Анастасия Гудкова – Дафна. Душа амулета (страница 5)

– Ильфы приносят, – улыбнулась Киара.

– Эльфы?

– Да нет, ильфы. Крошечные крылатые домовята. Неужели не слышала?

– Нет… – протянула я. – В лесу ильфов нет.

В этот момент около моего левого уха что-то запищало. Я повернулась и увидела забавное существо: голова похожа на эльфийскую, с остренькими ушками и светлыми волосами. Вот только нос картошкой и глазки крошечные, близко посаженные. Ниже – почти отсутствующая шея и клетчатое красно-желтое платьице с белым передничком. И в довершение – плетёные башмачки на маленьких ножках.

– Гашу ульраете? Лып? Ранодня горно рыданые гинчики с щокеньем. А зымкетки глудо ластость!

– Чего? – я потрясла головой, но понятнее не стало. Киара прыснула.

– Она перечисляет блюда, кажется, – хихикнула она.

– Зымкетки?!

– Слушай, я их язык так и не выучила, – веселилась подруга. – Поэтому обычно говорю сама, что мне нужно.

– Ну тогда кашу и травяной отвар, пожалуйста, – я улыбнулась крошечной ильфе, она кивнула и вдруг нахмурилась, тыкая в меня пальчиком.

– Нто кодарон гиой дельмы! Нилитье! Ны ксе укирнем! – взволнованно застрекотала она.

– Слушай… Я вот вообще ни словечка не поняла, – вздохнула я. – Ну не хочешь кашу нести, давай что там у тебя есть.

– Ни гашу! Кодарон ширет кесть! Нрыка неится кодарон!

– Что такое кодарон? – удивилась я, а ильфочка судорожно указывала на что-то у меня на груди. И тут я поняла. Медальон же! Она знает что-то про мой медальон, вот только рядом сидит Киара, а ещё незадача – я совсем не понимаю по-ильфийски.

– Никас гашу лиресу, и Шушию зарову, – вздохнула ильфочка и упорхнула.

Я напряглась. Вот сейчас как догадается Киара, о чем крошечная служка толковала, и всё, конец тебе, Дафочка. Но, к моему счастью, подруга вспомнила об оставленной в комнате тетради и поспешила за ней, оставив меня одну. Скучать мне не дали, уже знакомая ильфочка подлетела вместе с такой же крошечной старушкой в толстенных очках.

– Вы новая адептка, Дафна? – спросила старушка. Я кивнула. – Я – Шушия, старший ильф на кухне. Уж пару сотен лет тут на службе.

– Очень приятно, – улыбнулась я, глядя, как стараниями первой ильфочки на столе появляются тарелки с кашей, блинчиками и вареньем.

– Откуда у тебя медальон? – шёпотом спросила Шушия.

– Мне его подарили, – не стала лукавить я.

– И силы, небось, передали? – я кивнула. – А ещё что получила, знаешь?

– Нет, – вздохнула я. – Чувствую, ничего хорошего.

– И то верно, – засмеялась Шушия, провожая ильфочку взмахом крошечной ладошки. – Ты давай ешь, времени мало, я постараюсь быстро рассказать. Только начать придётся издалека.

Упрашивать меня не пришлось, я вцепилась в кружевной блинчик, от души макнула его в варенье и сунула в рот. Какая же вкуснятина! Шушия хмыкнула и начала рассказ.

– Всё началось, когда ректор Алонс Рошад отверг чувства лесной ведьмы Илиары. Девушка она была своенравная и сильная, да и любила ректора сильно. А тому магессу подавай, – она укоризненно покачала головой. – Задурил он Илиаре голову, да и объявил при всех о помолвке.

– На зимнем празднике? – ахнула я.

– А ты почем знаешь? – удивилась Шушия. – На нём. А сразу после – Илиара пропала. Правда, перед этим успела весь царский род проклясть. И больше её не видели. Да только говорят, что душу она свою заключила в медальоне. В этом самом.

– И что, проклятье никак не снять?

– А я почем знаю? – пожала плечами Шушия. – Поспеши, Дафна. Негоже занятия пропускать, а до него только пять минут осталось.

Я, конечно, поспешила. Да только искать верную дорогу в лесу мне попроще было, чем в этих одинаковых коридорах. И не спросишь ни у кого: ведьмы, хихикавшие надо мной вчера, сегодня при виде меня недовольно поджимали губы. Теперь я заметила, нижние платья у них были хоть и расшитые, да ткани грубые. И мантии все одинаковые, а подол они сами подрезали. Надо будет отблагодарить мэтра Киосси.

Когда я наконец оказалась у нужной двери, пыхтела, как собака в упряжке. Но, кажется, поспела вовремя, занятие ещё не началось. Из аудитории доносились голоса и смех, которые разом стихли, когда я открыла дверь. На меня уставились двенадцать рыжих ведьм. Двенадцать рыжих ведьм, да чтоб мне прям тут провалиться! Неужто во всём королевстве ни одной подходящей лесной не нашлось?!

