Анастасия Игнашева – Зеркальный лабиринт (страница 14)
Да. Интересная информация из Бригады. Почему же она не была нам передана раньше, перед операцией? Хотя Бригада подчиняется Генштабу, а там такие зубры из армейских чиновников окопались, что даже не понятно, как армия вообще существует. Но код «Красный» — это всё-таки опасность для всего человечества.
Малинин ещё долго сидел со своим замкомроты и анализировал ситуацию. В итоге разведке было отправлен приказ.
Офицер был уверен, ребята внизу справятся. Им не впервой. Да и разведывательно-штурмовой бот со своей системой маскировки и сканирования сейчас очень поможет. Надо отдать должное командованию, что при всей своей прижимистости они всегда присылают самое лучшее оборудование из возможного. Надо только додавить снабженцев, заставить их «раскошелиться», как говорил Комбриг — видимо «кошель» это такой древний склад оборудования.
Тем временем подразделение готовилось к десантированию на планету всем составом. Пока время позволяло, Малинин самолично заявился к навигаторам. Надо было выяснить расстановку сил Счастья на орбитах, а заодно пообщаться с командиром корабля.
Чуть позже пришёл рапорт снизу.
Вот и хорошие новости.
Глава 9
Разум и чувства
С пелорианцами у меня тоже в своё время прикол вышел. Эти «чуможабы», как их наш Батя называет, весьма неохотно контактируют с другими разумными. А нас, людей, да и эльдориан тоже, вообще не переваривают. Кстати, не смотря на свою неприязнь к людям, пелорианские колонии на Земле имеются — в Сибири, на Васюганском болоте, например. Самое большое болото на Земле, труднодоступных для людей мест много, климат для них вполне подходящий. Да и на Гардарике я с ними сталкивалась. Они действительно достигли вершин в биоинженерии и почти вся их техника — живая. Так же, как и воги, они её выращивают.
А я тогда оказалась на одной из наших тренировочных баз, как раз на болотах. И вот сижу я в болоте, одна-одинёшенька, сыро, снизу мокро, сверху мокро, потому как дожди и осень уже, маскировка на мне болтается, рюкзак тяжёлый… И что-то так мне тоскливо вдруг стало, прямо хоть волком вой. Дом вдруг вспомнила, где я уже фиг знает сколько времени не была. И вдруг слышу — плеск рядом со мной какой-то, потом ещё. Поворачиваюсь — а передо мной целая компания этих чуможабов сидит. А я их никогда живьём не видела. Страха не было, скорее любопытство. Потом выяснилось, что они услышали мои грустные мысли и просто меня пожалеть пришли. Гладили меня своими маленькими ручками, какие-то мысли приятные пытались внушить. Кожа у них, кстати, хоть и мокрая, но вовсе не противная наощупь. Как наша, человеческая. И мысли ихние я слышала.
— А ты у нас ещё и телепат. — сказал Джинн и Анка поняла по его голосу, что тот улыбается.
— Я стала слышать мысли после того, как в этом подземелье побывала. Мы же тогда, помнишь, — она повернулась к Марту, — пытались перебраться через эти сопли электрические, а потом я провалилась.
— Да. Я тогда не досчитался ещё двоих своих ребят.
— А меня вытащил Мавромати. Правда, я была без сознания. Подземелье изменило мою сущность. Я не сразу это поняла.
— И что с тобой там произошло? Помнишь что-нибудь? —хором спросили Март с Джинном.
Анка покачала головой.
Так получилось, что Анку мы тогда потеряли. Внимательно осмотрев помещение, в котором мы все оказались, я увидел вдоль стены справа неширокий выступ, как раз, чтобы одному человеку пройти. Другого пути, кроме как там, у нас не было. Я отправил вперёд Мин Орма и Биг Мака, сам пошёл следом, крепко держа девчонку за руку. Она оказалась молодцом — не ревела и не истерила, хотя было видно, что здорово напугана. Замыкал нашу колонну Раз Драй. Вечно этот парень ухитрялся влетать во всякие истории. Вот и на этот раз он ухитрился споткнуться обо что-то, или поскользнулся и, пытаясь удержать равновесие, схватился за нас с Анкой. Но всё равно не удержался и свалился в эти самые «электросопли». И нас за собой потащил. Вытащить мы его вытащили, причём, оказалось, что эта дрянь к одежде и коже не пристаёт, но током его шибануло здорово. Вернее — насмерть. Нас тоже здорово тряхнуло, я даже сознание на какое-то время потерял. Тащить тело с собой у нас возможности не было, так что мы его там и оставили. К тому же выяснилось, что девчонка тоже ногой провалилась в эту непонятную субстанцию и нога у неё теперь онемела и идти она не может. Так что взвалил я её на закорки и двинулись мы дальше. Только шли мы не долго. Карниз, или что там ещё, скоро закончился, а за ним оказался довольно крутой спуск вниз. Причём довольно скользкий.
