Анастасия Эльберг – Поиск (страница 11)
Нави сказала эти слова с уютным, почти человеческим теплом. Эрфиан подумал о том, что ему не хочется уходить. Сейчас они вернутся в постель, он обнимет ее — и не отпустит даже тогда, когда совсем не останется сил.
Но у вампирши были другие намерения.
— Идем, — поторопила она.
Чем выше Эрфиан взбирался по каменным ступеням, следуя за Нави, тем острее ощущал беспокойство. Оно вцепилось в горло, вытеснив умиротворение, в котором он пребывал не так давно. Что она задумала? Решила выйти на солнце? Но тогда стоило бы говорить о том, что закончится ее жизнь, а речь шла о нем.
Вампирша остановилась под каменным сводом. С крыши замка открывался удивительный вид — часть пустыни и море как на ладони, глубокое чистое небо и солнце, первые лучи которого уже появились из-за горизонта. Эрфиан сделал несколько шагов, выходя на каменную площадку, и замер.
— Иди, мальчик. Посмотри туда — и скажи, что ты видишь.
Он проследил за ее рукой, прикрыл глаза ладонью и отвернулся.
— Рассвет.
— Тебе он нравится?
— Очень. Я часто встречаю рассвет на берегу моря. Иногда и в горах.
— Солнце — великий бог. Когда-то оно было милостиво ко мне, хотя могло убить. Когда-то оно чуть не убило и тебя, но решило пощадить. Оно избрало тебя.
Эрфиан слышал о народах, которые обожествляют силы природы, но был уверен, что вампиры так не поступают. И уж тем более не возносят молитвы солнцу, под которым могут сгореть.
— Как зовут бога, которому ты поклонялся раньше? — поинтересовалась вампирша.
— Я не поклонялся никому.
— Солнце — это мой бог. Я дала ему имя Воин. Он показывает мне верный путь. Каждое утро он поднимается над горизонтом и напоминает о том, что моя война еще не закончена.
Нави сделала шаг вперед и вытянула руки ладонями вверх. От ужаса Эрфиан затаил дыхание. Он смотрел на то, как вампирша медленно, словно во сне, перебирает пальцами в воздухе, и окончательно уверился в том, что боги лишили ее разума. Ему не приходилось видеть, как обращенные существа сгорают на солнце, и он представлял это как вспышку ярко-голубого цвета, оставляющую после себя серебристую пыль, но теперь понял, что ошибался. Руки Нави покрылись алыми точками, потом — глубокими кровоточащими ранами. Мысль о том, какую боль ей это причиняет, была невыносимой.
— Прекрати. Хватит!
Эрфиан подошел к вампирше, обнял ее за плечи и увел в тень.
— Что ты делаешь?! — спросил он, отходя на шаг и глядя ей в глаза. — Для того, чтобы — как ты сказала? — закончилась моя жизнь, ты должна себя истязать?!
— Посмотри. Я жива. Я ведь сказала тебе — это милосердный бог. С сегодняшнего дня он будет твоим. Закрой глаза.
Эрфиан опустил веки и почувствовал, как палец Нави рисует у него на лбу сложный знак, а потом прикасается к щекам. Хорош же он будет, появившись перед Минар с окровавленным лицом.
— Теперь ты — мой маленький воин, — сказала вампирша с нежностью. — Ты будешь защищать меня?
— Но ты должна пообещать мне, что больше не будешь делать себе больно.
Нави подала Эрфиану руки, раны на которых уже успели затянуться и превратились в нежно-розовые шрамы. Он поднес их к губам и поцеловал ладони, одну за другой.
— Не говори слов, о которых потом пожалеешь, — предупредила вампирша.
— Мне не о чем жалеть. Я люблю тебя.
— Мы оба устали, мальчик. Нам нужно отдохнуть. Я покажу тебе свои покои.
Глава третья. Эрфиан
— Значит, янтарные Жрецы живут обособленно и не позволяют другим селиться в деревне?
— Позволяют, но мало кто задерживается дольше чем на пару лун. Темные существа пугают людей.
— Меня ты не пугаешь.
Минар протянула руку и погладила Эрфиана по волосам. Голова девушки лежала у него на плече, он рассказывал ей истории о магии и эльфах, а она слушала. Хотя, скорее всего, не столько слушала, сколько наслаждалась звуком его голоса. Ее устроили бы даже самые скучные в двух мирах легенды.
Впервые служанка пришла в его покои несколько лун назад. Она постояла в дверях, не решаясь приблизиться, потом все же подошла, замерла, прислушиваясь к дыханию Эрфиана, и поняла, что он не спит. На вопрос «не случилось ли чего» Минар безмолвно помотала головой. Не проголодался ли он? Она может принести фруктов или рыбы, оставшейся с ужина. Не мучит ли его жажда? Она может принести кувшин с ледяной водой, а, если он пожелает, вина или сока. Через мгновение они уже лежали рядом и целовали друг друга жадно, как истосковавшиеся любовники.
