Анастасия Исаева – Бракованные амбиции (страница 2)
Ольга Федоровна и так натерпелась. Ни к чему пожилой женщине ехать ночью в аэропорт. О том, чтобы отпустить мальчика одного и речи не шло.
Медленно продвигаясь по телетрапу, Лира слушала шепотки о природном катаклизме, о рискованности перелета и ответные возражения, что авиасообщение не открыли бы, будь это опасно. Она отключилась от посторонних разговоров, когда заметила впереди высокую фигуру. Влад наклонился к девице на шпильках и чему-то рассмеялся, запрокинув голову. Весело ему, значит, фыркнула про себя Ли. В самолете выяснилось, что он летит в бизнесе, а убийца стоп устраивалась где-то в хвосте. Его нахальный взгляд убедил Лиру, что сценка с каблукастой – показательные выступления. Мол, смотри, что теряешь. Эти бесхитростные заигрывания немного подняли настроение, и она почти пожалела, что не раскошелилась на билет подороже. Впрочем, покидая салон по прибытии, Лира посмотрела на пустые кресла для привилегированных пассажиров – ее никто не дожидался.
Лёва внял ее словам, и они с бабушкой остались дома. Чтобы не переплачивать предприимчивым извозчикам, подстерегающим клиентов на выходе, она вызвала такси через мобильное приложение. Ожидая машину, Лира успела расплести косу и купила кофе. После первого горького глотка рядом с ее голубым чемоданом кто-то припарковал черного монстра. Владислав.
– Предпочитаете пить кофе в одиночестве? – к трем утра его голос окрасился соблазнительной хрипотцой.
– Вы-то себе компанию всегда найдете, не так ли? – не удержалась и съехидничала Лира.
Зря. Влад довольно улыбнулся, обшаривая ее взглядом сверху донизу.
– Вам идут распущенные волосы.
Она не стала отвечать, желая знать, что он предпримет дальше. Лишь неосознанно сделала подшаг в его сторону, чтобы чемодан не заслонял ее.
– Какой кофе предпочитаете?
– А вы угадайте.
Он правильно все понял. И не думая искать подсказки на стаканчике, Влад вознамерился провести дегустацию, завернув ее в плед из кардамона, сандала и табака. Ли встрепенулась, когда колючки легонько царапнули нежную кожу, но тут же уступила плавному нажиму. Поощренный «эксперт» сократил между ними последние миллиметры, положив свою пятерню на гибкую спину. Другой рукой он путал ей волосы на затылке. В ответ она поднялась на полупальцы и коснулась теплого мужского загривка. Внешние звуки исчезли, картинка подернулась дымкой. На остатках самоконтроля пританцовывало безрассудство, нашептывая брать все, до чего дотянется. В момент, когда она была готова признать, что напрасно отклонила приглашение на кофе, Влад отстранился и почти нормальным голосом проговорил:
– Американо с двойным эспрессо без сахара.
Ну и плут! Она чуть не растаяла в поцелуе, а он лишь делает зарубки на ремне. С ее стороны было непростительно забыть, что все происходящее – маленькая игра для поднятия настроения всем участникам.
– И почем бариста продает секреты?
На его лице промелькнуло виноватое выражение.
– Я случайно подслушал. Вас подвезти?
– Спасибо, но меня заберут.
Вот теперь точно все. Отшитый во второй раз, он не станет делать новых попыток, спрашивать полное имя и набиваться в друзья в соцсетях.
– Может, еще увидимся, Ли.
Напоследок она расщедрилась на лучшую улыбку из коллекции. Пусть эта зарисовка, идеальная в своей мимолетности, останется здесь, парить под высоким потолком среди других упущенных шансов и несказанных слов. А ее ждет новая реальность.
* * *
Дома никто не спал. Брат и бабушка встречали путешественницу в просторной прихожей. Особенной радости никто не выражал, но чувствовалось облегчение от того, что она благополучно добралась. Лёва отирал обои, но карие глаза внимательно следили за сестрой из-под черной челки. Взглянув на бабушку, Лира едва сдержала тягостный вздох – от горя женщина, всегда собранная и прямая, сдала и сразу стала выглядеть на свои шестьдесят шесть.
– А это что такое? – Лира кивнула на сумки и коробки в прихожей. Они обсуждали, что дети будут жить здесь и навещать бабулю за воскресными обедами. Ольга Федоровна поджала губы и отвела взгляд, а брат сложил руки на груди.
– Ты думала, я останусь тут?
– Извини, после перелета уши заложены и соображалка сломалась, – отозвалась Лира и рухнула на диван в гостиной. Сейчас бы задрать ноги повыше и включить спокойную музыку. – Что ты имеешь в виду?
– Мы переедем в мамину.
Лира вскочила, и все жилки заныли от усталости.
– Ну уж нет! Во-первых, это моя квартира, во-вторых, она превратила ее в литературный салон, не пригодный для жизни, в-третьих, это далеко от школы.
– Я ему говорила, – вставила бабушка.
– И что? – еще не переломавшийся голос временами срывался на фальцет. – Я не буду жить здесь!