… «Деревня, где скучал Евгений, была прелестный уголок…». То есть, тьфу! — «дача», где коротал дни своей старости Адмирал, была, на самом деле, огромной орбитальной станцией, вращавшейся на орбите необитаемой планеты в одной из звёздных систем, ближайших к Солнечной. Обитатели станции были, в большинстве своём одинокими пенсионерами, по каким-то причинам не захотевшие, или не сумевшие вернуться на Землю, или другие планеты Содружества. Кроме них на станции жил ещё обслуживающий персонал: техники, инженеры, врачи, но с ними Адмирал почти не пересекался. Он вообще старался лишний раз не выходить из своего жилища.
Но сегодня Адмиралу предстоял «выход в свет». Дата каждого такого выхода была заранее определена и ожидалась с предвкушением маленького изменения в рутине будней. Ведя довольно замкнутый образ жизни, ему изредка все же приходилось наведываться в медицинский комплекс. Конечно можно было вызвать необходимого специалиста и к себе, на «дачу», но бывшему офицеру было приятно иногда выйти из четырёх стен и пройтись своими ногами хоть куда-нибудь. Даже если это был всего лишь один из уровней станции. Маленькое, но развлечение. Тем более, что общение с коллегами-«пенсионерами», да ещё и гражданскими, абсолютно не приносило никакой радости. Эти вечные разговоры о собственных болячках и о том, что когда-то они были "ого-го' его откровенно бесили.
Пообщавшись с Прапором и предупредив его о своей отлучке, Адмирал стал готовиться к выходу. Он не стал надевать парадную форму со всеми регалиями, так как китель весит немало, ограничился простым комбинезоном. Не спеша расчесал редкий ёжик седых волос. Взял трость, обычно висевшую на вешалке у дверей.
Наконец Адмирал был готов. Ровно в 10:48 он вышел из своей «берлоги» и зашагал к лифтовому холлу. Огромные кабины лифтов перемещали обитателей станции на разные уровни. И вскоре Адмирал уже изучал рекламные плакаты в холодно поблёскивающей полированным металлом кабине.
В медицинском комплексе, занимавшем целый ярус в одном из станционных отсеков, он бодро прошествовал в кабинет к своему специалисту, такому же древнему, как и он сам, медику 5 класса Самуилу Яковлевичу Насенрюхенсу. Для обоих ветеранов эти нечастые встречи стали своего рода традицией за последние несколько лет, сопровождавшиеся тщательно соблюдавшимся ритуалом.
Самуил Яковлевич обнял Адмирала, усадил его в кресло и дал указание Дрону, что в ближайшие полчаса его не беспокоили по причине приёма важного клиента. Дверь щёлкнула замком. На столе волшебным образом появилась бутылка дорогого напитка с планеты Воргейс, который местные фермеры научились выгонять с растения с сахаристыми плодами и листьями чёрного цвета. Поговаривали, что в концентрированном виде настойка из листьев вызывала моментальное привыкание с одного стакана. Поэтому планета была закрытой для посещения и охранялась внушительной эскадрой из ста тридцати крейсеров последнего поколения. Но у медика была бутылка, разрешённая к экспорту.
* * *
Больше всего это напоминало «американские горки», или «трубу» в аквапарке, куда нас с Мишкой иногда водила мама. При этом куда мы летим — никто понятия не имел — фонари у нас резко погасли. Пару раз я крутнулась вокруг своей оси, пару раз меня нехило так подбросило и один раз я довольно смачно приложилась копчиком обо что-то твёрдое. Аж искры из глаз посыпались. Поначалу я пыталась держаться за Марта, но вскоре нас оторвало друг от друга. Сколько времени мы так летели — я понятия не имею, а потом я просто затормозила и остановилась — спуск закончился и инерция погасла. Я попыталась встать, меня шатало, голова кружилась. Попыталась включить фонарь, но он замигал и погас. Нога по-прежнему не слушалась, хотя и не болела. Ощущения были, как будто я её отсидела. Я снова попыталась включить фонарь. На этот раз он зажёгся, но слабо. И тут я увидела впереди свет. В тот момент я не думала, кто это мог быть. Да хоть кто-нибудь! Я закричала, замахала рукой и побежала навстречу. И чуть не впилилась в огромное зеркало. Ну да — стены у этого помещения — грота, или коридора — были зеркальными. Зачем и кому это понадобилось — не знаю.