Анастасия Эльберг – Сага о князе Гривальде (страница 10)

– Если я заговорю твой кинжал, то ты будешь нести ответственность за каждую темную жизнь, которую заберешь с его помощью. Я знаю, ты не сделаешь этого без надобности. А сейчас этим оружием могут пользоваться другие. Кто знает – вдруг Себастьян, одолживший у твоего друга Дамиана твой же кинжал, расправится с князем, а потом придет за тобой ?

Морана онемела.

– Себастьян?! – переспросила она с вызовом.

– Размахивать кулаками после драки не стоит – оружие он уже вернул. И пока что никого не убил.

– За каким чертом ему понадобилось убивать Гривальда? Он что, объелся ядовитых грибов ?!

– Думаю, ты догадываешься, как зовут ответ на этот вопрос.

Морана подождала, но заканчивать эту фразу Винсент не собирался. Она сжала кулаки.

– Маленькая смертная тварь… гадкий ублюдок эльф ! Он не посмеет и пальцем притронуться к Гривальду! Он мой!!! Пусть только подумает о том, чтобы еще раз взять в руки кинжал – и, клянусь кровью своего создателя, я вырву ему сердце !

– Вот как. Напомни-ка мне, как зовут твоего создателя? Ты не забыла его имя?

– Я помню его еще лучше, чем ты – имя своего .

– Один-один, темноволосая и очень воинственная амазонка. Я помогу тебе заговорить кинжал и пообещаю, что наши дороги больше не пересекутся.

– Пучок жухлой зелени на рынке в конце дня стоит в десять раз дороже твоего обещания, Великий Винсент.

Он пожал плечами, пальцем нарисовал в воздухе какой-то знак и шепотом произнес несколько слов. Морана, сделавшая было несколько шагов вперед, остановилась, как вкопанная, а потом вцепилась ногтями в дверной косяк. Если бы кто-нибудь в эту минуту увидел ярость, появившуюся в ее глазах, то бросился бы бежать еще до того, как у него в голове промелькнула бы такая мысль.

– Не смей!!! – завизжала она. – Ты не имеешь никакого права это делать!!!

– Мне жаль, но некоторое время люди на улицах будут недоступны для тебя. Ты располагаешь собственным смертным , и сможешь питаться им. Если, конечно, не передумаешь.

– Мне тоже очень, очень жаль, каратель. Жаль тебя и твою красавицу-сестру ! Когда я выйду отсюда, то убью сначала тебя, а потом – ее! А потом примусь за вторую – ту самую, которая путается с вампирами и боится, как бы ей на рынке не подсунули украшение из серебра! Выпусти меня немедленно!!! Сначала ты играешь в благородного рыцаря, а потом чертишь охранные знаки?! Это мой дом! И я имею право питаться любым человеком в этом трижды проклятом городе хоть по сто раз на дню! Мне никто этого не запретит, даже ты !!!

– Великая Тьма видит – в другой ситуации я бы укоротил тебе язык. Но сейчас я делаю это ради твоего же блага.

Морана тихо застонала и принялась царапать косяк.

– Ненавижу тебя… ненавижу всех вас ! Будьте вы прокляты!

– Какая суета, и даже не из-за женщины, а из-за мужчины. И после этого ты упрекаешь мою сестру в том, что она путается с вампирами ? Сколько времени ты провела с ним? Сорок лет? Век?

– Замолчи! – снова взвилась Морана. – Ты ничего не знаешь! Если Великая Тьма и даровала вам какое-то подобие чувства любви, то любите вы только свой Орден! Я когда-то была человеком, а ты никогда им не был! Я пряталась от солнца, искала себе пропитание, училась выживать, а твой создатель кормил тебя своей кровью и гладил по голове, отвечая на все твои вопросы! Я сама узнавала жизнь, а тебе вдалбливали в голову, что ты – проводник Великой Тьмы, несешь идею Великого Равновесия, высший суд и закон! Тебе уже больше тысячи лет, каратель! Где же твоя подруга , самая прекрасная в двух мирах женщина, с которой ты должен разделить вечную жизнь?! Ах, да! Какая печаль! Ведь ваша якобы свобода заключает вас в такие рамки, что вы даже любите по приказу вашего Магистра! Может, ты уже успел стать создателем? У тебя есть дети , каратель? Маленькие обращенные существа с ясными глазками, в которых ты вложил часть себя, твое продолжение в этом мире, те, ради кого ты готов умереть или убить – только бы они не чувствовали боли, не знали разочарований и лишений? Нет, у тебя нет детей. Великая Тьма лишила служителей Равновесия даже природного права любого обращенного существа – создавать себе подобных ! Вот кто пытается говорить со мной о любви?! Не произноси слов, смысла которых не понимаешь!

Винсент опустил голову и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Морана была довольна – стрела попала в цель . Но вопреки ее ожиданиям заговорил он тихо и спокойно.

– Если кто-то причинил тебе боль, это не означает, что ты должна мстить. Ты бессмертна . Сколько ты будешь думать об этом? Век? Тысячу лет? Неужели ты действительно веришь в то, что, убив его, обо всем забудешь?

