Анастасия Градцева – Наглец для Снежной королевы (страница 7)

Денис усмехается, золотистые глаза хитро прищуриваются.

– А Лазарь говорит, что ты не замужем. Кому верить?

Я глупо краснею и мысленно ругаюсь на брата.

Вот балабол! В нем с детства никакие секреты не держались!

С другой стороны, он же не знал, что эту информацию надо скрывать.

И я тоже не знала, что этот наглый парень из аэропорта потом окажется в нашем доме, иначе бы совсем по-другому себя с ним вела. И уж точно не врала бы про мужа.

– У нас гражданский брак, – наконец говорю я. – Без штампа в паспорте, но с крепкими надежными отношениями.

– Звучит капец как скучно.

– Тебя не спросила. И вообще, ты, кажется, телефон искал? Ищи.

– Понятия не имею, где мог его оставить, – задумчиво говорит Денис и неторопливо оглядывает коридор. Потом так же медленно идет в комнату брата и начинает перебирать по одной вещи на его столе. – Так, тут нет. И здесь тоже нет.

Я могла бы оставить Дениса и делать свои дела, но не могу. Его присутствие слишком нервирует меня, чтобы я могла нормально заняться уборкой.

– Можно быстрее? – спрашиваю я. – Тебя там Леша уже заждался, наверное.

– Не-а, – охотно отвечает Денис. – Он на базар за елкой пошел, а я сказал, что приду к нему потом, когда найду мобильный. Но могу и не искать, хрен с ним. Тут Лазаря подожду. Ты говорила, у тебя дела есть? Я могу помочь.

Нет!

Просто, блин, нет!

Мне не надо, чтобы этот наглый малолетка маячил тут, пока я буду намывать люстры.

Я молча иду на кухню, беру со стола свой телефон и возвращаюсь к Денису.

– Номер диктуй, – бросаю я.

– О, точняк. Я сам не допер тебя попросить, – Его улыбка способна, наверное, растопить даже айсберг. – Семь, девятьсот сорок три…

Я быстро набираю цифры и нажимаю на вызов.

Секунду ничего не происходит, а потом раздается еле слышное гудение и звучит стандартная мелодия телефонного звонка.

И раздается она… из кармана этого придурка!

Онемев от его наглости, я смотрю, как Денис достает свой телефон и с самым невинным видом заявляет:

– Ну вот, нашелся!

Засранец. Другого слова и не подберешь.

– Мог бы просто у Леши спросить, если так нужен был мой номер, – раздраженно говорю я, ругая себя за то, что повелась.

– Это было бы слишком скучно, – нахально заявляет Денис и подмигивает мне.

Яркое зимнее солнце, бьющее из окна, превращает его глаза в расплавленное золото. Замечаю на кончике его носа несколько крошечных веснушек, потом залипаю на длинные темные ресницы, на красиво очерченные чувственные губы, и только, услышав его тихий смешок, резко отворачиваюсь.

Я что, только что на него пялилась? И он это заметил?

– Ты очень красивая, – мягко говорит Денис.

«Ты тоже», – вспыхивает в моей голове предательская мысль, которую я тут же запихиваю куда подальше.

– Мне двадцать восемь лет, – жестко сообщаю я и снова перевожу взгляд на Дениса. – А тебе девятнадцать.

– Так проблема только в этом? – живо интересуется он. – Не в том, что ты в гражданском браке?

Да черт возьми!

Как у него получается так меня подлавливать?!

– С чего ты решил, что я буду обсуждать с тобой свою личную жизнь?

– Так мы вроде уже ее обсуждаем, – невинно говорит Денис.

– Тебе кажется. На всякий случай напоминаю: дверь – там.

Денис послушно идет в коридор, влезает в гигантские белые кроссы (боги, какой же у него размер ноги? А ведь еще говорят, что это связано с другим размером… Тьфу, о чем я только думаю!)

– Всего хорошего, – сухо говорю я.

– Я вернусь, – напоминает он, выпрямляется и снова сияет широкой мальчишеской улыбкой. – С елкой. Какую ты хочешь?

– Золотую.

– Я серьезно, – настаивает Денис.

– Никакую не хочу. У меня все равно нет новогоднего настроения.

– Не любишь украшать елку? – удивляется он. – Мне казалось, всем девчонкам это нравится.

Девчонка…

Так странно, что он меня называет этим словом.

Ну какая из меня девчонка? Скорее задолбавшаяся и разочарованная в жизни женщина.

– Мне не нравится, – отвечаю я. – Мне жалко эти елки потом выбрасывать как ненужный мусор.

– Есть искусственные.

– Они еще хуже. – Я устало вздыхаю и прошу: – Все, Денис, пожалуйста, прекрати свои бессмысленные подкаты и иди к Леше. Мне все равно, какую елку вы купите, главное, чтобы она была. Иначе мама расстроится. Что ты улыбаешься?

– Ты запомнила мое имя, – с довольной ухмылкой говорит этот идиот, и я закатываю глаза.

– Что в этом такого удивительного? У меня все в порядке с памятью, я еще не настолько старая, чтобы у меня был склероз.

И самое дурацкое, что именно в этот момент я вспоминаю, что кое-что все-таки забыла.

Так значит, старость уже не за горами?

– Подожди. – Я роюсь в сумке в поисках кошелька. – Надо же вам денег на елку выдать. И я тебе еще должна за такси. Вот, держи.

Моя рука с протянутыми купюрами повисает в воздухе. Денис их не берет.

– А говоришь, нет проблем с памятью, Вероника, – нехорошо усмехается он. – Я же тебе уже говорил, что ты мне ничего не должна.

– Я не собираюсь брать деньги у ребенка! – не выдерживаю я. – Бери уже, и закончим с этим.

Золотые глаза опасно вспыхивают.

– Я не ребенок.

Воздух внезапно сгущается, кажется очень плотным, наэлектризованным, а я слишком остро чувствую, что мы с ним одни в маленькой тесной прихожей. И эти широкие плечи, и этот хмурый горячий взгляд, и этот запах – терпкий, дразнящий, очень мужской. Все это никак не может принадлежать ребенку, мальчишке. Тут он прав.

Денис смотрит на меня голодно и зло одновременно, и от этого в моем животе появляется странное тянущее чувство, от которого по всему телу растекается жар. Это похоже на…

В кармане у Дениса резко звонит телефон, и мы оба вздрагиваем.

Только в этот момент я понимаю, что мы стояли очень близко друг к другу.