Анастасия Гайнаншина – Из музыки и тишины (страница 12)
красят небо в оттенки ртути
и идут караваном на юг.
И распутица у распутий
неуютна. И бесприютен
монотонный дождливый стук.
Отражаясь в жемчужной луже,
несозревший август простужен
и дрожит на ветру, как лист.
Он боится, что он не нужен,
разве что-то бывает хуже?
Он напуган и серебрист.
В эти тучи пробьётся лучик
и, недолго ища созвучий,
упадёт на сплетение рук.
Миг, живучести не обучен,
осознав свою невезучесть,
возвратится на новый круг.
И по лету споёт панихиды
по веленью своей планиды
наступивший яблочный Спас.
Созерцая земные виды,
полетят с небес персеиды,
оседая на донце глаз.
Эти тучи полны воды,
и сады отдают плоды.
Скоро августа дни прервутся.
Он затянет зелёным пруды
и у падающей звезды
загадает сюда вернуться.
#трамвай
Где белый день ржавеет от листвы,
и у дверей ждут каменные львы,
где окна электрической надеждой
живут в сердцах, укутанных одеждой,
где пролегли твои следы во мне,
слова тонули в птичьей трескотне,
где без тебя была я пустотой самой,
и ночь бессонная звала меня сестрой,
где солнце за трамваем птицей желтобрюхой,
и время прочь неслось косулей лопоухой,
где жизнь моя стояла на кону,
и я ждала тебя, лелея тишину,
где в месяц окровавленных рябин
нас раздавило в острых глыбах льдин,
где зиму пережил лишь тот трамвай,
там больше нет меня.
Прощай.
#живая
Где-то там за поиском и путём,
за болеющей памятью где-то там,
за несмелостью жить, за нытьём
океан подступает к моим ногам.
Льнёт белухой, скользит касаткой,
исцеляет ноющее, застарелое.
Я вхожу в него, разрушенная и шаткая,
он, как зодчий, строит из меня целое.
Я впадаю в него, как в тяжёлый сон,
обмелевшей тихой рекой,
и лазорево-белый небесный склон
отражается в нём и во мне мечтой.
Забываю, как мне скулилось,
как сходилось со всех осей.
Просто плыть. Отдаваться на милость.
Утопить в себе мир вещей.
А потом я стою перед ним песочная, 
