— За решёткою за железною
Сидит душечка добрый молодец.
И он пишет себе грамотку,
Не пером пишет, не чернилами
Он своими горючими слезьими.
Не ко батюшке, не ко матушке
Он ко душечке к молодой жене:
"Ах ты душечка, молода жена,
Продавай свое житье-бытье,
Выкупай меня из неволюшки,
Как из той ли темной темницы!
Буде мало тебе всего покажется
В кабалу отдай малых детушек!"
Наконец глаза стали различать предметы в окружающей меня полутьме. Надо мной был деревянный потолок. Серый, со следами плесени и каплями конденсата, в паутине и пыли. Повернув голову я с трудом различила, что лежу на кровати под тонким одеялом. Даже не одеялом, а какой-то тряпкой, пахнувшей чем-то кислым и плесневелым. Было очень холодно. В нос бил запах немытых тел. Очень большого количества немытых человеческих тел. Он был настолько тяжёлый, что мне пришлось невольно закашляться и прикрыть голову той самой тряпкой, которая являлась одеялом. Меня била крупная дрожь.
Где я? Это тюрьма? Но когда я оглядывалась, но не заметила ничего похожего на камеры для содержания заключенных. На кроватях лежало просто немыслимое количество людей. Они негромко разговаривали ил просто спали. Кровати были двухъярусные, сколоченные из неструганного дерева. Вместо матрасов грязное сырое сено. Где-то далеко было чуть светлее от висящих на крюках ламп. Таких светильников я никогда в своей жизни не видела. Небольшая цилиндрическая банка и установленное сверху стекло, которое удерживалось проволочными дугами. Внутри стеклянной колбы что-то чадяще горело. Было видно, как пыль неспешно поднимается к потолку над верхним отверстием светильника.
Вдруг я услышала что в самом дальнем от меня крае этого сарая, мне пришло в голову только такое название этого помещения, звонкий голос выкрикнул несколько слов, которые я не смогла разобрать. Издалека было плохо видно, но похоже там находилась дверь и в проёме двери стоял человек в мундире. Показалось, что фраза была произнесена не на русском языке. В ответ на этот голос все вокруг заворочались, заголосили, многие кинулись на выход. Но смогли выйти всего человек пятнадцать. Дверь захлопнулась. Люди возвращались на свои места и постепенно всё успокоилось.
Мужской голос, который раньше пел песню о неволе, что-то говорил своему собеседнику. К сожалению я слышала только одного из разговаривающих, поэтому его слова воспринимались как монолог. Да и тот я слышала с пятого на десятое. Но постепенно я начинала понимать, где нахожусь в этом странном сне.
— … да не выпустят нас отсюда. Зачем это полякам? Ну вот посудите сами господа-товарищи. Война же ещё по весне закончилась, в марте Рижский мир заключён, если не ошибаюсь? Да? А зачем полякам пленные уже больше полгода в лагере? Включите логику, уважаемые. Ну, допустим, часть пленных забирают на работы всякие за еду. Вон как сегодня. Раньше нас гоняли фортификацию копать. А сейчас? За каким, извините, лядом им такие расходы на содержание? На кормление? На охрану? Позвольте…
— … говорят поручик Малиновский допустил оговорку, что пленными обменялись. Что? Нет. Это правда, скорее всего. Только, может, у Советов всех обменять пленных поляков не набралось должного количества. Предполагаю, что их в Сибирь угнать могли или на Колыму. А там климат суровый, с местными погодами не сравнить…
— … что значит Муха? Не извольте моё имя и фамилию коверкать, уважаемый. Василий Иванович Мухин, извольте запомнить. Вот так вот! Да, я сюда попал случайно. В военных действиях против поляков не участвовал. Но что это меняет? Это лето мы пережили. А если так в зиму уйдём, то от холода и голода, естественно, преставимся. Да что ты всё крестишься? Не поможет. Молиться я буду только когда к стенке поставят. А так — …
— … посуди сам. Нас тут в бараке полторы пехотной роты. Причём полной роты, военного времени. Больше трёх сотен. Здесь, в Стшалкове, бараков числом почти шестьдесят, а может и больше. Я во всем лагере за год не был-с. Всего тут сейчас около десяти полных пехотных полков. Представляете, какая это сила? Вот именно…
— … умерших то? Думаю много солдат лишений не вынесло. По моей оценке восемь-девять тысяч точно. Каждый день похоронная команда работает не покладая рук…
— … эх. Вернусь в родной Осташков. Возьму удочки и на озеро. Буду три дня отдыхать и ничего не делать. Вот просто сидеть на берегу и смотреть как бабочки летают. Рыба? Да ну её. Надо просто наслаждаться жизнью…
Я слушала рассуждения этого молодого человека, даже не рассуждения, а обычный «трёп», и вспоминала нашего учителя истории, который всегда говорил: «- Тот, кто знает историю, тот никогда не пропадёт!». Он хорошо нам рассказывал о событиях страшного двадцатого века. А этот барак, в котором я оказалась, он из того времени. Из времени Первой Мировой Войны. А точнее русско-польской, которая чуть позже началась. Сколько тогда людей потеряли жизнь до сих пор идут споры. Как меня сюда занесло?
