Анастасия Ермакова – Неизбежность друг друга (страница 3)

– Так почему бы, если мы нравимся друг другу, нам просто не назвать свои имена? Я – Алберт.

Девушка неожиданно решила проиграть этот раунд.

– Полина. У вас красивые глаза, Алберт. Цвета молодой и бледной луны.

– Ну вот, теперь вы делаете мне комплимент.

– Я не делаю мужчинам комплиментов. Это не комплимент, это факт.

Алберт улыбнулся:

– Знаете что, Полина, я тоже хочу поставить вас перед фактом. Я приглашаю вас завтра на ужин. По случаю одного праздника.

Весь этот сумбурный диалог пронесся в голове у Полины, которая не могла взять в толк, как она могла согласиться на это странное предложение – ехать на какой-то званый ужин к незнакомому ей человеку.

И тем не менее, ее руки словно машинально распаковывали чемодан с вещами, где лежало ни разу не надетое за эти месяцы коктейльное платье. Это платье в последний момент в чемодан запихала ее подруга Алка со словами: «А в этом будешь соблазнять местный бомонд. Может, хоть там мужика себе найдешь, а то совсем одичала со своими чешскими балладами и белыми рыцарями».

«Ну вот и пришлось кстати», – думала Полина, внутренне ругая Алку за это платье, ведь если бы не оно, был бы повод никуда не ходить.

В семь вечера в номере зазвонил телефон и консьерж сообщил девушке, что в холле ее дожидается пан Алберт.

Полина глянула на себя в зеркало, жутко себе не понравилась и вышла из номера.

Глава III

Через четверть часа Алберт остановил автомобиль возле одного из лучших ресторанов города. По крайней мере, именно такие рассказы Полина слышала об этом заведении от своих пражских знакомых. Полина ужасно не любила пафос и роскошь и внутренне напряглась. Но было что-то еще, что тревожило девушку, но она не могла понять что.

Алберт галантно открыл Полине дверцу авто и подал руку.

«Черт! Все хуже и хуже», – подумала про себя Полина, совершенно не привыкшая к такому обращению.

Молодые люди вошли в ресторан, и Полина увидела, что весь зал снят под мероприятие Алберта. Гостей было уже достаточно много.

В зале царила атмосфера предпраздничного ожидания. Фуршетные столы ломились от угощений, скрываемых белоснежными салфетками. Официанты в передниках разливали по бокалам шампанское. Женщины в роскошных вечерних платьях с пайетками весело хохотали, собравшись в кружки. Похожие на политиков или бизнесменов господа в костюмах при галстуках и без оживленно переговаривались между собой. Тихо играла какая-то до боли знакомая Полине музыка. Кажется, Штраус.

Полине на долю секунды почудилось, что она попала в какое-то небывало красивое голливудское кино. «„Великий Гэтсби“, не больше не меньше», – пронеслось у нее в голове, прежде чем зал огласили восторженные крики гостей.

«Именинник приехал! Алберт! С днем рождения!» – кричали гости и тем не менее смотрели больше вовсе не на Алберта, а на Полину.

– У тебя день рождения? Почему не сказал раньше? – шепнула Полина, тревожно улыбаясь в ответ приветствующим ее и Алберта гостям.

– Чтобы у тебя не было повода отказаться из-за отсутствия подарка, – подмигнул Алберт, попутно отвечая на приветствия и шутки, летящие со всех сторон.

– А почему все на меня так оценивающе смотрят, Алберт? – напряженно спросила Полина, чувствуя, как все буквально изучают ее с ног до головы.

– Ты великолепна! Почему бы им не смотреть на тебя?

– Нет, тут что-то не так, Алберт, – озираясь по сторонам, тихо возразила Полина.

– Просто я хочу сделать тебе и всем этим людям маленький сюрприз, – таинственным шепотом ответил молодой человек, ища кого-то глазами.

– Я была права. Что за сюрприз?

– Всему свое время. А вот и мой отец. Папа, это Полина. Полина, это мой отец – пан Петер Враницкий.

– Добрый вечер! Простите, я не слишком хорошо говорю по-чешски, – заставив себя улыбнуться, проговорила Полина, протягивая руку пану Враницкому.

– Пани русская? Я узнал этот акцент, – оживленно спросил Петер, окидывая Полину доброжелательным взглядом.

– Да, но…

– Это прекрасно! – неизвестно чему обрадовался пан Петер и, взяв Полину под руку, увел ее чуть в сторону от Алберта.

– Мне очень нравится ваше лицо, Полиночка, особенно глаза. Ведь мать Алберта, моя Элишка, была наполовину русской, он вам, конечно, говорил это? – восторженно ворковал Петер, не давая Полине вставить ни слова. – Знаете, это так в стиле Алберта – преподнести все вот так эффектно, в последний момент. Я бы, конечно, пошел ему… вам с ним навстречу и изменил бы условия, даже если бы он представил вас, скажем, завтра, или даже через месяц, – тут он осекся, словно что-то высчитывая. – Нет, через месяц много… Я хотел бы все-таки хоть чуть-чуть насмотреться на вас вместе.

