Анастасия Гор – Ковен тысячи костей (страница 69)

Эмиральда наклонилась к моему лицу и прошептала:

– Ведьма-ведьма, пой со мной. Сегодня ты идешь домой!

– Эмиральда! – вновь окликнула ее красноволосая ведьма, и Коул стащил с меня Эмиральду за шкирку, отбросив к комоду.

Опрокинувшись на спину, Эмиральда приподнялась на локтях и улыбнулась мне. Это определенно было то самое безумие, но вместо страха я вдруг почувствовала… Близость?

– Ты в порядке? – спросил Коул, подняв меня на ноги и бегло осмотрев на наличие травм. К счастью, их не было ни у меня, ни у Коула. Все случилось так быстро, что никто пострадать не успел.

Эмиральда медленно поднялась. В длинной зеленой юбке с бахромой, совершенно босая, зато с золотыми браслетами на лодыжках, она почти не моргала. А заметив, как Коул загородил меня от нее, хихикнула и отошла к остальным.

Исаак, уже вернув себе человеческое обличье, регулировал свой протез, зажатый в угол несколькими поджарыми ведьмаками. Пускай они и перестали нападать, но все еще окружали нас троих и нервно переглядывались. Должно быть, встречаться лицом к лицу с диббуком и охотником на ведьм, которого не берет никакая магия, им доводилось впервые.

Комфортно себя чувствовал только Диего: громко хохоча, он уже вовсю обнимался с красноволосой ведьмой, пока не вспомнил о нас.

– О! Совсем забыл. Познакомься, Адель, это мои друзья из ковена Шамплейн. Верховная Одри Дефо, ее атташе Коул Гастингс и ее демонический, но добродушный отец Исаак Грейс, – представил нас Диего, подведя свою ведьму поближе. Я кивнула и пробормотала что-то невнятное про радость встречи, пожав ей руку – жесткую, как у мужчины, и мозолистую. – А это Аделаида. Моя давняя подруга, бравый инженер и лучший тату-мастер, которого я встречал. Забьет вам всю спину так, что и не почувствуете! «Отец, сестра и я одной породы, и нам одна цена».

– Ох, надо же, ты еще помнишь «Короля Лира»! Не зря Микаэлл столько над тобой бился. – Адель пихнула Диего локтем в бок, а затем с откровенным любопытством уставилась на нас троих.

Фигуристая и крепкая, Адель совсем не выглядела враждебно, в отличие от остальных, зыркающих на нас исподлобья. Она действительно была до неприличия похожа на Диего! В одном только ухе Адель красовалось больше десяти сережек, а из носа торчала золотая штанга. Огненно-рубиновые волосы шли мелкими-мелкими волнами. Мускулистые руки, ноги под шортами и даже тыльные стороны ладоней – все в надписях на латыни, ацтекских письменах и знаках.

– Хм, ковен Шамплейн, значит… – произнесла Адель, сложив руки на груди. Улыбка у нее была шкодливой, как у детей с несносным характером, а на щеках проступали такие же детские ямочки. – Вы что, французы?

– Не совсем, – ответила я. – Шамплейн действительно родом из Франции. Какое-то время мы жили там, потом в Англии, а после переехали в США… Теперь живем в Вермонте.

– Понятно, – хмыкнула Адель, едва дослушав. Она говорила с сильным испанским акцентом, но тем не менее грамотно. Остановив взгляд оливковых глаз на Коуле, она сощурилась и снова пихнула Диего под ребра: – Ну и кто из них тебя содержит, альфонс ты этакий? Небось этот милый мальчик, да? Опять за старое?!

Коул посмотрел на него с немым укором, и Диего смущенно кашлянул в кулак:

– Вообще-то я вступил в ковен Шамплейн, так что пользуюсь его ресурсами на законных основаниях…

– Да ну?! Принес полноценный ковенант? – Адель выругалась на испанском и что-то крикнула в толпу ведьмаков, отозвавшихся веселым гоготом. – Один вопрос: а зачем вы ввалились к нам из Камалу? Мы подумали, на нас снова напал гватемальский ковен. Микаэлл же учил тебя этикету, Диего!

Адель кивнула на платяной шкаф. Тот, расписанный вручную и покосившийся от старости, стоял напротив письменного стола. Его дверцы были слегка приоткрыты, и меня вдруг осенило: так вот откуда мы вышли! Портал, соединяющий пирамиду и Санта-Муэрте, прятался в шкафу, словно в сказках Клайва Льюиса[15].

– По этикету Микаэлла нужно предупреждать ковен о визите за месяц до предполагаемой даты, – фыркнул Диего. – У нас не было столько времени!

– Так ты пришел не потому, что соскучился? – Адель поняла это только сейчас и сразу поникла. – Что-то стряслось?

– Да. У нас важный разговор к Хоакину.

Все вдруг затихли. Исаак уже вовсю практиковал свои знания испанского с каким-то долговязым парнем, но принялся озираться, заметив то же самое: одно лишь имя Хоакина породило в комнате волнение. Напряжение затрещало в воздухе, будто близилась гроза.

Адель ахнула, хлопнув себя по лбу, и глаза ее забегали по периметру комнаты, что-то выискивая. Точнее, кого-то.

– Где Эмиральда?!