Совсем замерзнув я свернулась калачиком и лежала, дрожа всем телом. Что делать я даже не представляла. От холода не было сил даже думать. Постепенно гул голосов усыпил меня. А может умерла, я не знаю.
Пробуждение было форменным насилием. Потому что когда в тебя попадают из станнера — это больно. В тело словно впиваются миллионы мелких игл, которые лишают возможности двигаться, а потом наступает тьма…
— Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно! — услышала она до боли знакомый голос, — Вы что, нас совсем уже за дураков держите? — продолжала Анна (а это была она), — Даже обидно, ей-богу!
Альта хотела сказать ей что-нибудь грубое в ответ, но язык ещё плохо слушался её. Очень хотелось пить. Перед глазами всё ещё стояли обрывки странного сна. Что это было? Она припомнила, что похожие видения уже посещали её ранее и тогда она тоже не могла понять, что это было.
… А в столице продолжали продолжать происходить разные странности. Всевозможные представители средств массовой информации, как российские, так и иностранные и даже инопланетные, пытались получить хоть какие-то комментарии от придворных шаркунов. Но те хранили загадочное молчание. Не потому, что не хотели что-то сказать. Они говорили очень много. Прослыть информированным человеком было в этой среде хорошим тоном. Но вот реально никто из них ничего не знал о том, что же происходит в руководстве огромной Империи на самом деле.
Человек с аристократическим лицом, как потомок древнего княжеского рода, конечно, многое знал не понаслышке. Но его больше интересовала реакция людей облечённых властью любого уровня на происходящее и на грядущее событие. Даже не столько на событие, сколь на изменение существующего положения. Ведь для большинства аристократов важным является стабильность их положения. Терять кресло никто не хочет. Значит, общественное мнение надо менять таким образом, чтобы возникло ощущение радикальных перемен. Задача как раз для такого интригана, как потомок древнего княжеского рода.
— Ваше Сиятельство. — в кабинете неслышно возник секретарь, — Свежие отчёты от руководителей отделов. Вот инфокристалл.
— Да. Положите на стол. И принесите кофе.
На стол тут же опустился поднос со свежезаваренным ароматным напитком, пустой пепельницей и инфокристаллом на салфетке. За много лет секретарь изучил все прихоти Евстигнея Иннокентьевича.
— Благодарю.
Князь Куракин вставил инфокристалл в гнездо считывателя принялся изучать отчёты, попутно записывая что-то на коммуникаторе. Информация как раз касалась состояния экономико-политической трансформации, которую, по мнению Евстигнея Иннокентьевича, и следовало произвести. В истории Земли таких трансформаций происходило немало. Но системный подход в виде технологии появился только в двадцатом веке. Записи исследований нашлись в родовой библиотеке. Один из предков всерьёз изучал исторические явления, которые произошли в следствии применения технологий. Правда потомка удивило название труда — «Цветные революции ХХ и ХХI веков». С чем это было связано он так и не смог понять. Но на практике всё работало. Да и потрясения, постигшие Россию в ХХ веке, в результате которых их род едва не пресёкся, тоже были следствием применения этих технологий.
— Фридрих, друг мой, скажи мне, что твой искусственный интеллект нам пророчит в ближайшем будущем? — невинно поинтересовался Адмирал.
— Государственный переворот! — радостно замахал руками учёный, как будто этот факт его невероятно радовал, — Вероятность 87.6 %!!!
— Эк. — чуть не поперхнулся любимым чаем Адмирал, — И когда же?
— По прогнозу от трёх до семи недель, не более. Сначала должны пройти народные волнения и мирные протесты. После последуют провокации, в результате которых пострадает рядовые жители. Подконтрольные заговорщикам СМИ будут сообщать исключительно о том, что в кризисе виновно правительство. Потом должны быть выдвинуты политические требования. В итоге будет смещено правительство, а после этого есть вероятность потери управления и смены «проклятого царизма», то есть существующего государственного строя в результате военного переворота! Кстати, такое уже было в ХХ веке.
— И как такое возможно? Из-за каких-то провокаторов потери понесут некомбатанты, а виноваты будут власти?