– Но Лё…
– Плевать, как далеко школа. Я бы и ее сменил, но в последнем классе это бессмысленно. А вот отсюда мы можем свалить. Тебе-то какая разница? Тебя здесь десять лет не было! И почему «не пригодный»? Там иногда живут непризнанные поэты-оборванцы. Если надо будет – переделаем, какие-то вещи отсюда заберем. Это все наше!
Озвученная правда обрушилась камнепадом: этот дом остался без хозяев, все предметы теперь ничьи. Может, ей не хочется перебираться в литературный салон, но брат прав: находиться в этих стенах нелегко. И если тяжело ей, бывавшей здесь лишь эпизодически, то каково ребенку, для которого это место было семейным гнездом? Лира себе напомнила, что сейчас важнее позаботиться о шаткой подростковой психике, а ей, претендующей на роль попечителя, следует засунуть собственные переживания подальше.
– Так, сначала мы выспимся и утром все обсудим.
– Ладно, – быстро кивнул брат, понявший, что добился своего.
– Лёва, в следующий раз ультиматум не пройдет.
* * *
Лиру разбудил какой-то звук. Еще не до конца проснувшаяся, она нашла глазами часы и чуть не застонала – спала менее четырех часов. Незнакомым звуком оказался свист чайника. Должно быть, бабушка готовит завтрак: звенит посуда, хлопают дверцы, шуршат упаковки.
Лира отвыкла от подобного. У них с Мари были разные графики, и, если одна спала, вторая старалась не шуметь. И чайник, разумеется, отключался сам. Нужно как-то входить в новый режим. Интересно, старшеклассники нуждаются в компании по утрам?
Кое-как отодрав неотдохнувшее тело от дивана, села, ударившись коленкой о журнальный столик. Спать легла в гостиной, уступив свободную кровать Ольге Федоровне. А вот и она.
– Доброе утро. Ты будешь овсянку или гренки?
Обычно она выпивала стакан теплой воды, тянулась минут двадцать, принимала душ и только потом склевывала длинные углеводы. Но желудок напомнил, что последней твердой пищей был перекус на борту «Боинга».
– Доброе. Овсянку, спасибо. Лёва тоже проснулся?
– Какой там, спит.
– Я самую малость разомнусь, хорошо?
Если бабушка и была недовольна, ничего не сказала. Ее невестка, посвятившая жизнь балету, не пропустила ни одной растяжки. Этому правилу следовала и Лира. Сменив карьеру балерины на профессию хореографа, она оставалась в форме и всегда могла исполнить сочиненное наравне с опытными танцовщиками. Закулисная работа была ей больше по душе. Артур считал это глупостью. «Пока молода и хороша собой, нужно этим пользоваться. Оглянуться не успеешь, как тебе будет под пятьдесят, а вокруг сплошь молодые и талантливые».
Из Лёвиной комнаты раздавалось клацанье компьютерной клавиатуры. Она помялась у закрытой двери, но стучать не стала, рассудив, что когда захочет, тогда и покажется.
Протерев запотевшее зеркало в ванной, Ли увидела ровно то, что ожидала: бледная поганка с пушистыми ресницами. Этот легкий тюнинг избавлял от участи приведения по утрам. Оставив декоративку на дне пузатого несессера, она ограничилась уходовыми средствами. Собрала волосы в хвост, и показались сережки-пины – серебряные дуги с прозрачными камушками.
– А вы пойдете с нами на квартиру? – спросила Лира, входя на кухню.
Было непривычно видеть, что кто-то другой снует между плитой и разделочным столом, вынимает из ящика столовые приборы.
– Нет, и тебе не следует, – сказала Ольга Федоровна, ставя перед ней тарелку и подсаживаясь к своей чашке.
– Поч…
– Ты не должна идти у него на поводу. Мальчик станет вить из тебя веревки, если не проявишь характер.
– Но я тоже не хочу здесь жить, – возразила Лира, набирая на ложку овсянку, минуя желтую лужицу.
– А там ты не хочешь жить еще больше.
Стараясь не показывать, что Ольга Федоровна попала в точку, Лира принялась за еду. До чего ж восхитителен настоящий геркулес! Этого у женщин старшего поколения не отнять – знают толк в сытных завтраках.
– Мало ли чего хочу я. Скажите, почему вы против?
– Этот район благополучнее, у Лёвушки здесь школа и друзья…
– А настоящая причина?
– Ты никогда не церемонишься, да? А еще человек искусства.
Лира вздрогнула – не было сомнений, что бабушка говорит про ее мать.
– Чем быстрее узнаем, в чем дело, тем лучше.
– Сейчас вы наведете бардак в обеих квартирах, а потом ты уедешь, и придется все прибирать за тобой. Лучше живите здесь.
Проглотив порцию клейкой каши, Лира отложила ложку. Внутренний переводчик услужливо выделил главную мысль: не смей расстраивать жизнь моего внука. Да вот только поздно грозить – их жизни уже расстроены.
– Ольга Федоровна, я вернулась, чтобы получить попечительство над братом до его совершеннолетия. Ради этого я полностью меняю свою жизнь и не собираюсь отступать только потому, что вам это не нравится.