Анастасия Эльберг – Советник. Том 1. Поиск (страница 2)

Молодой эльф с задумчивым видом потрепал иссиня-черные кудри. Жаль остригать такие. К своим волосам Эрфиан не питал особой любви. Как, впрочем, и к глазам. Точнее, к их цвету. Почти все жители деревни были темноволосыми и черноглазыми, кое-кого боги одарили ореховыми или карими глазами. Эрфиану повезло меньше всех: волосы цвета выжженного солнцем песка и серо-голубые глаза. Вдобавок ко всему прочему, он рос быстрее сверстников и был выше Нура на полголовы.

– Ты вознес молитву первым богам? – полюбопытствовал Нур, обрезая пряди.

– О чем мне их просить?

– О том же, о чем просят дети янтарных Жрецов. О мужестве, о мудрости, о любви. О чем хочешь. Они услышат.

Эрфиан промолчал. Единственное, о чем он мог попросить первых богов – так это о том, чтобы две следующие весны пролетели как одно мгновение. Тогда он станет взрослым и наконец-то уйдет отсюда. Он еще не знал, куда направится, не представлял, что находится по другую сторону пустыни и есть ли жизнь за большой водой, омывающей прибрежные земли, но чувствовал, что здесь ему не рады.

Кого он оставит? Приемных мать и отца, которые воспитали его как родного сына, окружив любовью и заботой. Сестер, одна из которых готовилась встретить седьмую весну, а вторая не так давно появилась на свет. Приятелей вроде Нура, которые станут воинами, охотниками или виноделами и забудут о его существовании.

И Жрицу Царсину. Свою настоящую мать.

Эрфиан часто размышлял о ней. Не было боли. Не было обиды. Не было желания подойти и спросить, почему она так поступила. Он знал, каково это – ощущать себя чужим, и так свыкся с этой ролью, что не представлял, как можно жить иначе. От мысли, что он отвечает на искреннюю любовь родителей прохладным уважением и проявлением ответственности потому, что не знает, каково это – любить, глубоко внутри появлялась неприятная пустота. Не обманывает ли он их? Не обманывает ли себя? Они будут грустить, но поймут. Лучше быть чужаком в других землях, чем на родной земле.

– Нет, Нур. Молитву я не вознес.

– Как знаешь. Нужно собрать все волосы. Говорят, что в ночи таких ритуалов богиня Охотница бродит… ты понял. Лучше не произносить это вслух.

Эрфиан завязал мешок покрепче. Нур был одним из немногих существ, которых он мог называть не приятелями, а друзьями, но его любовь к страшным сказкам про богов повергала в отчаяние. Разве взрослые эльфы верят в такую чушь? Охотница бродит по лесам, подбирает чьи-то волосы, уносит в свой храм и делает амулеты, которые приносят дурные сны. Ведомые этими снами, несчастные приходят в деревню Сновидцев, служащим ей шаманам, людям с золотыми волосами и фиалковыми глазами, пьют черное вино и пропадают в других мирах.

– Вроде ты встретил тринадцатую весну, а не пятую, Нур. А если так, отчего же городишь ерунду?

– Я горожу ерунду, а ты обзываешь всех глупцами, – огрызнулся Нур. – Тебя послушать – так все глупцы, начиная от оборотней и заканчивая первыми богами.

– И ты глупец.

– Я глупец?! – вспылил юноша.

– Только глупцы верят в богиню Охотницу. Но волос здесь лучше не оставлять. Вдруг вампир найдет их, учует твой запах и придет посреди ночи, потому что ему вздумалось перекусить.

– Ладно, пойдем, Эрфиан. – Нур бросил осторожный взгляд на чащу. – Твой отец вернулся. Да и мои родители заждались.

***

– Хранитель знаний рассказывал нам историю про воительницу Кохабу! – доверительным шепотом сообщила маленькая Айша вернувшемуся Эрфиану. – Но закончил на самом интересном месте. Он всегда так делает, чтобы мы следующим вечером пришли к костру.

– На чем же он остановился?

– Воительница Кохаба встретила странника и согласилась ему помогать. Ты знаешь, что это за странник? Расскажи, Эрфиан! Ты слышал эту историю!

Эрфиан погладил сестру по волосам. Айша потянула его за рукав плаща.

– Не расскажешь?

– Не расскажу. Иначе ты не вернешься к костру, и Джагад расстроится.

Айша, и ее младшая сестра Агар, походили на мать: черные глаза и каштановые волосы. Они подрастут и станут такими же красивыми, как она, а, может, даже красивее. Айша любит наряжаться, вплетать в косы ленты и носить бусы из камней, которые ей дарит отец. Сейчас Эрфиан рассказывает девочке сказки и укладывает спать, но скоро она будет возвращаться в шатер поздно ночью с раскрасневшимися щеками, услышав от молодого эльфа признание в любви.

– Ладно, – печально вздохнула девочка. – Пойдем ужинать. Мама заждалась.

