Анастасия Исаева – Мягкая кукла (страница 27)

Успел!

«Да, до утра».

«Освобожусь ближе к 18 часам».

«Хорошо. Вот только есть сложность с гастрономическими радостями. У меня строгий рацион. И я сама позабочусь об этом».

«Понял. Французская диета разрешена?»

«Это какая?»

«Погугли:)»

Нашла старый анекдот и почему-то покраснела. Это в ее-то года и в их-то положении! Но поди ж ты. Хотя погодите-ка… Получается, она ему только для секса нужна? Стоп. Не надо себя накручивать. У них целевые встречи. Разговоры о фильмах Вуди Аллена они могут и дальше вести в чатике.

На вопрос Виктора про диету не стала отвечать. Пусть мучается до вечера и на всякий случай гуглит интересные факты о Ларсе фон Триере, например. Хотя, он снял не один фильм о непотребствах. Так, все! Пора на массаж. И не только.

В шесть вечера тишина. Не паниковать. Допущенное время для опоздания придумано не просто так.

В половине седьмого Вера уже знала, сколько окон на фасаде соседнего здания. Двенадцатиэтажного здания. Вик был в сети десять минут назад. Так тебе и надо, Вера. Нечего заявляться без предупреждения. Голое запястье провоцировало — браслет остался дома — и не позднее как завтра проступят новые лиловые разводы.

Ближе к семи решила, что можно съесть запасенный белый йогурт и провести вечер за каким-нибудь фильмом. Но стоило содрать фольгу с баночки, завибрировал телефон.

— Вера?

Виктор.

— Да.

— Прости, что голосом. Некогда набирать сообщение. Только выбрался от клиента. Ты как?

— Хорошо.

— Очень рад слышать твой голос. Еще не передумала?

— А ты?

— Я голодный, но довольный. И очень хочу тебя увидеть.

— Только увидеть?

— Да как пойдет. Ты точно в порядке?

— Все нормально.

— Так что насчет вечера?

— Я тоже соскучилась.

— Ко мне поедешь?

— Да.

— Слушай, я на другом конце города. Давай пришлю такси?

— Давай.

Настроение сменило полярность. Пыльный налет враз слетел и проявились цвета. Оттенки переливались и вибрировали, имели объем и глубину. Чувства ожили, словно деревья после дождя. Как глупо было отчаиваться. Уже не раз Вик доказывал свою порядочность.

Йогурт пришлось съесть в рекордное время, чтобы потом не краснеть от голодных завываний в животе. На всякий случай, Вера прихватила с собой пару баночек.

Вечерние пробки не раздражали. Пусть у хозяина будет время на мелкие приготовления, всегда внезапно примечаемые, когда гости на пороге. А она любовалась городом в сумерках. Чем дальше заезжали, тем выше и круче становились дома. Не просто высокие. А такие, с огороженной территорией, настоящим лобби внизу и где парковочное место стоит как ее квартира.

Такси остановилось. За шлагбаум нельзя. Сверив адрес, присланный Виктором, убедилась, что все верно, и выбралась наружу. Обладатель чихающего фордика живет в элитном районе!

— Вера!

В сизой дымке к ней спешит Вик в образе дорого адвоката. А почему «в образе»? Он и есть дорогой адвокат. Матовый костюм и жаккардовый галстук идеально сочетаются с острыми уголками воротничка. Носы ботинок блестят, будто не ходили по мокрым тротуарам. Не хватает портфеля, пахнущего дорогой кожей.

Он прижимает Веру к себе и бережно целует в щеку. Она расслабленно кладет руки ему на плечи и тонет в нежности. Знакомый аромат свободы подсказывает, что никакая упаковка не изменит того, что он — Вик.

— Не ожидал, но очень рад. У тебя все хорошо?

В голосе легкое беспокойство, и глаза смотрят изучающе, отмечая изменения, заметные после недельного расставания. Заострившиеся скулы, углубившиеся тени и спавшие щеки.

— Нормально. У меня… я прохожу плановое обследование, и одна процедура перенеслась на завтра.

— Это нормально, что он оставил тебя в такой ситуации?

— Дома ребенок, а я уже большая.

— Идем, ветер сырой, — сказал Вик, по-прежнему не отпуская Веру и приобнимая за плечо.

За окном мокрые от дождя дороги множили фары и габариты. Загорались разноцветные квадратики — квартиры оживали после возвращения хозяев. Ночь еще не наступила, но остатки дневного света истаяли. В стекле отражались светильники из прихожей и с ними ломаными линиями — вся комната, включая слепленную парочку на кресле.

— Так и думал, что оценишь высоту.

— Восхищаюсь и побаиваюсь одновременно.

— С подземками связана какая-то мрачная история?

Сначала показалось, что любовное свидание не место для воспоминаний из детства. А потом что-то щелкнуло — ведь нет правил, когда можно идти на откровенность. Что может быть лучше оголенных нервов и внимательного слушателя?

— На пути в школу был плохо освещенный подземный переход. С утра еще ничего, людно, и мы часто ходили вместе с мамой. А вот после уроков я возвращалась одна. У меня было мало друзей, и как назло, никто не жил в нашем доме. Ничего не произошло, я зря боялась все детство. Но как вспомню — мороз по коже.

— Может, благодаря этому страху ты избежала каких-то неприятностей.

— Проблем тоже нажила. В Стамбуле не смогла прокатиться на той крутейшей ветке метро. Босфор нам пришлось пересекать по воде.

Вик молчал и медленно водил пальцами по ее спине, заставляя кожу покрываться мурашками. Наверное, ему неприятно, что нет-нет, а периодически возникают тени ее замужнего положения. Нужно как-то разрядить обстановку.

— Кресло у тебя порнушное.

Его грудь заходила под ее щекой, и она услышала, где зарождается смех. Сначала глухой, потом громкий и четкий. Объятия стали туже.

— Еще скажи, что не понравилось.

— Не скажу.

На супчиках в теле образовалась гремучая смесь полуголодной легкости и нервного возбуждения. Сложности с мужем помешали выплеснуть избыток энергии. Но сейчас, прильнув плоским животом к большому и крепкому Вику, было так бесстыдно хорошо, что даже страшно. Выходит, и для нее теперь брак — не единственное место, где она ищет утешения, поддержки и радости.

Мысль куснула, прокатившись холодком по позвоночнику и ошпарив голые ягодицы.

— Можно мне в ванную?

Схватив с пола первое, что попалось под руку, Вера кинулась в указанном направлении.

В темной ванной комнате всевозможные навороты и каждая вещь на своем месте. Наплескав прохладной воды на горящие щеки, Вера подняла глаза, и взгляд уперся в белый купальный халат маленького размера. Характерные складки подсказали, что его уже надевали.

Остужает надежнее умывания. Вик не убрал женский халат, хотя у него была такая возможность до ее прихода. Ему и говорить ничего не нужно, чтобы объяснить, как он определяет место Веры. Мол, сама такая, поймет.

Ей изменили. Она изменила. Вик тоже изменяет. Одной или многим? А если никому не обещал, то была ли измена?

Развернув утащенную с пола вещь, Вера поняла, что эта белая рубашка не ее, а Вика. Сегодня можно пахнуть им. Даже нужно. Длина до середины бедра, дважды подвернутые рукава — практически платье!

Она вышла в ярко освещенную квартиру и восхищенно выдохнула.

— Обалденно…