Анастасия Головачева – Вирус (страница 1)
Анастасия Головачева
Вирус
Россия. 31 июня 2055 года.
Это было такое лето, когда жара выжигает все: траву до сухой желтизны, деревья до обезвоживания и даже людей прочь с улиц. Когда они прячутся по своим домам, включают всевозможные охладительные системы, кто победнее – проверенные временем кондиционеры, кто побогаче – системы новейшего типа, но цель у всех одна: не сойти с ума от этой всепожирающей жары, которая с каждым годом все больше и больше набирает обороты. Последние лет двадцать год через год люди слышали объявления по новостям, что температура достигает рекордных показателей. И виной тому не кто иной, как человек, который последние лет сто к этому и шел. Когда-нибудь земля будет полностью выжжена и обезжизнена, но пока люди все еще существуют и продолжают вести существование свое к концу, до сих пор отказываясь видеть глобальную проблему, нависшую над ними страшной бедой. И дело не только в ежегодных аномалиях температур. Дело в людях, в человечестве, в человеке. Куда ты держишь путь, подобный Богу?
В то утро по новостям объявили о первых массовых жертвах:
– Неизвестный вирус поражает людей с молниеносной скоростью. Сотни тысяч человек по всему миру скончались в результате поражения дыхательных путей неизвестным заболеванием этой ночью. Ученые со всех ведущих стран планеты активно ведут поиски причин и способов остановить так стремительно ворвавшуюся пандемию, – вещала голубоглазая женщина с экранов большинства телевизоров России. Эти же новости вещали другие девушки с телевизоров других стран.
– До чего смазливых паникерш сажают объявлять подобные новости, – ворчал патологоанатом, вскрывая один из первых трупов, – от таких новостей сейчас не только у них, но и у всего мира будет паника.
– Да уж, – согласилась доктор Романова, – поменьше бы таких новостей.
– Но с другой стороны, – продолжал патологоанатом, – если мир не узнает об этой эпидемии, жертв будет куда больше. Предупрежден, значит, вооружен.
– Но мы же еще не знаем, откуда ноги растут у этой эпидемии, – отвечала доктор Романова, – поэтому я сомневаюсь, что эта информация кого-то спасет. И вообще, еще неизвестно, вирус ли это. Надо доказать.
– Ну, – говорил патологоанатом, – люди будут сидеть дома, риск заражения от этого упадет, если это действительно вирус.
– Да будет Вам известно, – парировала доктор Романова, – что люди эти заразились, сидя дома. Никто из них не выходил в сезон жары. Информация достоверна, получена из надежного источника, – говорила Романова, имея ввиду Государственную Службу Гражданской Безопасности, осуществляющую надзор над всеми слоями общества в стране.
– Понял Вас, от ГСГБ ничего не утаишь. В любом случае, доктор Романова, время и вскрытие покажут.
Пока доктор Романова допивала свой ароматный кофе, патологоанатом Иннокентий Глебович работал над трупом, что, кстати, не мешало наслаждаться Романовой любимым напитком. Эта женщина настолько была ученым, насколько, наверное, тело на столе было мертвым, ее вовсе не тревожило происходящее.
Доктор Романова не была врачом. Она была профессором биологических наук, самой молодой женщиной-ученым, получившим Высшую Премию Сечина, которую тридцать лет назад учредил великий российский ученый, победивший длительную пандемию. Романова была самым уважаемым ученым в России. Да что там, наверное, даже в мире. В свои тридцать пять лет она добилась такого статуса благодаря непомерному трудолюбию и гениальности. Ее открытия в сфере биологических наук за последние семь лет не имели равных. Столько, сколько о вирусах знала эта женщина, в мире не знал никто. Именно вирусология была ее основным направлением, в котором Романова достигла самых больших успехов. Именно мир вирусов интересовал эту въедливую до своей работы женщину больше всего. Поэтому именно ее по приказу президента подняли в тот день в четыре часа утра и доставили в Государственный Институт Труповедения России.
– Доктор Романова, – обратился Иннокентий Глебович к Наталье, – прошу Вас подойти и посмотреть, тут небывалое дело, на мой взгляд.
Романова подошла к трупу, у которого была четко и профессионально вскрыта грудная клетка.
– Действительно, – удивилась она, видевшая на своем веку множество различных последствий вирусных заболеваний, – это нечто невероятное.
Легкие мертвеца, а точнее то, что от них осталось, были черного цвета и превратились в рассыпающуюся от любого легкого прикосновения труху, что и продемонстрировал патологанатом, коснувшись легко холодным металом, вскрывшим труп, до черной материи.
– Твердо, но консистенция такая, словно это слипшийся песок, – заявил патологоанатом, пощупав кусочек остатков легкого. И это только с дыхательными органами такая беда.
