Анастасия Енодина – Вороника. Хозяйка драконьего острова (страница 35)
Старик шумно вздохнул, умерив свой гнев и признавая некую зависимость от меня.
– Принцесса убьёт негодяя, и получит верного слугу в лице Абаля, – отчего-то в третьем лице сказал о себе старец. – Как только жизнь покинет тело колдуна, дерево магии расцветёт, и принцесса сможет пользоваться ей, став равной мне по силе. Тому мне, каким я уже никогда не стану, но каким некогда был.
Так-так-так… А вот об этом мне не говорили! Такой бонус, как огромная магическая сила – и умолчали! Не то, чтобы я повелась и убила быБасика ради магии и драконьего острова, но могли бы и озвучить все условия, чтобы я не чувствовала, что меня хотят использовать.
Демон всё ещё стоял на колене перед старцем. Его не смущало то, что на Абаля по-прежнему нацелена стрела Алмариана. Меня бы тоже это не смущало на его месте. Казалось, эльф вообще не решится произвести выстрел, раз не сделал его, когда Абаль истязал Себастьяна своей магией.
38
Отис с интересом разглядывал то напряжённого эльфа, то безумного старика, и по его взгляду было понятно лишь одно: его забавляет ситуация. Подлый демон упивался всеобщим замешательством и смятением, а боль охотника лишь добавляла остроты происходящему. Так мне казалось: что Отис ни на чьей стороне, и ему наплевать, что произойдёт дальше. Но, стоило мне так подумать, как паршивец сдал меня с потрохами:
– Принцесса не убьёт его, Абаль, – поднявшись и выпрямившись во весь рост, припечатал демон. – Она искала его, чтобы спасти и воссоединиться со своим мужчиной. Они любовники, а не враги.
Вот же сволочь! Про своего мужчину – это преувеличение. Про любовников, в общем-то, тоже. Хорошо, что Себастьян не слышал – он был слишком занят своими оковами и болью, которые те причиняли.Тьфу! То есть, ничего хорошего, конечно, в этом нет. Но всё же признаваться в чувствах я рассчитывала сама, а не вот так бездарно, из уст предательского демона.
Колдун не пытался подняться, но корчился на земле, и мне казалось, что чем больше движений он совершает, тем ярче светятся оковы, и синие всполохи превращаются в странное мерцание, что перемещается внутри металла, словно светящийся червь.
Абаль уставился на меня с такой надеждой, что даже стало неуютно. И показалось невероятным, что псих до сих пор верит или хочет верить мне, а не тому, кто готов преклонить перед ним колено и служить, помня о былом могуществе старого мага. Как же он всё-таки безумен и как ослеплён ненавистью!
Наверно, этот сумасшедший дед ждал, что я опровергну слова демона, но…
А, какие, собственно, могут быть «но»? Какие «но», когда мужчину моей мечты собираются убить, мой единственный союзник, знающий всю правду, целится в сердце старому сумасшедшему старику, а демон сверкает хитрыми холодными глазами, словно питается нашими эмоциями?
Абаль всё ждал, заглядывая мне в лицо и ожидая, что сейчас его принцесса докажет, что она именно та, кого он так ждал. Докажет или просто скажет. Этому психу вполне будет достаточно и слов.
Что ж. Почему бы и нет? Я усмехнулась: «что ж, Отис. Посмотрим, кто кого! В эту игру можно играть всем вместе!»
– Он лжёт, Абаль, – презрительно глянув на демона, спокойно и с достоинством ответила я, всем своим видом показывая, насколько ничтожен тот, кто посмел заявить обо мне подобное. – Он предатель, а как можно верить предателю? Сам посуди: мы с остроухим вытащили этого демона из Северного Замка, а теперь он пытается очернить меня. Небось имеет свои счёты с Себастьяном, и решил присвоить себе твой дар принцессе! – я указала кивком головы в сторону Басика, но не стала смотреть на него, чтобы выражением глаз не выдать себя.
Я надеялась, что Абаль и правда не в себе, и потому с логикой у него не всё гладко. Про нацелившегося на него Алмариана старик словно забыл, и это было мне на руку, потому что слова и поведение эльфа пока были единственными доказательствами того, что демон прав насчёт меня.
Теперь стоило быть осторожной. Абаль всё же задумался и теперь глазел на меня испытующе, не в силах определиться, кому из нас верить. Демон попытался поймать взгляд старика:
– Она лжёт тебе с самого начала, Абаль! Себастьян – её любовник, говорю тебе! Отрежь ему руку: это не нарушит твоих планов относительно него, но покажет истинное отношение к охотнику этой лживой ведьмы! Раскрой глаза! Не позволяй жажде отмщенья застилать твой разум!
Ох, и глупец же этот демонюга! Никогда не стоит говорить о разуме с тем, кто, очевидно, его почти лишился. Их это очень бесит.
– Видишь, – по-прежнему изображая полнейшее спокойствие, заметила я: – Он сомневается в твоём разуме. Полагает, раз ты стар, то тебе можно наплести обо мне всё, что угодно.