***

После ужина девочки отправились спать, мать принялась за плетение очередного украшения, а отец с Эрфианом расположились у входа в шатер, под полной луной. В последнем походе первый воин Хаддат не встретил дикие племена, не встретил и озлобленных голодных вампиров, так что обошлось без стычек, но сейчас ему предстояло серьезное сражение. Он изучал разноцветные камешки, разложенные на большом блюде, и готовился к бою, который обещал быть непростым.

Войну двух армий, кажущуюся простой игру, он когда-то показал сыну, желая его увлечь, и не ожидал, что Эрфиану она понравится. Мальчик быстро ухватил суть: целью были не бои и даже не война в целом, а размышления о ходах и действиях противника. Теперь он вел хорошо продуманную игру, и Хаддат думал, что скоро во владении искусством стратегии сын обойдет всех первых воинов из армии Эдны.

– Царсина спрашивала о тебе.

Эрфиан, собиравшийся переложить очередной камешек, вскинул голову. Упоминание имени Жрицы застало его врасплох. Он почувствовал, что краснеет.

– Что она хотела узнать?

– Ей было интересно, делаешь ли ты успехи в игре.

И Хаддат кивнул на блюдо.

– Зачем ей это?

– Она надеется увидеть тебя в числе воинов.

– В числе воинов? Ты разве забыл, кто я?

– А ты забыл, кто я?

Эрфиан зажмурился. Кровь, уже отхлынувшая от щек, снова бросилась ему в лицо. Отец, как и он, был сыном неизвестного воина и янтарной Жрицы, только не Царсины, а Эдны, ее матери. Именно благодаря Эдне он сейчас носит обруч и ведет за собой несколько отрядов преданных эльфов, каждый из которых и по отдельности задаст вампирам такую трепку, что те забудут, как их нарек создатель.

– Прости, отец.

– Но я знаю, воином ты быть не хочешь.

– Не хочу.

– Ты сам выберешь свой путь. И, что бы ты ни выбрал, я поддержу тебя.

– Знаешь, почему я не хочу быть воином?

Хаддат улыбнулся и снова кивнул на блюдо.

– Буду рад услышать, но давай продолжим игру. Мама раскричится, если мы просидим до рассвета.

Эрфиан знал, что причина не в гневе матери, а в том, что отцу не терпится остаться с ней наедине – он был достаточно взрослым для того, чтобы понимать такое без слов – но промолчал. Он оглядел блюдо, оценивая ситуацию. Короткая беседа сбила его с мысли, и он начал сдавать позиции, хотя еще мгновение назад располагал отличным планом и готовился воплотить его в жизнь. Отец назвал бы такую комбинацию ходов изящной.

Эрфиану нравилось, как это слово – «изящный» – звучало в разговорах о войне.

– Так почему ты не хочешь стать воином? – спросил Хаддат.

– Они думают, что все можно решить войной. Они кому-то подчиняются, а этот кто-то ошибается.

– Верно, – кивнул отец.

– Как называют того, кто… – Эрфиан замялся. – Кому задает вопросы главный воин до того, как раздать распоряжения первым воинам или начать войну?

Хаддат переложил несколько камешков. Эрфиан пристально посмотрел на блюдо и поджал губы, перебирая в уме варианты.

– Жрецу, дитя.

– А с кем советуется Жрец?

– Любой другой ответил бы «с первыми богами», но я предпочитаю говорить правду. Он не советуется ни с кем.

– Но Жрец не воин, он не выходит из деревни и ничего не знает о том, что происходит вокруг.

Отец пожал плечами.

– Нет на свете существа, которое бы знало все, дитя. Если Жрец и обзаведется советником, то не одним, а маленькой армией. Но вряд ли он захочет с кем-то делить власть.

– Даже если этот кто-то будет удерживать его от неверных шагов?

– Каждый должен верить в то, что Жрец не ошибается.

Губы отца тронула улыбка. Эрфиан кивнул и склонился над блюдом.

Когда-то Хаддат во всех тонкостях рассказал сыну о том, как устроена армия Жрицы Эдны. Она носит обруч главного воина. У нее в подчинении есть несколько первых воинов, каждый из которых командует пятью – десятью отрядами эльфов, а некоторые еще и обучают молодых. Когда-то Эрфиан думал, что роль у Эдны такая же, как у них с отцом в игре, но теперь понимал, что это не так. Без возможности увидеть блюдо целиком она ничем не отличалась от остальных камешков. Может быть, только размером, цветом и более выгодной позицией. Но сути это не меняло.

– Дело худо, – описал свое положение отец, сцепив пальцы под подбородком.

Эрфиан терпеливо дожидался, пока Хаддат сделает свой ход, и продолжал думать об армии, а, если говорить точнее, о Царсине. Она получила из рук матери обруч первого воина, за один вечер одержав три победы в ритуальных поединках. Последнюю – над одним из братьев, который в свое время невзлюбил Эрфиана за какой-то мелкий проступок.