Учебная аудитория оказалась неуютной. Для ведьмы ж главное что? Душа живая. А какая душа может быть вот в этом великолепии? Деревянный пол блестит, будто покрытый ледяной коркой. Стены в золоченой лепнине, и снова тяжёлые бархатные шторы на огромных окнах. Будто не магии проклятийной тут обучают, а вальсам всяким. Ведьмы сидели по двое за массивными дубовыми столами. Свободное место было одно – за столом, стоящим перед остальными. А куда деваться? Я вздохнула и поплелась к нему. Не успела я устроиться на тяжеленном стуле, который мало того, что с места не сдвинешь, так он ещё и по полу скрежещет, будто от ножек борозды останутся, как из-за одной из штор появилась ведьма-магистр. Рыжая. Я и не сомневалась.

– Светлого дня, – привычно кивнула она и бросила на меня внимательный взгляд. – Дафна? – я кивнула, а ведьма прищурилась и покачала головой. – Когда я спрашиваю, нужно отвечать: да, магистр Линера. Ясно?

– Да, магистр Линера, – повторила я, чувствуя на себе презрительные взгляды остальных ведьм.

– Магистр Линера, – а эту ведьму я знаю. Одна из тех, кто озерцо творил. А рядом с ней и та, что книги на меня напустила. – Почему в Академию принимают всякий лесной сброд?

– Потому что среди этого сброда, как ты выразилась, Шерра, попадаются чрезвычайно одарённые ведьмы. Начнём занятие.

Все замолчали, а я задумалась. Не понравилось мне, как она это слово сказала – одарённые. Будто знает, что сила не моя прирожденная, а в дар получена. А если так, чего от этой ведьмы ждать?

– Сегодня мы говорим о наследственных проклятиях и о методах их снятия, – голос у ведьмы был монотонный, словно ей совсем неинтересно то, что она говорит. А может и правда устала из года в год одно и то же. А мне стало любопытно, наследственные проклятия – это ж как раз то самое, что Илиара на клан Рошада наложила? – Чтобы его наложить, много ума не надо: искреннее желание, достаточная магическая сила и чётко произнести вслух само проклятие. А вот чтобы снять, придётся повозиться. Записывайте рецепт зелья.

Отовсюду послышалось шуршание страниц и скрип перьев-самописцев. Раньше я такие видела, только когда тайком в город на ярмарку выбиралась. Им чернила не нужны, пишут любым цветом, каким пожелаешь, и клякс не оставляют. Мне его вместе с тетрадями в библиотеке выдали, только времени хорошенько рассмотреть не нашлось. А магистр Линера продолжала:

– Семь сушёных листьев варанника, пучок чубинки и по три капли крови проклявшей ведьмы и того, кто проклят. Варить на медленном огне три с половиной минуты, помешивая по часовой стрелке каждые семь секунд. У тебя вопрос, Мирра?

– Магистр Линера, – робко спросила тощая ведьма в толстенных очках и мантии, висящей на ней бесформенным балахоном. – Проклятый свою кровь сам даст, а кровь ведьмы-то где брать?

– А тут, дорогие мои, нужно исхитриться. Где-то обманом, где-то по доброй воле. Бывает, ведьма и сама уж забудет, что кого-то до двенадцатого колена прокляла, так и снимет проклятие с радостью.

– А в чем ей радость? – не поняла Мирра.

– Каждое наследственное проклятие тянет из ведьмы силу. Тонкий ручеёк, вроде и не видно, а неприятно. Будто несёшь котёл, а из него зелье капает.

– А если… – я запнулась, потому что не хотела спрашивать вслух и сама испугалась своего вопроса. – Если ведьма умерла? Или сама проклята? – и поспешно добавила, – Магистр Линера.

– Умерла, говоришь? – ведьма внимательно на меня посмотрела. – Искать того, кто силу её принял. Но это сработает только если душа ведьмы действительно мертва. А если она по доброй воле силу отдала, то путь один – искать её.

Ох, если бы я знала, чью силу я приняла в лесу, кто была та ведьма, и правда ли, что душа Илиары томится в моём медальоне?

Глава 4

Магистр Линера наколдовала нам учебные котлы, и добрую половину дня мы варили то самое зелье, снимающее проклятье. Потому что, по словам магистра, "каждая уважающая себя ведьма должна быть готова ко всему, а уж без запаса антипроклятийных зелий и вовсе из дома выходить нечего". А капли крови можно и потом добавить, когда понадобится.

Учебные котелки были тяжёлые и ржавые. На дне виднелись остатки чего-то склизкого и вонючего. Бабка Нарафья меня бы за такой котёл на неделю в лес за кореньями отправила, негоже ведьме за инвентарём не следить. На моё робкое замечание остальные ведьмы только хихикнули. А моя старая знакомая ещё и высказалась:

– И кто по-твоему его мыть должен? Ильфы? Да их же этим зельем убьёт!

– А у тебя руки отсохнут, коли тряпку в них возьмёшь? – поинтересовалась я.

– Да чтобы я, – рыжая подскочила от гнева, – потомственная ведьма Ранния Терийская, сама котёл драила?! Совсем тебе мозги отшибло в лесу?

– Котёл помыть не стыдно, тогда он и служить тебе будет верой и правдой, и с зельем поможет коли собьешься. Стыдно зелье в таком варить.

Ранния фыркнула и отвернулась отрывать мясистые бурые листья варанника. А магистр Линера вдруг сказала:

– Дафна права. Держать котёл в чистоте – обязанность каждой уважающей себя ведьмы, – она махнула рукой, и рядом с нами появились деревянные кадки с тёплой водой и ветошь. – В грязном котле зелье не приму!