Анастасия Гор – Кристальный пик (страница 8)

Я благодарно кивнула, едва не подпрыгнув от взыгравшего трепета: как давно я не бралась за поиски и как, должно быть, много накопилось карт, требующих моего внимания! За время прогулки концентрация как раз восстановилась. Боясь растерять ее, я устремилась к залу Совета, но снова не смогла просто пройти мимо скриптория.

— Король-бард, нос-ситель сак-рального знания, Талиеш-шин…

— Талиесин. Там нет шипящих.

— Шипящие есть везде, если ты дракон.

— Раздвоенным языком оправдываться вздумала? Читай правильно!

— Сам читай! Или слабо? Это ведь ты до сих пор и двенадцать рун выучить не в состоянии!

— Я давно выучил все сорок!

— Их всего двадцать четыре, репья ты башка!

Несмотря на то что весталка преподавала лишь по утрам, когда в каморке было уже достаточно светло, чтобы не жечь свечи, Мелихор и Кочевник по-прежнему сидели за руническим алфавитом и скрижалями. Когтистые пальцы первой потемнели от чернил с налипшими на них перьями и клочками пергамента, из-за чего она скорее напоминала птицу, нежели дракона. На ее фоне Кочевник выглядел куда опрятнее, вот только стол перед ним был завален опилками от табличек, разломанных пополам. Весталка не раз жаловалась на эту его привычку — ломать все, что задевало его чувство собственного достоинства. Удивительно, как скрипторий и сама весталка до сих пор оставались целыми.

Лишь место, за которым сидела Тесея, отличалось безупречным порядком и чистотой: прилежно сложенные в стопку таблички, очищенное воронье перо и такая гладкая поверхность стола, что в него можно было смотреться, как в зеркало. Правда, самой Тесеи нигде видно не было.

— Кажется, моя сестрица нашла родственную душу. Удивительно гармоничный тандем, не правда ли?

Я отшатнулась от Сильтана, возникшего словно из ниоткуда, и, схватившись за подпрыгнувшее к горлу сердце, осыпала его беззвучными проклятиями. У него с Солярисом было гораздо больше общего, чем они хотели признавать: оба любили эффектно появиться, пугая до полусмерти.

— И давно ты прибыл? — спросила я после того, как пришла в себя и поспешно увела Сильтана подальше от скриптория: учитывая настроение Кочевника и Мелихор, встреча всех троих могла обернуться бедой.

— Несколько часов назад. А ты соскучилась?

— Конечно! В твое отсутствие весь замок Дейрдре изнывает от тоски, — ответила я без запинки, давно привыкнув к тому, что попытки Сильтана выбить каждого встречного из колеи — такая же часть его характера, как страсть к красивым побрякушкам. — Какие новости в Сердце?

Сильтан наклонился ко мне с заложенными за спиной руками и цокнул языком, огорченный тем, сколь быстро завершилось обсуждение его сияющей личности. Этот мой вопрос наверняка уже набил ему оскомину, поэтому он быстро отчеканил, надеясь покончить с докладом как можно скорее:

— Борея избрали Старшим.

— Да, я знаю, Мелихор уже известила нас об этом.

— А затем он сделал Вельгара своим хёном.

— Что⁈

— Только Солярису не говори, — предупредил Сильтан.

И прежде, чем я решила, будто месяц вдали от Сола заставил его вновь воспылать братскими чувствами, ехидно добавил:

— Хочу сделать это сам. Не терпится увидеть, как он растеряет от злости весь свой хваленый жемчуг!

Я не сомневалась, что так и будет: Солярис обязательно выйдет из себя, когда узнает, что их старший брат теперь тоже служит Старшим. Ведь в глубине души он все еще хранил надежду, что рано или поздно в Вельгаре проснется то, что уже проснулось в остальной его родне — жажда перемен. Но если Борей окончательно приберет Вельгара к рукам…

— А хоть одну благую весть ты принес?

— Ну, — Сильтан перевалился с пятки на носок. — У меня есть подарок для Маттиолы. Тоже от Вельгара. Сойдет за благую весть?

Он сунул руку под рубаху, расшитую перламутровыми панцирями моллюсков, похожими на тот жемчуг Соляриса, что вызывал у него такую жгучую зависть. Уже спустя секунду перед моим носом на толстой золотой цепи качался сапфировый медальон размером с половину моей ладони. И судя по тому, как Сильтан щерился, он знал о чем-то, о чем не знала я.

— Ах, как тяжка моя участь — быть гонцом любви, но не быть любимым самому! — ахнул Сильтан драматично, пряча медальон обратно.

Да, он определенно что-то знал!

— Ты найдешь Маттиолу в Медовом зале, — сказала я, не позволив себе повестись на очередную провокацию. — Только, прошу, не входи туда. Попроси хускарлов позвать ее или передай подарок через слуг. Один дракон на пиру вызывает у людей любопытство, а два дракона — страх.

— Как прикажешь, госпожа.

— Маттиола также подготовит для тебя комнату, если пожелаешь остаться. Не забывай, что тебе и твоей семье всегда рады в замке.

