Анастасия Ермакова – Неизбежность счастья (страница 12)
И конечно, писательница не позволяла себе и подумать, что город и рождающиеся чувства к нему слишком напоминали то, что она так боялась испытать к человеку, который когда-то звался паном Албертом Враницким. Который все время был так близко, и которого порой совсем не было в том, кого звали теперь сеньором Берто Альваресом.
А рядом был Франк. Он сделался ее неизменным спутником в Байресе, добрым приятелем и просто ненавязчивым собеседником, с которым она коротала свободные вечера в городе, с которым было легко и спокойно. И который все более явно проявлял к ней далеко не только дружеский интерес.
Так пролетел месяц. Прохладный и ветреный сентябрь стремительно упал в пропасть весны, уступил место благоухающему нежному октябрю. И вот уже октябрь, напитав город душными ароматами цветения и плотным, дурманящим кровь ветром, перешагнул через свой зенит. И когда Полине стало казаться, что она буквально захлебывается в бешеном ритме несущихся мимо дней, Байрес и Альварес, эти двое сговорившихся между собою волшебников, решили над ней сжалиться и дать небольшую передышку.
VI. О неизбежном счастье
– Нет, правда, Франк, если бы не ты, я бы, наверное, давно собрала вещи и вернулась домой, – говорила Полина, сидя в своей гостиной в Бельграно, и возбужденно теребила сережку из зеленого муранского стекла, которую машинально вынула из уха.
Франк сидел рядом и пил кофе. Он пожелал остаться среди аргентинцев еретиком и наотрез отказался перейти на мате, ритуал приготовления и пития которого был возведен здесь в степень священнодействия. Живые карие глаза бывшего полицейского ловили муранские блики, а руки были готовы потянуться за очередной сигаретой, ибо пан Пастренк ощущал непонятное ему, но отчасти приятное волнение.
– Знаешь, – Полина говорила сбиваясь, подолгу подыскивала нужные слова и как бы сначала отлавливала в себе смыслы, которые хотела вложить в свою речь. – Я чувствую себя… одинокой здесь. Наш сумасшедший график, конечно, не дает думать о таких вещах. И ты просто не успеваешь понять, что чувствуешь. Но вечно обманывать себя невозможно.
– Думаю, это просто период адаптации, все устаканится, – Франк по-житейски пожал плечами и как бы в продолжение этого движения положил ладонь на Полинину руку с сережкой.
Девушка про себя улыбнулась, считав этот жест. А сама покачала головой и сказала:
– Да нет, Франк, это не адаптация… Я жила в разных городах далеко от дома и знаю, что это такое. Здесь другое. И я действительно благодарна тебе. Очень благодарна.
– За что? – смущаясь, спросил Франк.
– За всё. За то, что ты делаешь для меня. Возишься со мной, ходишь за кофе, пишешь каждый день «доброе утро», провожаешь, звонишь. И если уж быть честной до конца – ты единственный человек, который просто находится рядом все это время.
– Да ладно тебе, я не делаю ничего особенного.
– Ну, может быть, для тебя или для Алберта – в этом нет ничего особенного…
По лицу Франтишека пролетело легкое облачко обиды.
– Погоди, ты что думаешь, я все это делаю по поручению Ала? Это абсолютно не так.
– Да нет, я не говорила такого. И даже если бы это было так, я все равно благодарна тебе.
– Ну да, когда ты прилетела, Ал попросил меня встретить тебя, показать что к чему. А потом я и сам втянулся. Знаешь ли, не только пан Враницкий у нас умеет совмещать приятное с необходимым.
– Франк, – Полина засмеялась и теперь сама положила ладонь на правую руку приятеля, – просто спасибо тебе.
– И тебе спасибо. За компанию. И вообще.
– Да, – Полина поднялась с дивана, взяла со столика чашки.
Франк глянул на часы, засобирался домой. Стрелки перевалили за одиннадцать, а до дома Алберта нужно было добираться еще около часа. А рано утром снова на съемки.
– Хорошо, что завтра пятница, – улыбнулся он и по-свойски направился к выходу. Полина стояла в дверях гостиной. – Не провожай, я захлопну. До завтра!
– До завтра, Франк, – послышался из кухни голос Полины, прежде чем бывший полицейский захлопнул за собой дверь.
Франк вышел из квартиры, прошел несколько шагов по коридору, но вдруг остановился, наморщил лоб и скривился от какой-то пришедшей в голову мысли. Развернулся, возвратился к двери и нерешительно позвонил.
Полина открыла и удивленно посмотрела на Франтишека.