Абаль метнул на демона гневный взгляд. Я коварно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от мысли, что Абаль решит последовать совету Отиса. Рука Себастьяна и правда не важная деталь для исполнения вендетты, так что Абалю ничего не стоит прямо сейчас броситься на колдуна и лишить его конечности.
Как же хорошо, что передо мной псих, который просто не способен мыслить логически!Он явно очень долго шёл к своей цели, и теперь её близость не позволяли остаткам разума пробиться через пульсирующую в мозгу жажды скорейшей, но непременно красивой расправы.
– Я могу доказать! – начал злиться демон, которому не нравилось, что его отличное предложение про руку все проигнорировали. – Она не сможет долго смотреть на мучения колдуна! Несколько пыток этого охотника покажут тебе, что эта ведьма к нему чувствует! Не хочешь сам? Или не можешь? – вдруг догадался демон, и во взгляде его скользнуло презрение. Он понял, что старик был магом, не привыкшим марать руки в крови. Возможно, останься у Абаля магические силы, сейчас бы он с остервенением добивал бы своего врага, но магии не было. – Не переживай, друг мой, – презрение демона неожиданно сменилось искренним сочувствием: видно, в прошлом Абаля было что-то, за что Отис до сих пор его уважал. – Я сам изувечу этого охотника. С превеликим удовольствием!
Он резко развернулся в сторону Себастьяна и только успел поднять вверх руки, готовясь делать какие-то магические пассы, как эльфийская стрела со свистом пронеслась мимо меня и вонзилась в спину демона в области сердца.
Очешуеть! Изгнанник всё-таки выстрелил! Когда никто уже не верил, и все и забыли про него, он выстрелил! И, более того, выстрелил в спину!
Круть! Изгнанник продолжал радовать меня не обременённостью каким-либо принципами.
Демон вскрикнул протяжно, от неожиданности, но уже через миг перешёл на отчаянный вой, оседая на землю.
Я ликовала! Он давно мне не нравился! А убедиться в правильности своего отношения к кому бы то ни было – бесценно. Вот не нравился мне демон, и оказался предателем. Всё сошлось. Никакого внутреннего диссонанса!
Это в красивых историях о благородных рыцарях звучит здорово, когда в безоружного или повернувшегося спиной врага стрелять не позволяет совесть. А когда в реальности враг намерен покалечить дорогого тебе человека, то начинаешь благодарить вселенную, что рядом оказался вот такой вот беспринципный лучник, готовый убить выстрелом в спину того, кого не далее, как несколько часов назад, спасал, рискуя жизнью.
М-да… Эльф меня удивил и несказанно порадовал, развернув ситуацию, как мне тогда показалось, в корне.
Он только что реально убил демона! Это просто офигенно круто, конечно, но всё равно как-то не по себе. Наверняка, мой дорогой дядюшка и сам Себастьян не раз делали нечто подобное на своей работе, но это происходило без меня, а тут… Тут в нескольких шагах от моих ног на земле корчился демон, постепенно меняя ипостась. Он всё меньше походил на человека, всё больше напоминал волка, но стрела оставалась на месте, и жизнь неумолимо покидала тело оборотня.
С изменением ипостаси менялся и вой. Теперь это был звериный рык отчаянья. Но я была рада, что теперь, будучи волком, этот тип вряд ли сможет перед смертью что-либо ещё ляпнуть про меня и Басика. Хотя, вряд ли были на свете слова, которые могли бы убедить Абаля в том, что я не на его стороне.
Демон больше не шевелился, но теперь отчего-то дымился в месте ранения: кажется, стрелы у Алмариана были не простые. Отис умер быстро – стрела пронзила его сердце, так что демон в попытке спастись перевоплотился и даже не успел выкрикнуть последнее прощальное проклятье.
Я смотрела завороженно, словно то, что мне довелось впервые увидеть смерть оборотня так близко, было неким открытием, откровением, посвящением в некую тайну, до этого времени мне не ведомую. Было невозможно определить моё отношение к произошедшему: не то страх, не то облегчение, не то интерес. В любом случае к этим ощущениям примешивалось одно: теперь что-то изменилось в моей жизни навсегда. Возможно, незаметное что-то, но от этого не менее важное.
Врага можно убить. И нужно. Но в моём мире это чревато, а тут… Неизвестно, кстати, как тут относятся к подобному поведению граждан…
Дым, что исходил от раны Отиса, постепенно рассеивался, исчезая, и от этого я смогла разглядеть кровь, которая перепачкала шкуру зверя.
Хорошо, что он поменял ипостась. Это позволяло не думать о том, что только что на моих глазах убили человека… Но всё же от вида дохлого оборотня меня начало мутить. Я отвернулась, стараясь не показать Абалю свою слабость. Или стоило показать? Ну, что меня воротит от крови? Тогда у Абаля резко сократится список возможных издевательств над пленником.