Наутро Эрфиан проснулся позже обычного, девушка ушла, а подушка хранила запах ее волос. Он чувствовал себя утомленным, но настроения это не портило. Он был счастлив. Хотя бы ненадолго удалось забыть о Нави, которая с каждым днем отдалялась, если уже не стала чужой.
Сначала визиты Минар были редкими, но потом участились. Она появлялась едва ли каждый вечер, могла ненадолго приходить днем. А теперь их не останавливало и присутствие вампирши. Эрфиан показывал девушке красивые гроты в лесу и бесконечное необитаемое побережье. Уединенных мест для свиданий хватало с лихвой.
Оказалось, что служанка моложе, чем он думал: встретила пятнадцатую весну. Она смотрела на него влюбленными глазами, спрашивала, не досаждает ли столь пристальным вниманием, хотя глаза ее говорили другое: почему я не могу приходить к тебе еще чаще? Она превратится в красивую женщину, когда подрастет. Жаль, что здесь ей не найти подходящего мужа.
Происходящее напоминало Эрфиану игру, глупую — и от этого еще более привлекательную. Он не испытывал к Минар никаких чувств, но ему нравилось ее тело: юное и гибкое, с тонкой белоснежной кожей. Даже ее запах, запах человека, он находил приятным. Неприятным было другое. Они могли встречаться хоть каждую ночь, но его одолевали мысли о вампирше. Может, Нави напоила его ядом? Он принял этот яд добровольно, когда прикоснулся к ней той ночью, выпил, наслаждаясь каждым глотком. Возвращаясь к себе после дня, проведенного в ее спальне, он не думал ни о солнце, ни о боге Воине. Он думал о том, что в его жизнь пришло счастье. Если она позволит ему остаться... И она позволила. Но уж лучше бы его отослали прочь.
Вампирша все реже появлялась в замке. Все чаще принимала гостей. Она от силы трижды приглашала его поужинать, но разговоры о чем-то большем заканчивались ничем. Желание избавиться от тоски уводило Эрфиана все дальше от замка — путешествуя, он лечил людей и темных существ, беседовал с мудрецами у костра, слушал рассказы о странных обычаях и культах. По возвращении он привозил Нави ожерелья — не из вампирского золота, потому что оно стоило слишком дорого, а из драгоценных камней и янтаря, такие не грех было преподнести и самой Жрице Эдне или одной из ее дочерей. Вампирша принимала подарки с прохладным безразличием.
Признания в любви не трогали ее сердца, во время серьезных разговоров она делала вид, что думает о другом. Эрфиан ненавидел каждого, кто переступал порог ее спальни. Он не понимал, в чем человек или вампир мог его превзойти. Хорошо, пусть оставит свое тело себе, если ей так угодно — но она может улыбнуться, сказать пару слов, спросить, как спалось?.. В те редкие мгновения, когда Нави бросала на него случайный взгляд или заговаривала с ним, ненависть сходила на «нет», но потом возвращалась. Утром он открывал глаза и думал, что сегодня что-то изменится, пусть и знал, что обманывает себя.
Оставаться в замке и терпеть все это? Уйти и больше никогда не увидеть вампиршу? Одна мысль о том, что он должен принять решение, повергала Эрфиана в отчаяние.
— Не грусти, — шепнула Минар, прикоснувшись губами к его уху. — До рассвета еще так далеко, а я здесь.
Эрфиан не ответил. Девушка вздохнула.
— Она такая красивая. Неудивительно, что ты полюбил ее. Все носят ей подарки — платья, украшения, дорогие вазы, сладости, удивительные фрукты из других земель…
— Ты тоже красивая. Очень.
Минар приподняла голову.
— Правда?
— Ты похожа на мою мать. Отец рассказывал: когда он встретил ее впервые, она собирала в лесу ягоды. За ней наблюдала пара серебряных единорогов. В наших лесах они давно не водятся, но эльфы верят, что их может выманить красивая женщина с чистой душой. Единороги стояли и смотрели, не двигаясь с места. Не пошевелились даже тогда, когда подошел отец. Он увидел маму и в то же мгновение понял, что сделает ее своей женой.
Девушка прижала ухо к груди Эрфиана и замерла, прислушиваясь.
— Как бы мне хотелось, чтобы твое сердце билось чаще из-за меня, а не из-за госпожи. Она причиняет тебе столько боли. Разве любовь — это боль?
— А ты сама знаешь, что такое любовь?
Насмешливые нотки в голосе Эрфиана обидели Минар.
— Не знаю, — заговорила она. — Но боли в любви быть не должно. Она измучила тебя. Так не поступают с теми, кого любят.
— Что же, тогда мое счастье — это больная любовь к вампирше. Теперь ты довольна?
На этот раз Минар не ответила. Она заворочалась, прижавшись к боку Эрфиана, и быстро задремала. Он слушал ее дыхание и думал о том, что принесет завтрашний день. Нужно выйти до рассвета. Он давно собирался наведаться в город под горой и не понимал только одного — отчего так долго ждал. Нави это не понравится — но только если она узнает. А рассказывать он ей не собирается. Хотя даже если расскажет — то что? Кандалами его не приковывали. Он свободен.