– От всей души желаю тебе, чтобы твоя любимая женщина причинила тебе такую же боль. Когда ты почувствуешь, как твое сердце сначала разбивается, потом превращается в лед, а потом – в камень, то ты меня поймешь. А теперь уходи, каратель. Возвращайся к своей свободе. А я вернусь к своей. Великая Тьма видит – моя не зависит от того, есть ли у меня на пальце перстень члена Ордена. Но ведь ты веришь, что идешь по правильной дороге. Смотри, не оступись.

Часть восьмая

– А, вот как мы заговорили?! Значит, я поеду заниматься делами, а ты будешь прохлаждаться и отдыхать?! Чем ты займешься? Будешь обниматься с драгоценной княжьей девкой? Или хозяин решит угостить тебя и приведет парочку трехсотлетних вакханок?! Не выйдет!

Сегодняшнее мое пробуждение было не из приятных, но винить в этом следовало не гостей, а хороший слух вампиров. Такое поведение этих двоих уже не удивляло – слишком хорошо я их знал. За этой тирадой должен был последовать короткий и категоричный ответ. И он последовал.

– Выйдет. Не поднимай голос, Дана. Ты всех разбудишь.

– Уже разбудила, – сонно проворчала Виргиния. – Солнце село?

– Не вставай. Полежи еще немного. Ты голодна?

– Да, но не до крови .

Она провела пальцами по моим губам и уже наклонилась для того, чтобы поцеловать, но я отвернулся.

– Да что с тобой происходит?! Еще неделю назад тебе не нужно было даже намеков – а теперь ты стал какой-то… совсем холодный и чужой …

Сказав это, Виргиния села на кровати и обхватила себя руками. В ее глазах уже появились первые слезы: далеко она их не прятала.

– Извини, я… – Думаю о другой. О смертной . И с каждым днем твои спектакли раздражают меня все больше и больше. – Я в последнее время не в себе, вот и все.

– Может, ты заболел? Если так, то у меня есть отличное лекарство !

Она в очередной раз потянулась ко мне, но я решительным жестом дал понять, что наши желания разнятся, и поднялся.

– Прекрати, Виргиния. Ты не понимаешь, что это просто-напросто неуважение к гостям?

Она поджала губы.

– С каких это пор ты настолько уважаешь гостей?

– Я всегда уважаю гостей. И, если уж на то пошло, я не могу хотеть этого постоянно .

Виргиния демонстративно отвернулась и принялась устраиваться на подушке.

– Уходи к своим гостям. А я буду лежать тут. Я будускучать !

Сцена в гостиной выглядела вполне предсказуемо. Темноволосая амазонка – я знал ее имя, Дана, но в Ордене ее, насколько мне было известно, часто называли амазонкой, и мне нравилось обращаться к ней про себя именно так – стояла возле камина, скрестив руки на груди. Ее собеседник сидел в кресле – на своем обычном месте – и грел руки у огня.

– Это уже ни в какие ворота не лезет , Винсент! – продолжала она все тем же разъяренным тоном. – Ты сам решаешь, куда ехать, а куда нет, и где оставаться?! Посмотрим, что скажет на это Магистр!

– Если ты хочешь это проверить, то тебе нужно поехать к нему и спросить, так?

Она сделала пару решительных шагов к нему.

– Эй, ты тут? Я с тобой говорю, если что!

– Наверное, ты хотела спросить, слушаю ли я. Буду слушать, если ты будешь говорить потише.

Амазонка фыркнула и снова отошла к огню. Гнев был ей к лицу: он делал ее еще красивее, хотя она и так казалась совершенством. Интересно, он видит в ней женщину? Да что там – не увидел бы разве что слепой. И не учуял бы только тот, кто начисто лишен обоняния.

– Ладно, Винсент. Я ухожу! Но поверь мне: по возвращении тебя будет ждать такая взбучка, что ты вспомнишь имя своего создателя и имена своих смертных родителей!

– Князь . – Он до того резко повернулся ко мне, что я почувствовал себя неуютно. – Прошу прощения. Моя сестра…

– Да пошел ты! – прервала его амазонка и, подобрав полы плаща для верховой езды, направилась к выходу. – Торчи тут до скончания времен! Мне плевать, чем и с кем ты тут занимаешься! Я сказала свое слово!

– Добрый вечер!

Разумеется, Виргиния не выдержала в одиночестве и пяти минут. Она успела не только одеться, но и заплести волосы, стояла рядом со мной, с заинтересованным видом изучая всех участников разговора. Помедлив, она подошла к Винсенту, остановилась в двух шагах от него, очаровательно улыбнулась и присела в реверансе. И я бы был полным слепцом, если бы не заметил его взгляд – оценивающий взгляд. Он улыбнулся ей, приподнялся и поцеловал руку, сжав ее пальцы чуть дольше предписанных этикетом нескольких секунд, а я почувствовал… укол ревности ?..

Да, именно так. Хотя это было глупо: не нашлось бы ни одной женщины, смертной или бессмертной, которая бы не увидела в нем мужчину. Равно как и не нашлось бы ни одного смертного или бессмертного, который не увидел бы женщину в амазонке, так что мой недавний вопрос был лишним. И я не мог с полной уверенностью сказать, повезло ли карателям в этом плане – или же Великая Тьма таким образом их прокляла. Одно я знал точно: меня она миловала, так как они не могли читать мои мысли.