Сильтан подозрительно сощурился, ища подвох в моем гостеприимстве. Но напрасно. Каким бы невыносимым Сильтан ни был, я честно блюла заповеди Великой Дейрдре, заученные еще в ту пору, когда училась ходить: «Сестра сердца твоего — твоя сестра, брат любви твоей — твой брат». Не больше и не меньше.

— Вообще-то я как раз собирался прогуляться до Столицы. Поговаривают, будто там драконов за страшных зверей считают. С удовольствием бы развеял эти нелепые заблуждения, — протянул Сильтан, и голос его напоминал растопленный сахар, такой же вязкий, приторный и обволакивающий. — К тому же мне еще не доводилось лицезреть сидов воочию.

— Сидов? Каких еще сидов?

— Когда я пролетал над городом, насчитал с дюжину костров и еще больше повозок с лошадьми. Какие-то странные существа вели их: на голове оленьи рога, лица деревянные, туловища из соломы, но руки и ноги человеческие… Это разве не они? Или же у вас тут поселилась хтонь?

Сильтан недоуменно склонил голову набок, и из-под золотисто-белых волос, скользящих по линии его челюсти, выглянула новенькая серьга. Я ничуть не удивилась тому, что Сильтан так быстро изменил своей ракушке-латиаксис, но все равно испытала досаду: Маттиоле и Гектору потребовалось столько усилий, чтобы ее достать! Впрочем, новая серьга шла Сильтану даже больше: из чистого золота, по форме она напоминала крыло бабочки, а по воздушной резьбе — полупрозрачный ажур на моем платье. Словно чешуйка, снятая с Сильтана в первородном обличье — идеальное его отражение.

— Это никакие не сиды. Ты видел ряженых. Горожане всегда одеваются так, когда готовятся к летнему Эсбату, — пояснила я, и Сильтан сощурился еще сильнее, так, что глаза его превратились в две узкие щелки. Судя по всему, он был совсем не сведущ в человеческих праздниках, ведь если и проводил на континенте время, то явно не ради наших знаний и культуры. — До летнего Эсбата осталось меньше недели. Это один из четырех сезонных праздников Круга. Он длится девять дней, в течение которых в городах и деревнях проходят ярмарки, пиры и разного рода игрища…

— Сходим? — взбудоражился Сильтан сразу. — Я бы присмотрел себе пару безделушек, да и игрища тоже люблю. Развлеклись бы на пару! Ты из-за моего брата небось уже и забыла, каково это. Люди живут так ничтожно мало, а забот на себя вечно взваливают так много, будто бессмертны. — И он шутливо щелкнул пальцем по диадеме на моей голове.

«Будь я хоть трижды бессмертна, ничто не спасет меня от Соляриса, если он прознает об этом», — подумала я, но вслух лишь вежливо отказала:

— Боюсь, дел и впрямь невпроворот. Возьми лучше Мелихор, ей будет полезно приобщиться к человеческому обществу. Неделю назад она съела букет лилий на глазах у хирдмана, который пришел к ней свататься.

— Куда же ты тогда идешь? — не вынося отказов, Сильтан быстро нагнал меня на повороте, за которым я надеялась от него скрыться. Двигался он лениво и вальяжно, но в то же время так плавно, что, казалось, его ноги не касаются пола. — Снова смотреть на отцовский трон до захода солнца? Надеешься, что тот однажды на нем появится?

Сильтан никогда не кусал, как дракон — вместо этого он жалил, как пчела. Со злым умыслом сказанное или без, но это заставило меня передернуться и замереть посреди каменного туннеля, соединяющего южное крыло с северным. Однако вовсе не обида пригвоздила меня к месту, а изумление: будучи почетным гостем при дворе, Сильтан имел право ходить везде, где ему вздумается. Но с каких пор он ходил следом за мной? Или же Солярис нечаянно проговорился?

— Я иду в зал Совета, — сухо ответила я, и на этом наш разговор был окончен. Для меня так точно.

«Я пришел подарить тебе новый трон, не запятнанный кровью и ошибками прошлых правителей, изготовленный по твоему образу и подобию, как изготавливается трон каждого потомка Дейрдре». Эти слова отца я запомнила навек, как и поистине прекрасный трон из витражных стекол и самоцветов, что он вручил мне на мое Вознесение. Однако этот трон так и остался стоять в кузнице, где Гектор на пару с опытным мастером корпели над ним более года — вместо него в замке по-прежнему стоял трон отца. И даже сейчас, проходя мимо, я остановилась, чтобы посмотреть на него в сто тысячный раз.

Холодный и цельный черный камень с матовыми прожилками, угловатый и острый. Я ни разу не садилась на него — только боязливо дотрагивалась кончиками пальцев, гладила, будто пыталась вобрать в себя его твердость. Никогда прежде не думала, что захочу быть похожей на отца, но все изменилось, когда городской колокол пробил четыре раза, извещая о смерти, что пришла в королевский дом, а четыре советника во главе с освобожденным Мидиром опустились передо мной на колени. С тех пор я приходила сюда так часто, что в конце концов перестала обращать внимание на пятна старой крови, въевшейся в молочные плиты зала. Отдать приказ снести отцовский трон и поставить новый, мой собственный, казалось кощунством.