно у него служат камердинер и барбер. В комплекте с мужественной внешностью шли уверенность и спокойствие, излучаемые им в любой ситуации. А если улыбнулся, то все — не влюбятся только святоши.

— Добрый день, — адвокатесса первой вспомнила о манерах.

Остальные нестройно поздоровались и каждый занялся своим делом. Сережа с недовольством глядеть на Виктора. А тот, завидев покрасневший нос Веры, без слов стянул с ее руки перчатку и принялся греть пальцы в своих ладонях. Адвокат внимательно следила за клиенткой и Сережей.

— Вера, если на вас оказывали хоть какое-то давление, мы можем потребовать перенос экспертизы.

Сережа возмутился одним лицом, а Вик стаскивал перчатку со второй руки. Он игнорировал все, кроме текущей задачи — отогреть Верины ледяные пальцы.

— Не оказывали. Экспертиза будет сегодня.

Не хватало еще отодвигать этот кошмар!

— Вы уверены? Это возможно…

— Совершенно уверена. Как, по-вашему, отреагирует комиссия, если сослаться на столь незначительную причину? Воспитание ребенка требует куда большей выдержки, чем такая встреча.

Вик улыбнулся половинкой рта и пожал ее ладонь в знак одобрения. Ответом ему было сияние, озарившее Верино лицо. Вывезти она могла и одна. Расправив плечи, стиснув зубы. Но присутствие Виктора означало, что не придется. Он здесь, подпитывает и греет.

Мужчины, стоявшие друг напротив друга, еще раз сцепились взглядами. Прожигающий и отражающий. Напористый и непоколебимый. Потерявший и триумфальный.

Здесь не о чем говорить. Не о чем драться.

Сережа без слов подкинул на ладони ключи от машины и развернулся к парковке. У Веры что-то сжалось внутри. Уходил знакомой горделивой походкой, ни разу не оглянувшись.

— Нам пора, — объявила адвокатесса.

Вера вздрогнула и нехотя отняла ладонь, но в то же мгновение Вик схватил ее, поднес кончики пальцев к губам и сказал:

— Ты лучшая мать своему ребенку. Ты даешь ей все, что нужно. Ты живой человек с чувствами и эмоциями. Я подожду тебя здесь. И помни: я люблю тебя.

Из амбулаторного обследования в дурдоме Вера запомнила только эпизоды.

Входная дверь. Подобные установлены в каждом продуктовом магазине на районе. Не должно быть таких дверей в месте, где лечат мозги и души! Несоответствующая деталь помогла воспринимать дальнейшее с долей иронии на легкой истерике.

Адвоката ни в какой кабинет не пускали, но ее присутствие успокаивало. Взяли анализы и сказали, куда идти дальше.

Дальше — на беседу с первым специалистом. Всего не запомнилось, но ему, почему-то, было до лампочки, сильно ли она любит Карошку и какие методы воспитания предпочитает. Также не спрашивал, что общего между котенком и яблоком. Но интересовался, что она думает о куклах вуду и почему не сжила мужа со свету вместо развода.

Наверное, она ответила что-то, характеризующее ее как адекватного человека, так как следующий врач появился довольно скоро. Задавал неудобные вопросы о боли физической и ментальной, как справляется со стрессами и что думает о рукоприкладстве.

…потом был перерыв. Стакан воды. Адвокатесса. Ободрения.

И тесты, тесты, тесты. Бесконечные страницы тестов и совет не думать долго над ответами.

К моменту, когда Вера беседовала с человеком, явно заинтересованном в Каролине, она прилично выдохлась. Было непросто сохранять нейтральную улыбку, особенно если по несколько раз задавали похожие вопросы. Вера спаслась напутствием Вика.

Она. Лучшая. Мать. Своему. Ребенку.

Пытка закончилась неожиданно. Мучительница просто встала и попрощалась с ней.

В коридоре ждала адвокатесса. На контрасте с ее собранностью и спокойствием Вера казалась комком нервов: напряженная, с бегающими глазами и огромным желанием поскорее сбежать отсюда. При мысли о том, что врачи будут задавать вопросы дочери, у нее сжались кулаки. Должно быть, она выказала слишком много эмоций, а иначе зачем бы тактичная и прямая юристка взяла ее за локоть и аккуратно повела к выходу.

— Идемте.

— Это все?

— Узнаем позже. Им нужно проанализировать данные.

— Могут еще раз вызвать? Другие дольше или меньше провели времени на подобной процедуре?