Анастасия Гудкова – Вторая жизнь графини, или снова свекровь (страница 32)

Когда мы отстранились, оба немного потеряв дыхание, я усмехнулась:

— Ты всё ещё в перьях.

— А ты, — хрипло выдохнул он, — пахнешь домом.

Молния пробежала по моей коже.

— Может, нам стоит поговорить… серьёзно?

— Без подушек?

— Обязательно.

Вечер опустился быстро. Солнце утонуло за вершинами деревьев, и над садом растянулось мягкое багряное небо. Я сидела в беседке, завернувшись в тонкий плед. Передо мной — чашка чая. На коленях — Алестина кошка, мурчащая, будто знала: мне нужно было это тепло, которым она делилась со мной.

Джереми пришёл, когда уже совсем стемнело. Без мундира, без шпор и громких, чеканных шагов. Просто остановился рядом и посмотрел на меня, как будто спрашивал разрешения. Я кивнула.

— Садись, капитан. Только без рапорта, прошу.

— Даже не рассчитывал, — буркнул он, садясь рядом. — Сегодня был насыщенный день.

— А вчера?

— Тоже.

— И завтра, полагаю, не лучше.

Он усмехнулся, устало проведя рукой по лицу.

— С тобой — определённо.

Молчание. Сначала напряжённое. Потом — уютное.

Я наконец сказала:

— Почему ты всё ещё здесь?

Джереми приподнял бровь.

— Потому что моё место — здесь. Пока ты нуждаешься в охране.

— Нет, не так. — Я повернулась к нему. — Почему ты всё ещё… рядом? Несмотря на моё поведение. Мою вспыльчивость, и мой дрянной характер.

Мужчина посмотрел мне в глаза. Долго. Спокойно.

— Потому что ты живая, настоящая. Потому что под этой внешней бронёй — человек, который не боится брать ответственность. Который ошибается, но не убегает. Который хочет сделать правильно — и делает. По-своему. Глупо иногда. Но честно.

Он откинулся на скамью, сложив руки за головой, и задумчиво посмотрел на звёзды.

— И ещё потому, что… чёрт побери, ты выводишь меня из себя, как никто в жизни. А потом смотришь вот так — и я забываю, как дышать.

Сердце кольнуло. Легко. Нежно. Опасно.

Я опустила глаза.

— Я до сих пор боюсь. Всего этого. Себя. Того, кем стала. Ответственности и чувств.

Капитан ответил не сразу. Взял мою ладонь, крепко сжав его, и улыбнулся.

— Я тоже. Но страха меньше, когда ты рядом.

Тишина снова легла между нами. Кошка слезла с моих колен, будто давая место другому.

Я наклонилась ближе, уткнулась лбом в плечо мужчины. Он чуть вздрогнул — и только потом обнял. Осторожно. Но крепко.

И больше ничего не нужно было говорить.

Глава 53

Я не любила халатность. А уж когда видела её у людей, которые носят официальные мантии, сидят в креслах с позолоченными ручками и получают жалованье за счёт моих налогов — хочется схватиться за метлу. Не волшебную. Самую обычную, с берёзовыми прутьями, и надавать им ею по голове.

И потому сегодня, с самого утра, я нацепила свою лучшую накидку, поправила перстень Хранителя на пальце, и отправилась в город. Инкогнито, если не считать того, что за мной семенил лично капитан с двумя гвардейцами и кучером, бледным, как простыня. Он знал, что такое «графиня с утра по делам». Он уже видел это один раз, и ему хватило надолго.

— Просто прогулка, значит? — пробурчал капитан себе под нос. — Свежим воздухом она решила подышать…

Я услышала. Улыбнулась. И решила не убивать. Пока.

Первым в списке стоял муниципальный магический архив. По документам, туда ежегодно выделялись такие суммы, что я ожидала увидеть библиотеку, сияющую, как хрустальный дворец. А увидела… Мда.

Точнее, сначала не увидела ничего — дверь была закрыта решёткой.

— Рабочий день с полудня, — мямлил сторож, вынырнувший из-за кустов. — Архивный эфир сложный, у нас ритм особенный...

— Мой ритм сегодня простой, — ответила я и провела пальцем по печати на замке.

Она распалась, заискрившись. Дверь распахнулась, а сторож побледнел.

— Я… я доложу магистру!

— Не утруждайтесь. Я сама.

Следующие два часа городские маги пытались дышать через раз, пока я методично рылась в бумагах, искала несоответствия, комментировала грязные полы и сравнивала счета с реальностью.

К обеду капитан потерял надежду и принес мне обед прямо в архив— чтобы я не умерла от голода. Или не довела до истощения кого-нибудь другого.

Мэр явился лично. Весь потный, в багровых пятнах, тяжело дыша, будто бежал пешком с другого конца города. Его веерные поклоны не спасли — я потребовала отчёт, книги, и объяснения по поводу исчезнувших артефактов обогрева.

— Это, должно быть, ошибка учётника, — проблеял он, утирая пот со лба белоснежным платком.

— Тогда пусть этот учётник объяснит, почему у него на кухне стоит один из этих артефактов.

Мэр пошатнулся, хватаясь за сердце, и я кивнула одному из гвардейцев:

— Проводите до кареты. Пусть подышит немного воздухом.

— Он… он сейчас и вправду дышать перестанет, — прошептал капитан. — Ты слышала, как он всхрапнул?

Я хмыкнула:

— Перестанет — магистры вылечат. Нечего воров жалеть.

К вечеру я отправилась в лавку сладостей. Потому что заслужила. Взяла там булочку с карамелью и розовым сиропом.

Местные торговцы шептались, передавая друг другу:

— Графиня. Опять.

— Мэр в обмороке!

— У неё перстень. Тот самый!

— Я уезжаю в деревню.

А когда мы вернулись домой, капитан устало снял перчатки, посмотрел на меня и сказал:

— У нас сегодня только три вызова к лекарям, два спровоцированных припадка и один едва не начавшийся бунт.

— Маловато, — с серьёзным лицом ответила я. — Завтра возьмёмся за налоговое ведомство.