– Материал мне в колбу и сохранить. Вместе с кровью. И другими интересными тканями, если такие будут, – приказным тоном объявила доктор Романова.
– Будет сделано, милейшая, – согласился патологоанатом, продолжая делать свою работу.
– Я пока отправлюсь в свой институт, надо поизучать всевозможную информацию по данному вопросу. А все материалы Вы пришлите мне с курьером.
– Организуем, – ответил патологоанатом, не отрываясь от тела.
Романова вышла из кабинета, сняла халат и, отстукивая своими толстыми каблуками, направилась к выходу. Да, такого интересного феномена она еще не встречала. Много различных вирусов она изучила за свою практическую и теоретическую деятельность. Но этот был чем-то новым, необычным. Ей уже не терпелось взяться за образцы тканей умершего. Смелая и уверенная в себе, Наталья ничуть не боялась находиться в морге, пусть даже возле свежего трупа, без средств тотальной защиты, потому что была практически уверена в своем иммунитете, который выстроила благодаря собственным исследованиям. Наташа прыгнула в свой дорогой электрокар и пустилась петлять по московским многоярусным дорогам, выбирая ту из них, на которой машин поменьше.
Главный город России, как и весь мир, менялся: дома становились еще выше, дороги шире, над одной строили вторую, третью, четвертую, ведь чем больше город, тем больше должно быть в нем дорог, и в 2055 столицу настолько разгрузили с помощью многоярусных дорог, что о пробках уже несколько лет не слышали; весь мир пересел на электрокары, воздух стал чище, но деревьев стало куда меньше, а бетона – больше; технологии развивались, гаджеты владели человечеством в большей степени, чем человечество ими; развивалась и наука. Люди науки в 2055 ценились выше прочих. А Романова была одной из самых знаменитых и важных персон этого мира, столь далекого от обывателей. Теперь не у актрис и певиц больше всего хотели получить автографы, а у ученых, у настоящих национальных героев, так повелось еще тридцать лет назад, когда лучшие вирусологи вернули людям свободу, возможность перемещаться, как им вздумается, права в конце концов, а за годы это уважение к людям науки укрепилось, стало данностью.
Уже через семь минут Романова подъехала к родному институту к корпусу научных исследований биологических вирусов, припарковалась прямо у входа на своем личном месте и летящей походкой вошла в здание. Охранник на входе вежливо поприветствовал ее, даже преклонив голову как перед самым уважаемым сотрудником. Еще бы, Романову тут почитали больше чем самого директора института. Да что там, перед ней все сотрудники, здороваясь склоняли свои головы, но она не обращала на это никакого внимания. Будучи женщиной абсолютно не тщеславной, она не стремилась заполучить всеобщее уважение, одобрение. Всю сознательную жизнь этим человеком руководил только интерес, сначала живой, обыденный, а потом уже и научный. Благодаря системе ускоренного получения знаний, Романова, будучи гением, очень быстро развивалась в той сфере, которая поглотила ее, развилась она до такой степени, что оставила всех конкурентов и соперников позади. А те лишь с завистью и почтением смотрели ей в спину, пока эта независимая сильная женщина шла вперед по пути своих открытий.
Она вошла в свой кабинет, села в кресло, чтобы подумать. Потом вспомнила, что не любит думать без кофе. Наташа принялась колдовать над новой кофемашиной, самой дорогой и прогрессивной из тех, что были представлены на рынке, это был ее подарок самой себе на Новый Год. Ее очень радовало, что зарплата позволяла периодически баловать себя лучшими вещами, такими, например, как эта кофемашина или ее дорогой электрокар, который она купила на деньги, вырученные за последнее свое открытие в области борьбы с африканскими вирусами. Это раньше ученые были бедными, а в современном мире лучшие из них были и богатейшими. Если бы Наталья хотела, она бы могла баловать себя всем, чем вздумается, как это было принято лет тридцать назад среди тех, у кого были большие деньги в руках. Но в современном обществе подобное считалось моветоном, да и Романова по натуре своей была совершенно иной: она с легкой руки жертвовала все свои деньги на благотворительность, новые разработки, помощь больным детям России и зарубежья. Но в первую очередь она выделяла круглые суммы на помощь животным. Неважно, будь то приютские псы или дикие африканские звери. Этим женщина горела больше всего.
Когда кофе был готов, Романова с чашкой в руках прошла в лабораторию. Ей надо было думать, изучать, копать. Перед ней стояла новая цель, и Наталья, еще не имея перед собой нужных пробирок, уже начал к ней идти. Таков был ее упорный волевой характер. При этом Наташа была на вид всегда строга и спокойна, словно в душе ее царили безмятежность и порядок, но это было вовсе не так.