– Тут такое дело, – Франк почесал за ухом, вздохнул. – В общем, понимаю, как это прозвучит после нашего с тобой разговора, но Алберт попросил пригласить тебя завтра к нему на ужин. Будет Мария, еще несколько его друзей, ну и мы с тобой.
Полина хмыкнула.
– Нет, ну в этот раз он действительно попросил меня. Ничего такого в этом нет. Я ведь живу у него, и он знает, что мы общаемся. Вот он и передал через меня приглашение.
Полина понимающе кивнула, опустила глаза, чтобы скрыть в их уголках ироничную и немного грустную улыбку.
– Конечно, Франк. Передай ему, что я приду… Все равно у меня не было других планов на завтрашний вечер.
И вечер пятницы упал на город стремительно, быстро и, умело смяв под собою уставший медленный день, распустил по домам заработавшихся за неделю киношников, вдохнул жизнь в городские фонари. И Байрес, решив сегодня не мериться с ним силой, стал казаться похожим на далекий, обласканный поэтами и романтическими путешественниками Париж.
После работы Полина заехала домой, чтобы переодеться к ужину у сеньора Альвареса. Она не то, чтобы очень хотела ехать на этот ужин, но чувствовала, что ей хочется наконец увидеть Алберта, настоящего Алберта. Что она даже соскучилась по нему и, в общем-то, даже присутствие Марии на этом вечере ее не особенно волнует. Скинув привычные джинсы и кроссовки, в которых удобно было расхаживать по съемочным павильонам, она распустила волосы, надела легкое шифоновое платье до колен, перетянув его тонким ремешком. Накинула сверху кожаную куртку, посмотрев на себя в зеркало, улыбнулась какому-то давнему воспоминанию и вышла из дома.
Сделав по улице всего только пару шагов, она почувствовала его – город. По коже пробежала приятная волна легкой дрожи. Это было их первое свидание – он приглашал ее, и она не смела да и не хотела ему отказывать. Отменив заказ на такси, Полина отправилась пешком до станции метро, что находилась минутах в пятнадцати ходьбы от ее дома.
Байрес был опытным ловеласом. Зажигая свои «парижские» фонари, он бросил Полине под ноги прохладу каменных мостовых и чуть слышно, чувственно, как умел он один, зашептал о любви рваными звуками танго. Где-то играли Пьяццоллу, и музыка кутала Полину в тонкую и прочную, словно магическая паутина, сеть. Руки стыли в вечерней прохладе, а сердце проваливалось в пропасть желтых хищных глаз города-обманщика.
Полина не сопротивлялась. В груди сладко замирало от осознания, что ей нравится быть его жертвой, очередной покоренной вершиной, упавшей к его ногам. Это странное возбуждение, наполнившее вечером пятницы ее душу и тело, придавало легкости, подгоняя на встречу с Альваресом.
Ах, как он был хорош в идеально отглаженной черной сорочке и белом, небрежно накинутом сверху пиджаке. Да он был хорош настолько, что, пожалуй, даже мог потягаться сегодня с самим Буэнос-Айресом. И только увидев его, высокого и безупречного, Полина сразу поняла, что гостей этим вечером встречает сам Алберт Враницкий. А впрочем, его гости, кроме нее и Франтишека, знать этого, конечно, не могли. Но Полина ошиблась.
Почти все приглашенные уже собрались. Из прихожей доносился приглушенный ненавязчивый джаз, что-то из любимых Албертом американских пятидесятых. Кажется, Бинг Кросби. В зале смеялись и разговаривали.
Писательница вошла в гостиную и сразу направилась к Марии – хозяйке вечера, но боковым зрением заметила у открытых дверей веранды Франтишека, который беседовал с мужчиной, смутно показавшимся Полине знакомым. Расцеловавшись с сеньоритой Фуэнтес и сделав ей какой-то комплимент, Полина повернулась к Франтишеку, но тот вместе с собеседником успел уже куда-то уйти. К девушке подошел Альварес, поприветствовал дружеским поцелуем. И чуть приобняв за талию, повел на веранду.
– Познакомлю тебя с гостями. Хотя почти всех ты уже знаешь, – сказал он, подводя Полину к стоящим у беседки полукругом людям.
Среди них был радостно поспешивший Полине навстречу Франтишек, исполнительный продюсер картины Алберта – сеньор Франциско Рохас с супругой, исполнитель главной мужской роли американец Нат Соул со своей девушкой и тот самый мужчина, что говорил с Франком. Он стоял к подошедшим спиной и обернулся, когда Алберт начал представлять Полину. Та замерла в изумлении. Перед ней стоял еще один человек из их с Албертом прошлой жизни – Макс Новотный.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.