Полина чувствовала, как внутри у нее холодеет. «О чем он говорит? Он сумасшедший, что ли?.. Хорош сюрприз – отвезти незнакомую девушку к душевнобольному отцу».

Пан Петер тем временем продолжал.

– Понимаете, Алберт ничего не знает, но вам я скажу. Вы мне очень нравитесь, хоть я и знаю вас всего пару минут. Хотя… говорят, что мы приходим сюда, на Землю, в эти тела оттуда, – он поднял глаза наверх, – а там мы – бессмертные души, и мы все знаем друг друга, понимаете, о чем я говорю?

Полина глядела на него с тревогой и жалостью. Сердце ее сжималось от странного щемящего чувства какой-то нежности к этому пожилому, незнакомому ей человеку, в эту секунду открывающему ей свою больную, страдающую душу.

– Да, конечно, – тихо отозвалась она, отводя глаза.

– Конечно, – повторил Петер. – Так вот, может быть, я просто узнал вас. Если мы все – родственные души, конечно. Вы должны были встретиться с Албертом… Вы верите в Бога? – вдруг тревожно и как будто с надеждой спросил пан Петер.

– Разумеется… Раз я верю в душу.

– Да-да. Так вот Алберт не знает, что мне осталось от трех месяцев до полугода.

– Что?

– Да, девочка моя, это жизнь. Ничего не попишешь. Врачи говорят… – он оглянулся на Алберта, непринужденно беседующего с двумя или тремя гостями возле бара. – Он же не знает, что этот дурацкий договор, это условие… Я просто хотел увидеть его счастье. Это глупо, я понимаю, он не обязан был влюбиться до тридцати лет…

– Пан Петер, – попыталась остановить его Полина, – но мы с Албертом…

– Минуточку внимания, дамы и господа, – прервал ее голос Враницкого-младшего. – Вы, конечно, знаете, что мы собрались здесь не просто так – выпить, показать друг другу новые наряды и поделиться светскими сплетнями.

– Алберт, не тяни! – крикнул кто-то из гостей.

– Да, Ал, мы все умираем от любопытства. Кто она? – раздался из толпы голос Франтишека.

– Эй, а как же мой день рождения? – с деланной обидой воскликнул Алберт. – Как же поздравления, подарки, всеобщая любовь?

– Поздравляем! Поздравляем! – охотно отозвались гости.

Полина чувствовала себя просто ужасно. Ей казался отвратительным весь этот плохо сыгранный фарс.

«Зачем все это? Ведь, казалось, он неглупый человек… Неповерхностный… Или это снова, снова мне придумалось?.. Ах, черт», – думала Полина, глядя на красивое, бледное лицо Алберта, стоящего в луче прожектора, словно актер на сцене.

– Итак, я хочу представить вам девушку, которая изменит всю мою жизнь. Я в этом не сомневаюсь.

– Довольно-таки странное представление своей будущей жены, – пробормотал себе под нос Франтишек и покосился на побледневшую Полину. «Красивая. Но, черт возьми, Ал, она же совершенно не в твоем вкусе».

В эту минуту Алберт приблизился к Полине и, взяв за руку, буквально потащил на подиум, где только что стоял сам. Полина поняла, что сейчас разыграется ключевая сцена этого чудовищного представления, в которой главную роль будет играть она.

Алберт обернулся к ней и, увидев ее перекошенное от негодования и ужаса лицо, наклонился к ней и шепнул:

– Ну что ты. Это твой вечер, писатель! Стань героиней своего романа. Жизнь не дает такого шанса дважды.

И тут произошло нечто совсем уже из ряда вон выходящее. Алберт опустился перед Полиной на одно колено и, достав из кармана пиджака бархатную коробочку, открыл ее со словами:

– Полина, выходи за меня.

Зал взревел, бурно выражая свой восторг и всячески одобряя действия Алберта. Полина в ответ потянула Алберта за руку, заставляя его подняться. Она была зла.

– Ты согласна? – продолжал играть Алберт, и не думая подниматься.

– Ты пожалеешь об этом, – процедила сквозь зубы Полина, а вслух сказала с вызовом. – Вы все удивитесь, но сначала я думала отказаться (при этих словах зал притих, ожидая, что же она скажет дальше), но теперь я говорю – да. Причина этому – человек, который находится в этом зале. Этот человек знает, что такое любовь. Поэтому я согласна.

Все зааплодировали, а Алберт элегантно поднялся с колена и, надев кольцо Полине на палец, тихо спросил:

– Кто же этот таинственный человек?

– Твой отец, – холодно глядя ему в глаза, ответила Полина.

Алберт растерялся, не ожидая такого ответа. Воспользовавшись этой паузой Полина быстро спустилась со сцены и, не обращая внимания на вовсю разглядывающих ее гостей, проследовала к бару.