За болтовней никто и не заметил, как Эмиральда выскользнула из комнаты. Уже спустя секунду после того, как мы обнаружили ее пропажу, в коридоре что-то загрохотало. То была трость с вороньим клювом вместо набалдашника, отстукивающая по полу каждый шаг. Дверь распахнулась, и ковен Санта-Муэрте прильнул к стенам, расступившись перед высоким колдуном с косой блестящих черных волос, лежащей на плече. Черты лица были резкими, словно их неаккуратно высекли из дерева ножом, а само лицо – длинным и узким, как у гончей. Большой прямой нос, тонкие губы и такие же черные глаза-маслины, как у Адель, прижавшейся к шкафу. За спиной Хоакина тянулся длинный плащ, наброшенный в спешке прямо на голый торс: похоже, мы выдернули его с сиесты. Странно, но ногти у него были синими, как у трупа.

Эмиральда держалась позади, сохраняя дистанцию, но я заметила, как ее рука с черными венами вальяжно легла Хоакину на спину, когда он остановился. Не переставая улыбаться, она что-то прошептала ему на ухо, и хмурое лицо Хоакина вспыхнуло. Возможно, дело было не в словах Эмиральды, а в том, что ему навстречу шагнул Диего.

– Ты, – прошипел Хоакин, и его синие пальцы стиснули отцовскую трость до скрипа. – Убирайся!

– И тебе привет, – сказал Диего как ни в чем не бывало. Он был выдающимся мошенником: изображал безразличие и насмешку, когда внутри все рассыпалось на кусочки от боли, даже лучше моего. – А что это у тебя с руками? Трупная живица? Сегодня какой-то особенный день?

– У нас намечается… церемония, – скупо ответил Хоакин, и в комнате будто перестали существовать другие люди, кроме них двоих. Каждое их слово содержало подтекст, нечитаемый для тех, кто не был причастен к этой многолетней войне. – Именно поэтому ты с друзьями должен сейчас же уйти. «Приюти ворона в детстве, и к старости он выклюет тебе глаза». У моего ковена нет времени на новых воронов…

– Я не крал перстни! – крикнул Диего, резко подавшись вперед. – Микаэлл завещал их мне! Это… – Он глубоко вздохнул, возвращая себе самообладание, и звякнул кольцами на пальцах – теми самыми, с камнями агата, о которых, очевидно, и шла речь. – Это неважно. Усмири свою гордыню и выслушай, Хоакин. Я привел к тебе Верховную ковена Шамплейн – мою Верховную.

И без того дугообразные брови Хоакина выгнулись. Лишь тогда он соизволил посмотреть на меня, выступившую следом за Диего в центр комнаты.

– Одри Дефо, – процедил Хоакин, и я отвесила неглубокий поклон.

– Хоакин Де’Траст. В прошлый раз ты вторгся в мои земли без приглашения… А теперь в твои земли вторглась я. Иронично, не правда ли?

Он ухмыльнулся, тоже припоминая ту роковую ночь, когда Нимуэ и ее защита пали, а Ферн натравила на мой ковен своих подручных и сбежала вместе с Гидеоном. Тогда я видела Хоакина лишь мельком – в том иллюзорном зеркале, в котором Ферн показала мне происходящее на берегу и мое близящееся поражение. Хоакин и Эмиральда стояли там вместе – вместе они были и здесь. Оба согласились служить Ферн, и оба вырезали из нее свои клятвы, предав. Они больше не являлись моими врагами… По крайней мере, я очень хотела в это верить.

– Спасибо, – сказал мне Хоакин внезапно, и даже притихнувшие колдуны вскинули головы от удивления. – Спасибо за то, что устранила Ферн. Наша с ней сделка была глупостью. Теперь, по прошествии стольких лет, я понимаю это. Я не имею ничего против тебя и твоего ковена, Одри Дефо…

– Я и не мстить сюда пришла, – поспешила уточнить я, и уголок губ Хоакина дрогнул. Ну да, едва ли он боялся моей мести, окруженный дюжиной ведьмаков. – Я попросила Диего привести меня, потому что Шамплейн нужна помощь…

– Боюсь, это невозможно, – перебил меня Хоакин. – Несмотря на то что, как я и сказал, мой ковен не желает зла твоему, мы не друзья и не союзники. Диего, возможно, рассказывал тебе о Микаэлле, моем отце. – Он нарочито подчеркнул голосом слово «моем», отчего Диего заскрежетал зубами у меня над ухом.

– Рассказывал, да, но я не…

– Так вот, Микаэлл передал мне ковен в полном беспорядке, – продолжил Хоакин. Безусловно, он упомянул о Микаэлле лишь для того, чтобы позлить Диего, и потому был намерен договорить, даже если я не демонстрировала никакого интереса. – Отец любил помогать людям, наплевав на то, что его ведьмам самим не хватает ресурсов. Со всеми делился знаниями и дружил, чуть ли не на мизинчиках! По этой причине, когда я вступил в Верховенство, у нас даже не было денег, чтобы прокормить младшие семьи Муэрте, а гватемальский ковен, который мы считали друзьями, решил присвоить себе штат Кампече. Поэтому отныне я веду свою политику, и она гласит, что нет ничего важнее моего ковена. Мы больше не контактируем с другими ведьмами, особенно с теми, кого привел этот Иуда. Поэтому, что бы у вас ни случилось, уверен, вы в состоянии разобраться с этим самостоятельно…